Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Герхард Фоллмер. Эволюционная теория познания. Часть C. Эволюция человека

а) Свидетельства о происхождении человека

Главный тезис учения о происхождении видов гласит: растения, животные и люди развились из преобразованных пра-форм. Сходство между организмами есть результат их родства, чаще всего, даже мера для их тесной или дальней взаимопринадлежности. Биология и антропология применяют теорию эволюции также к человеку. Наука не имеет поводов считать, что человек может как-либо находиться вне биологических законов.

В 1956 году в Неандертале, недалеко от Дюссельдорфа были найдены части скелета, которые трактуют как останки пра-человека. В своём главном произведении «Происхождение видов», в 1859 году, Дарвин высказался о применении своего учения к человеку всего лишь в одной фразе: много света будет пролито на проблему происхождения человека и его историю. Т. Г. Хаксли, для которого место человека в природе было вопросом всех вопросов, собрал в 1863 «Свидетельства о месте человека в природе». В 1871 году опубликовал Дарвин «Происхождение человека», а в 1874 году Геккель выпустил свою «Антропологию».

Но лишь в 1900 палеоантропология стала методически надёжной наукой. Между тем было сделано много других важных находок, которые позволили описать «естественнонаучную историю человечества 58». Взгляды Хаксли, Дарвина и Геккеля оказались модифицированными, но, в сущности, были подтверждены.

Правда, ранее разрабатывались многообразные гипотезы, согласно которым человеко-обезьяна, ранний человек, древний человек, нынешний человек образуют отдельные ступени на пути развития к современному человеку. Сегодня отдают предпочтение радиационной гипотезе, которая рассматривает эти «ступени» как ветви родового древа.

В соответствии с ней, линии обезьяны и человека отделяются друг от друга уже тридцать (согласно одной гипотезе) или, по меньшей мере, двенадцать (согласно другой гипотезе) миллионов лет назад. Переходное поле животное-человек находится в районе 6 миллионов лет, в плиоцене; ранний человек и древний человек — затухающие ветви гоминид (после 3 миллионов лет, плейстоцен).

Согласно новейшим находкам в Африке (1960), уже австралопитеки 2–3 миллиона лет назад могли изготавливать и использовать костяные орудия. В соответствии с этим, не только неандерталец (около 100 тысяч лет назад), но и австралопитек достоин имени «первобытный человек». Человек в его современной форме (Homo sapiens) существует примерно 30 тысяч лет.

Но не только одна антропология поставляет свидетельства о происхождении человека. Важные аргументы идут от других биологических дисциплин, например, этологии, физиологии, биохимии, эмбриологии, сравнительной морфологии (Biologie; Dobzhansky, 1965, kap. 7).

Физиология. Почти полное согласование функций органов, ткани, клеток свидетельствует о том, что человек является частью эволюционного союза высших организмов. С прочими приматами разделяет он, например, способность к пространственному и цветовому зрению, редукцию обоняния, неподвижность ушей, лицо вместо морды, менструальный цикл, отсутствие особого времени спаривания.

Морфология. Человеческое тело сконструировано по плану, который соответствует позвоночными животным, приматам, человекообразным обезьянам. Совершенно особых структур у человека не обнаруживается. Даже Броковская извилина (речевой центр) имеется в мозге некоторых обезьян.

Таксономия протеина. Особенно значимы исследования состава протеина 59. Например, у всех животных определённый фермент состоит из сотни различных аминокислот и белка. Чем больше согласуется эта составная часть у различных животных, тем в большей степени они являются родственными. Отличие млекопитающих от птиц касается 10–15 аминокислот, от рыб — 20, от дрожжей — 43–49. Между человеком и обезьяной резус различие равно 1.

Речь не идёт о том, чтобы показать животного в человеке или наоборот: но следует посмотреть, какое место указывает наука человеку. При такой постановке вопросов с самого начала отпадают недоказуемые критерии, такие как близость к богу, способность к греху, конечная цель эволюции.

До тех пор, пока одно существо эталонируется с помощью другого, ошибки неизбежны… Монистическая теория происхождения (позволяет человеку) быть прежде всего быть животным, у которого, именно благодаря развитию, появляется ещё нечто, а именно, разум… Как человек, рассмотренный со стороны животного, является просто несовершенным животным, точно также животное, рассмотренное со стороны человека, является просто несовершенным человеком, которое лишено тех преимуществ, которыми он обладает. (Landmann in Heberer, 1965, 429f)

b) По поводу особого места человека

Несмотря на поразительную и неопровержимую непрерывность, объединяющую человека с животным миром, особенно с прочими приматами, имеются характеристики, которые отделяют человека от животных, в том числе, от обезьян. Это побуждало некоторых мыслителей выделять какой-либо особый признак и рассматривать его как типичный для человека.

Так, в истории встречаемся мы с такими характеристиками как: Homo Erectus, Homo sapiens (биология, Линней); Homo Faber (антропология, Макс Фриш); Homo Politicus (Аристотель), Homo Sociolologicus (Дарендорф); Homo Metaphysicus (Шопенгауер), Homo Religiosus (теология); Homo Loquens (философия языка), Homo Grammaticus (Пальмер); Homo Ludens (Хейзинга), Homo Symbolicus (Кассирер), Homo Excentricus (Плесснер).

Только многообразие признаков, провозглашаемых решающими, показывает, что ни один из них не может быть достаточным. Ни один из них не является также совершено точным.

Как бы ни пытались выразить своеобразие человека в одном единственном свойстве, всегда находились исключения. Линнеевский Homo sapiens не подходил в случаях слабоумных или здоровых младенцев. Для homo faber, использующего орудия, начинаются предварительные ступени уже у насекомых… Ещё менее однозначен homo ludens… Нельзя наглядеться на игры молодых собак, лисят, хомячков, кошечек. Играет даже пожилой шимпанзе, если ему предлагает это его потомство. Познавательное любопытство есть подлинная предварительная ступень исследования природы. (Koehler in Altner, 1973, 239 ff)

Ни разу не удалось обнаружить типично человеческую болезнь, с помощью которой можно было бы определить медицински обоснованное различие между человеком и животным. Если животные находятся в соответствующих окружающих условиях, то они страдают вполне «человеческими» заболеваниями, например, артеросклерозом или, под воздействием психического стресса, язвой желудка (Schaefer/Novak, 1972, 51).

Дарвин и другие считали, что человека отличает наличие совести. Однако «совесть» является поведенческим образцом, который приобретается воспитанием и который может отсутствовать у человека и внешним образом наличествовать у животных. Моральное поведение проявляет такую же амбивалентность. У животных обнаруживают формы «поведения, аналогичные моральному», такие как супружеская верность, чувство общности, жертвенность, мужество, храбрость, уход за потомством, любовь к детям и верность хозяевам… Ни совесть, ни «мораль» не ограничиваются человеком. (Shaefer/Novak, 1972, 51f)

Также искажающей является и геленовская трактовка человека как недостаточного существа, как «рискующего существа с конститутивными возможностями несчастья» 60. Гелен просматривает, например, тот факт, что мозг человека является органом, который наилучшим образом приспособлен к решению задач, возникающих в человеческой жизни. (Lorenz, 1973, 232). Правильным, однако, является геленовское понимание того, что человек менее специализирован и благодаря этому более многосторонен, нежели другие виды.

Если бы человек захотел вызвать весь класс млекопитающих на спортивные соревнования, которые направлены на разносторонность и состояли бы из таких, например, задач, как пройти 30 км, проплыть 15 м в длину и 5 м в глубину под водой, достать при этом пару предметов и в заключение подняться на несколько метров по канату, что может делать средний мужчина, то не нашлось бы ни одного млекопитающего, которое было бы в состоянии сделать эти три вещи. (Lorenz, 1973, 200)

Эта многосторонность, связанная с ориентировочным любопытством на протяжении всей жизни, позволила человеку распространиться по всей Земле, сделала его космополитом. «Специализация на неспециализированности» является одной из предпосылок, которая необходима для того, чтобы мог возникнуть человек.

с) Предпосылки становления человека

Не случайно, что именно этология оказалась столь успешной в поисках предпосылок становления человека. Особенно благодаря своему месту, занимаемому между физиологией и психологией, она может внести существенный вклад в эту область антропологии. Анализ некоторых из этих факторов осуществлён Конрадом Лоренцом (1943, 362 ff; 1965, 224–246; dtv-Biologie, 1967, 501).

Пространственное представление и хватающая рука — как все современные обезьяны с хватающими конечностями, а также и предки гоминид должны были обладать способностью определять направление, удаление и точное местоположение. Эта центральная репрезентация пространства позволяла приматам не только самим двигаться в пространстве представления, но перемещать в нём также объекты окружающего мира. Вместо того, чтобы искать решения путём проб и ошибок, они, экономя энергию и не подвергаясь риску, осуществляли пробы в своём представлении. Благодаря этому закладывались уже основы для мышления и планомерного изготовления орудий. В ходе человеческого становления, такие достижения как изготовление орудий, пластичность руки, мыслительные возможности, прямохождение, содействовали друг другу.

Сексуальность и интеграция семьи — не-гоминидные предки человека имели, вероятно, социальную организацию, сходную с присущей современным человекообразным обезьянам. Но при полигамных связях, энергия наиболее активных и высокоранжированных представителей мужского пола расходуется на дистанцирование от соперников и врагов. Эта организация была уместна только в тропическом лесу с изобилием пищи, и при переходе к мясоедению в лесистых местностях и степях, была заменена на другое разделение труда. Лишь постоянная женская сексуальная готовность (ограничиваемая людьми) делала возможной моногамную семейную жизнь и тем самым освобождала самца от постоянной необходимости бороться с соперниками. Он мог сосредотачиваться на деятельности вне жилища. Совместная работа содействовала обмену между соседями и побуждала к развитию языка.

Родительская забота и самоприручение — высокая смертность молодых животных ограничивается благодаря родительской заботе. Эта забота, кажется, должна быть причинно связана с эволюцией мозга: с растущей величиной мозга уменьшается скорость развития ребёнка, который нуждается в длительном уходе; это опять повышает селективную ценность родительской заботы и тем самым отбора в направлении развития мозга. В качестве следствия торможения развития ребёнка находят устойчивость юношеских признаков (неотения). Человек сохраняет открытое миру любопытство почти на протяжении всей своей жизни.

Редукция инстинктов и свобода действия — в связи с приручением были также в значительной степени фиксированные и поэтому застывшие формы поведения вытеснены пластичными, адаптивными и индивидуальными реакциями. Вместе с редукцией инстинктов повышалась степень свободы действия. Отбор благоприятствовал способности накапливать перенятый или личный опыт, связывать его и переносить на новые случаи.

Наконец, человек развил на основе большого мозга познавательный аппарат, который позволял ему формировать теорию реального мира и тем самым овладевать миром посредством целенаправленной деятельности.

Эти предпосылки становления человека в переходном поле животное-человек возникли, естественно, не скачком и не независимо друг от друга, взаимодействуя они содействовали друг другу. Результатом непрерывного развития является современный Homo sapiens. В нижеследующей таблице предпринята попытка распределить наиболее важные признаки по группам 61.

Длительный эмбриональный период, большой вес при рождении, длительная фаза детства и позднее половое созревание, продолжительная старость, длительное любопытствующее и игровое поведение; слабое оволосение тела («голая обезьяна»), длинные ноги, широкий таз, свобода рук для ношения и изготовления инструментов; лучшая опора головы под центром её тяжести, благодаря чему возможен относительно большой чреп, большой мозг с сильной дифференциацией, увеличением ганглиевых клеток; высокая ёмкость памяти, повышение способности к выбору действия на основе опыта, редукции инстинктов, способность к обучению; образование моторной речевой области, развитие языка и абстрактных понятий, генерализации, планирование и понимание, логическое и каузальное мышление; общность, традиции и культура, изменение окружающего мира, этические и религиозные нормы, наука и искусство.

d) Количественное или качественное развитие?

Биологи, антропологи и этологи постоянно подчёркивают, что многие названные признаки представляют собой только количественные отличия от достижений животных и что гипотеза о таком развитии (в соответствии с постулатом непрерывности) применима ко всем областям.

С другой стороны, многие мыслители по поводу некоторых из этих признаков говорят о подлинных скачках в развитии, которые привели к качественно новым феноменам. Например, Хомски (1970, 117) видит качественный скачок в появлении языка. Такие трактовки легко одеваются в философские одежды, например, учение о слоях бытия Н. Гартмана или философия целостности Уайтхеда.

Выходом из этой дилеммы был бы подход диалектического материализма, согласно которому количественные изменения при достаточном накоплении ведут к качественным скачкам. Хотя этот диалектический закон психологически является правильным — сильные количественные различия кажутся нам зачастую качественными 62 — однако в предметном плане он ложен; ибо о преобразованиях можно говорить лишь в немногих случаях.

Правильное решение находится, пожалуй, в другом месте. Для физиков, химиков, кибернетиков, системщиков и гештальт-психологов появление совершено новых системных свойств, в результате объединения подсистем, есть нечто совершенно естественное.

Электрон и позитрон являются заряженными элементарными частицами; вместе они образуют нейтральный атом (водород). Газы кислород и водород, объединяясь образуют жидкость, воду. Углерод и азот являются безвредными веществами, циан является высоко ядовитым. Цепь тока с катушкой и конденсатором производит переменный ток. (Lorenz, 1973, 49)

Правила футбольной игры также следует применять не к отдельному человеку, а только к нескольким игрокам. (Рассел)

Свойства системы могут, таким образом, существенно (качественно) отличаться от свойств составляющих её частей. Этот факт применим для объяснения некоторых, активно обсуждаемых сегодня проблем: возникновения жизни, проблемы редукционизма (сводимости биологии к физике и химии), для гештальт-психологии (целое больше, чем сумма его частей), для эволюции сознания и психофизической проблемы. Жизнь, сознание, познавательные способности являются системными свойствами и только как таковые могут быть поняты.

Также и для объяснения развития человека совершенно не нужно постулировать радикальные качественные скачки или сверхъестественное воздействие. Как уже упомянуто ранее, обычные понятия эволюция или развитие не вполне соответствуют такому пониманию. Часто употребляемое слово эмерджентность пробуждает ассоциацию, будто нечто уже имеющееся становится вдруг очевидным. Лоренц (Lorenz, 1973, 48) применяет поэтому для обозначения процесса появления новых системных свойств схоластическое понятие фульгурация (молния). Оно должно напомнить о том, что новое появляется как при вспышке молнии, как при коротком замыкании; молниеносно образуются новые связи, которых не было ранее даже в намёках.

Объяснение развития посредством процесса фульгурации избавляет нас от панпсихизма, в том виде, в каком его отстаивал, например, Ренш. Панпсихизм приписывает протопсихические свойства не только всем живым существам, но также и неживой природе, молекулам, атомам, элементарным частицам, чтобы избежать якобы немотивированного огромного прыжка от физиологической области к явлениям сознания. Он, однако, не может объяснить, что следует понимать под протопсихическими свойствами и именно главный аргумент в пользу панпсихизма (Rensch, 1968, 238) опровергается посредством кибернетико-системной трактовки новых свойств (качеств).

Что же, собственно, остаётся от типично человеческих признаков?

Если бы гипотетическое будущее живое существо нашло ископаемые останки человека, оно поставило бы его в один ряд с обезьянами. Наряду с прямохождением, которое также встречается довольно часто, ему бросился бы в глаза значительно увеличенный череп, но вряд ли бы пришла на ум мысль, что это существо, как ни одно другое за миллиарды лет жизни, преобразовало мир. (Nach Remane in Gadamer/Vogler, 1972, 319)

Фактически, большинство признаков человека основываются на необычных достижениях его мозга 63. Они и представляют, собственно, человеческое в человеке. К высшим достижениям мозга и обратимся мы в следующей главе.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения