Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Владимир Юлов. Мышление в контексте сознания. Часть I. Технологическая парадигма: возможности синтеза. Глава 3. Информационно-когнитологическая стратегия

Все акты переработки информации сводятся к распознаванию образов и решению задач

К середине XX века гештальт-психология и широкая практика тестирования утвердили формулу «мышление есть решение задач». Она оказалась готовым руслом для нового потока исследований информационных процессов. Важной начальной вехой здесь стали работы А. Тьюринга, который к 1936 году создал теоретическую модель вычислительной машины. Посредством конечного числа возможных состояний она определяла вычислимость функции и показывала, что для решения любой вычислительной задачи достаточно повторения нескольких элементарных операций. В 1948 году К. Шеннон представил информацию в виде выбора одной из двух равновероятных альтернатив. Количество информации может быть измерено цифрами двоичной системы счисления, что позволяет провести соответствия между двумя состояниями электрической цепи (замкнуто-разомкнуто) и двоичными операциями булевой алгебры (истина-ложь). В том же году У. МакКаллох и В. Питтс показали, что процесс обработки информации у человека может протекать в нейронных сетях мозга. Подобно электрической цепи нейроны пребывают то в одном, то в другом состоянии (возбуждение-торможение). Становление кибернетики (Н. Винер и другие) ещё более углубило представление о роли информации. В особых технических устройствах и живых организмах она является универсальным фактором управления и определяет всю сложную архитектонику сложного, целенаправленного поведения. Кибернетические разработки вкупе с теорией информации оформились в широкое направление, сначала названное «искусственным интеллектом», а затем «когнитологией» или когнитивными науками.

Центральным в новой области исследования стал вопрос об отношении искусственного интеллекта (ИИ) к естественному интеллекту (ЕИ). Сначала большинство специалистов считало, что между ними нет никакого отношения копирования. Меньшинство же полагало, что ИИ весьма упрощённо моделирует ЕИ. В дальнейшем число скептиков значительно сократилось и можно резюмировать победу идеи модельно-компьютерной имитации. А это означает, что ИИ должен прояснять общие и базисные аспекты человеческого мышления.

Тема человеческого мышления была сразу вписана в общий и широкий контекст познания. Последнее стало трактоваться в виде всей совокупности процессов, связанных с когнитивной информацией: получение, обработка, хранение и передача знаний. В качестве ключевых были выделены две процедуры: приобретение информации из внешней среды и переработка наличной информации, дающая новые структурно-функциональные единицы. В 1970-е годы по оценке Э. Ханта в исследованиях по ИИ чётко выделялись два направления: распознавания образов и решение задач. 62

Если первое играет ключевую роль в получении первичной информации, то второе составляет суть когнитивных трансформаций. При этом грань между ними относительная. Хотя первое в целом относится к моделированию эмпирических актов «ощущения и восприятия», распознавание образов может стать элементом мышления как решения задачи (подобно восприятию чертежа в анализе геометрической задачи или визуальной оценки положения в игре в шахматы). Главной загадкой человека специалисты считают его способность перерабатывать информацию, что и лежит в основе всякого творчества. Исследование должно вестись с двух сторон: а) изучение нейронных механизмов мозга; б) разгадывание ходов программно-модульного структурирования знаний в ситуациях затруднений, оцениваемых в виде задач. 63

Второй аспект напрямую нацелен на разгадку секретов мышления. Некоторые из них оценивались в виде определённых тем: создание программных средств для манипулирования знаниями в типичных проблемно-теоретических ситуациях, разработка интеллектуального интерфейса, переводящего текстовую задачу в программу для компьютера и тому подобного. Но для понимания всех таких деталей требуется предварительно разобраться в узловых элементах информационного моделирования мышления.

Когнитологическое представление задачи

Основные признаки задачи-проблемы были выделены психологами: а) затруднение для интеллекта (У. Джеймс); б) целостный образ проблемной ситуации (гештальт-психология). В работах по ИИ они получили соответствующую конкретизацию. Прежде всего, подтверждено отличие статуса задачи от объективного положения дел. Если последнее является фрагментом действительности, реальной практической жизнью человека, то задача необходимо связана с информационной деятельностью субъекта и представлена знаками какого-то языка («символическая проблема»). Другая особенность проблемы заключается в том, что она фиксирует расхождение между наличным положением дел и тем, которое требуется человеку. Задача существует, если воспринимаемое состояние внешнего мира отличается от желаемого. 64 Стало быть, задача обязательно должна выражать определённую цель, ориентирующую на достижение нужного результата, то есть на преобразование наличного состояния в потребное. предварительным условием для этого становится создание модели проблемной ситуации. Она выстраивается из описаний существенных сторон объекта-ситуации и целевых требуемых характеристик. Сюда же могут входить значимые параметры информационной машины. 65

Работы в области ИИ выявили значительное многообразие видов задач. Одна из разновидностей специфична тем, что исходные данные задачи неизменны, а характеристики модели могут меняться. Такая задача фиксируется путём описания примеров (стимулов), указания названий (классов) и условий предъявления стимулов. Все условия проблемы здесь записываются в виде списка свойств. 66 В этом отношении своеобразны поведенческие и игровые задачи. Специфика затруднения связана здесь с выбором одного варианта из множества альтернатив (если существует только одна возможность, то главное условие для задачи отсутствует). Сложности осуществления выбора возникают не столько из-за большого числа вариантов действия, сколько из-за их следствий. Последние существуют в виде разветвлённого древа возможных ходов, которые должны быть оценены до того, как будет проведён выбор альтернативы. Формулировки этих условий дают «лабиринтную модель задачи» и шахматы дают хорошую иллюстрацию такого дерева возможных ходов. Итак, сложные задачи структурируются в систему подзадач и с каждым отдельным решением модель проблемной ситуации меняется.

Для эффективного представления содержания задач в 70-е годы американский исследователь М. Минский предложил идею фрейма. В этой структуре выделяются два уровня: верхний терминал содержит знание фактов, постоянно присутствующих в ситуациях данного класса, нижний представляет собой набор пустых ячеек, которые заполняются новыми данными в актуальной ситуации. У каждого терминала есть маркеры, указывающие на определённые, заранее заготовленные информационные значения. Разнообразие фреймов можно объединять в сетевые системы, и такая широкая база данных значительно облегчает поиск нужной фактуальной информации и создаёт благоприятные предпосылки для быстрого моделирования конкретной ситуации в нужную задачу.

Уже в 50-е годы возникло деление задач на «плохо определённые» и «хорошо определённые». В последнем случае предполагается, что в распоряжении имеется метод, позволяющий определить приемлемость получаемого решения. «Плохо определённые» задачи таким методом не располагают. Это говорит о том, что в области ИИ задача органически связана с понятием метода и без него оценка задачи является заведомо односторонней.

Переработка информации имеет свои задачи и свои методы

До работ в сфере ИИ концепция метода в философии и науке строилась преимущественно на материале решения теоретических проблем. В качестве метода здесь выступают высокоабстрактные теоретические образования (идеи, принципы и тому подобные). Соответственно и в представлениях о методе превалировали весьма абстрактные рассуждения. Так, в 1930-е годы американский исследователь К. Голдштейн оценивал научный метод в виде типовой установки индивида при подходе к некоторой задаче. Своеобразие метода, по его мнению, можно определить только в рамках дихотомии «абстрактное-конкретное». Если абстрактные методы подводят факты к обобщённым категориям, то конкретные установки направляют на выявление индивидуальной специфики. 67

С такой крайне бедной и отвлечённой характеристикой метода моделировать работу мысли было невозможно. Нужные идеи основоположники ИИ нашли в области вычислительной математики, алгебры и математической логики. Динамичные и эффективные структуры были не только удобны для формализации, но и отвечали крайнему разнообразию моделируемых задач. На этом материале сложилась своеобразная концепция метода.

Оператор (метод) и операнд (предмет)

В математической логике ключевым является понятие оператора. Под ним подразумевается такая комбинация несобственных символов (скобки, связки типа «или», «и» и тому подобные), которая, будучи употреблена к одной или нескольким переменным, а также к одной или нескольким константам (собственным именам, имеющим денотат), или формам (выражениям из составного имени и переменной); или к тем и другим операндам — даёт новую константу или новую форму. 68

Иначе говоря, операторы представляют собой некоторые операции, направляемые правилами, которые применяются к специфическому предмету. Последний называется операндом и он включает в себя константы, формы и переменные. Операторы преобразуют операнды и в ходе знаково-семантических трансформаций возникают новые символические результаты. Если перевести данные понятия на язык эпистемологии, то операторы с правилами являются методом, а операнды есть проблемное знание или предмет приложения метода.

Декларативные и процедурные знания

Иную терминологию используют специалисты по информатике (когнитологи). Так, П. Уинстон ввёл два основных вида представления знаний: декларативные и процедурные структуры. Если первые выражают описание фактов и составляют базу данных, то вторые сводятся к правилам и операциям и, являясь целеориентированной информацией, они образуют базу знаний. 69

Л. А. Микешина предлагает более широкое дифференцирование знаний на:

  • декларативное знание;
  • процедурное знание;
  • понятийное знание.

Последнее играет ведущую роль, определяя способ владения описаниями ситуаций и набором предписаний. 70

База данных не содержит прямых указаний на предмет своего использования, ибо её роль относительно пассивна — представить задачную ситуацию, дать материал для трансформаций и подсказать соответствующий метод. Другое дело, база знаний, она несёт нормативные рекомендации в отношении использования тех или иных операций. Здесь набор правил выражает активность метода, его способность обеспечить должные преобразования определённых данных и тем самым получить искомое решение.

Программа как система алгоритмов и эвристик

Ключевым понятием работ по ИИ стала «программа». Она объединила в себе понятия задачи и метода, придав им определённое, конкретно-целевое единство. Создать программу — это означает, что надо определить метод решения в виде процедурных указаний, показывающих как надо решать задачу данного типа. Относительно простые методы программирования стали называться алгоритмами. Это понятие было взято из вычислительной математики и символической логики. Если метод в виде цепочки непосредственных ходов распадается на отдельные шаги, среди которых последующие зависят от результатов предыдущих, то мы имеем алгоритм. Например, для любых двух элементов числовой области алгоритм Евклида позволяет эффективно найти их наибольший общий делитель (или наибольший общий множитель) 71. В дальнейшем были установлены три вида алгоритмического действия: следование, повторение и ветвление.

Первые компьютерные программы были преимущественно алгоритмическими. Строгая последовательность чётко сформулированных инструкций определяла машинный путь достижения цели. Начало важному этапу положили работы А. Ньюэлла, Г. Саймона и Дж. Шоу по созданию программы, решающей задачи в «пространстве состояния, выраженном определённым графом» (1957–1961). Она называлась «универсальный решатель задач» (GPS) и была первой продвинутой попыткой моделирования человеческого мышления. В качестве операнда (объекта) исследователи взяли не переменные, а «списки», то есть упорядоченное множество символов. Тем самым был введён в оборот новый приём программирования — обработка списков как организация памяти ЭВМ. Операторы в виде команд осуществления элементарных действий приводили систему из исходного задачного состояния в целевое результатное состояние. Программа GPS выявила возможности сочетания общих умений решать задачи с конкретизацией как операторов, так и проблемной среды («списков»). И всё же по методу это была чисто алгоритмическая программа.

Более сложные методы представлены эвристиками. Это понятие возникло также в математике. В отличие от алгоритма эвристика не даёт всей последовательности шагов-операций к искомой цели. Она предлагает избранные ходы, реализация которых требует догадки. Путь решения здесь неопределённо подсказывается признаками самой задачи. Эвристические правила носят характер зашифрованных «намеков» и расплывчатых — универсальных рекомендаций, не указывающих прямого пути к цели. Их использование чревато риском «тупика». По мнению Ханта, эвристика — это не способ программирования, а скорее способ размышления о том, что предположительно будет делать программа при попытках решения сложной задачи. 72

Развитие программирования пошло по пути увеличения объёма эвристик, совершенствования их качества и попыток некоторой «мягкой» систематизации. Для этого нужно было провести предварительную «инвентаризацию» того, что уже было накоплено в разных областях науки (в этом отношении большую работу в математике провёл Д. Пойа). При рассмотрении разнообразных форм и версий наибольшая ценность была признана у селективных эвристик. Они ограничивают поле поиска правильных ходов-операций и увеличивают тем самым уровень избирательности. Вот некоторые из них:

  1. «От ответа к началу» — при доказательстве теорем полезно возвращаться время от времени к исходным аксиомам и постулатам. Они могут навести на перспективные соображения.
  2. «Надо уменьшать различие» — речь идёт о функциональном анализе средств, направленных на переход от наличного состояния к целевому результату.
  3. «Эвристическое планирование» — предполагается совет составления общего плана из «сильных» операторов, а потом детальных планов из «слабых» операторов. 73

Выяснилось, что эвристические правила могут образовывать иерархическую структуру, включая первоочерёдные и последующие. У такой последовательности могут быть различные модификации. М. Минский ввёл следующее подразделение:

  • методы, оценивающие новые проблемы как подцели;
  • методы, представляющие новые задачи как модельные варианты старых проблем.

Эвристики оказались ценной формой использования ранее приобретённого опыта. В этом отношении примечательна основная эвристика обучения Минского-Селфриджа: «В новой ситуации следует пытаться использовать старые методы, действовавшие в аналогичных условиях». Здесь самое важное — догадаться о подобии новой и старых задач. 74

Экспертные системы или «инженерия знаний»: как неявные методы сделать явными?

Уже при апробировании программы «универсальный решатель задач» Ньюэлл с коллегами сравнивали её действие с записями комментариев «думающих вслух» студентов и преподавателей, решавших те же задачи, что и компьютер. В начале 1980-х годов эта практика превратилась в деятельность по созданию экспертных систем, а позднее стала называться «инженерией знаний». Основная идея заключалась в следующем. В любом виде деятельности существуют профессионалы, умеющие на высоком уровне решать специфические проблемы. Нельзя ли когнитивный опыт такого эксперта перевести в содержание компьютерной программы, чтобы ей могли пользоваться начинающие специалисты? Такая потребность актуальна во всех видах профессиональной деятельности и, особенно, в медицине.

В реализации такого проекта выявилось несколько сложных обстоятельств. Эксперт не просто следует каким-то правилам, у него есть опыт, помогающий ему принимать правильные решения. Важно, чтобы работа экспертной системы моделировала поведение эксперта, когда ситуация не укладывается в общие правила 75. Кроме того, эксперт не способен дать полный отчёт о том, как он это делает. Здесь проявляется универсальное действие бессознательных пластов психики. Эта закономерность усиливается в зависимости от качества когнитивного опыта: чем сложнее знания, которыми оперирует специалист, тем меньше он их осознает. Известен «когнитологический парадокс» — чем более компетентен эксперт, тем менее он способен описать свои знания. И всё же выход из этого, казалось бы, тупикового положения был найден. Обратились к опыту работы психоаналитиков, которые уже давно научились преодолевать действие бессознательных сил. Это осуществляется путём установления особого доверительного общения между пациентом и психоаналитиком. Ряд общих приёмов был взят когнитологами в свой багаж.

Итак, основными фигурами выступают эксперт и когнитолог. Перед последним стоит цель — неявное, личностное и «молчаливое» знание эксперта вывести из «тени» бессознательного, сделать его явным, общезначимым и выраженном в языке. Что же нужно когнитологу, чтобы достичь этой цели? Когнитолог организует серию бесед-интервью с экспертом. В этой сложной диалоговой деятельности он должен руководствоваться следующими правилами:

  1. Ставить такие вопросы, которые эксперт сам себе не задаёт, но на них он способен дать ответ.
  2. Не требовать у эксперта обоснования суждений и не критиковать их.
  3. При моделировании задач нужно уметь встать на позицию эксперта и выявить его метод.
  4. Беседа не должна загонять элементы опыта эксперта обратно в подсознание.
  5. Не нужно стимулировать стиль обобщения, важно сохранить реальные границы действия опыта.
  6. Охотно принимать знания в виде эвристик, метафор и поговорок. 76

Такие требования превращают деятельность когнитолога в своеобразное искусство.

Работа когнитолога предполагает особую подготовку. Кроме чисто психологической культуры здесь не обойтись без специализированной методологии. Если внимательно оценить основные правила когнитолога по организации диалога, то их главной целью выступает выявление опыта, связанного с методами. В центре внимания эксперта находятся проблемы, которые он эффективно разрешает. Привлекаемые же им методы остаются на периферии внимания (уж так устроена психика). Хотя они действуют эффективно, их содержательная структура и функции скрываются в глубинах подсознания. Искусство когнитолога и заключается в том, чтобы особо сформулированными и выстроенными в нужную последовательность вопросами приоткрыть завесу над когнитивными инструментами. Ответы эксперта чрезвычайно важны, но они представляют собой лишь первичный материал, который требует сложной расшифровки. Когнитолог по редким и неопределённым «намекам» должен реконструировать хотя бы схематично действие методов. Вот для этого он обязан хорошо представлять структуру метода, его виды и формы действия. Одно из когнитологических правил требует выделять в экспертных знаниях «ядро» и «периферию». Ясную разницу между ними как раз и показывает методологическая культура.

Определённый опыт формирования и использования экспертных систем уже накоплен в развитых странах. Так, программы медицинской диагностики: «Мицин», «Тейреспас» и другие (Стэндфордский университет, США) моделировали «неточные» рассуждения экспертов, база знаний включила эвристические правила типа: «Если …, то можно предположить, что…». Эти экспертные системы объясняли пользователю способы выработки диагноза в проблемной ситуации и работали в режиме диалога. Вероятность правильного заключения оценивалась в интервале (0,1–0,8). Такие системы доказали свою практическую эффективность 77. Сложились две основные линии прогресса экспертных систем: совершенствование деятельности когнитолога и повышения качества программирования.

Информационное моделирование процесса решения задач

Хотя основные компоненты мышления как процесса решения задач — проблема и метод (программа) — рассмотрены, имеет смысл воссоздать схему всего процесса в целом. Тем более что сами пионеры компьютерного моделирования человеческого мышления как раз и стремились новым подходом объединить прежние стратегии. Ньюэлл и его коллеги оценивали гештальт-психологию как направление, внёсшее значительный вклад в осмысление феномена проблемы. Но это достоинство обернулось недостатком, ибо исследование игнорировало блок средств решения проблем. Бихевиоризм был ориентирован исключительно на изучение методов и поэтому впал в другую крайность. Свою миссию группа Ньюэлла видела в исследовательском синтезе темы «задача — проблема» и темы «метод». Они полагали, что компьютерное программирование позволяет восстановить единый комплекс «цель — средство», каким является мышление. 78

Первым этапом мышления выступает выдвижение задачи. На языке ИИ это означает, что расхождение наличного состояния с желаемым (целевым) нужно представить в соответствующих символах (числах, буквах и так далее) и из них построить модель. Последняя должна воспроизвести имеющуюся ситуацию в её существенных элементах и отношениях. Формы представления могут быть разными:

  • перечисление признаков состояния и сведение их в таблицу (список);
  • в ситуациях выбора указывается спектр возможных состояний в виде древовидного графа;
  • символьное описание доказываемой теоремы и тому подобное.

Если задача сложная, то она разбивается на последовательность подзадач. Главным условием задачи остаётся полноценное модельное представление объекта состояния. Когда такая конструкция построена, с ней легко совмещаются целевые требования (каким должен быть будущий результат).

Следующий этап сводится к поиску метода. В программе существует набор операторов и селекция протекает в форме перебора всех элементов и выделения нужного оператора, путём сопоставления каждого с условиями задачи. В таком динамическом соотношении программа оценивает способность оператора внести нужные изменения в модель объекта. По мнению Уинстона, знания, относящиеся к решению задачи, можно представить в форме небольших квантов — «продукций». Речь идёт о правиле, содержащем часть, связанную с распознаванием ситуации, и часть, сопряжённую с действием. 79

Если не усложнять терминологию, то подразумевается двойственная структура метода — правила и операции. Следовательно, оператор в информационном смысле нельзя ограничивать одними действиями. Наличие в нём рекомендаций позволяет рационально использовать преобразующий потенциал операции. Что же касается функциональной двойственности правила, то она естественна, ибо правило должно ориентировать операцию и определять для неё нужные признаки модельного объекта.

Соотношение правил и операций хорошо иллюстрируется программой GPS. Наряду со словарём символов в неё были заложены 12 правил и 7 операций математической логики.

Операции Правила
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
1 Добавить члены ×
2 Изменить связку ×
3 Вычеркнуть члены
4 Изменить знак выражения × ×
5 Изменить знак подвыражения ×
6 Перегруппирование ×
7 Изменить положение
Примечание: Крестики обозначают связь правила и операции.

Опираясь на эту базу данных, программа оказалась способной решать элементарные задачи математической логики. (Параллельно ей эти задачи решали студенты, которые только начинали осваивать учебный курс такой логики).

Решение задачи заключается в том, чтобы посредством метода устранить различие между наличным и целевым состоянием. Здесь важно подчеркнуть связь метода с содержанием задачи. Простую иллюстрацию можно смоделировать из опытов В. Келера (1910–1920 годы), где обезьян поместили в клетку с грудой ящиков и высоко подвесили банан. Шимпанзе с разным периодом времени смогли решить эту поведенческую задачу. Весьма упрощённо, но и весьма понятно эта ситуация моделирует человеческое мышление.

Признаки объекта (задачная ситуация) Оператор — операция
Взять Идти Толкать Достать
Положение обезьяны ×
Положение банана
Положение ящиков ×
Высота положения обезьяны ×
Высота положения банана ×

Последний этап развёртывается в условиях наличия полученного результата. Он является самым простым из всех актов. Программа должна соотнести решение с целевыми признаками и при наличии совпадения завершить процесс. Итоговая схема всего решения может быть такой.

Когнитология на суде критической рефлексии — что дало возвращение к языковой культуре?

Все познается в сравнении. Эта истина справедлива и в отношении когнитологии. Когда в 1950-е годы в полной мере развернулись исследования по ИИ, то многие первопроходцы были уверены в том, что новое направление сможет сравнительно быстро осветить основные глубины тёмного царства интеллекта. Казалось, что успехи моделирования человеческого мышления будут в определяющей степени диктоваться прогрессом компьютерной техники. Сами принципы программирования были вне сомнений. Отрезвление пришло сравнительно быстро.

Уже работы по программе GPS выявили ряд существенных различий между человеческим мышлением и ИИ:

  1. Компьютерные программы никак не отражали качественную границу между внешним поведением человека и его внутренним миром.
  2. Основополагающий принцип программирования заключался в последовательном и непрерывном переборе всех заложенных в базу данных информационных средств. Человек же может мыслить одновременно на разных уровнях. Для мозговых структур типична параллельная обработка информации и пластичное сочетание непрерывных процессов с дискретными актами.
  3. Свою работу программа реализует в одном жёстком направлении — из настоящего в будущее. Поэтому она не может регулярно «оглядываться назад» и учиться на своём опыте. Стратегия человеческого мышления основана как раз на постоянном обращении к своему интеллектуальному опыту. Для испытуемых, решавших задачи вслух, было типично выражение «мне следовало бы»…
  4. Если работа машинного интеллекта демонстрировала свою ясность и одномерную открытость, то человеческая мысль сочетала явные процедуры со скрытыми актами. Эксперименты показали у испытуемых закономерность неявных форм применения правил и бессознательных умственных операций. 80

В 1970-е годы критика ИИ стала нарастать. Оппоненты указывали на следующие недостатки:

  1. Машинное моделирование чрезмерно упрощает деятельность человеческого сознания.
  2. Все формы человеческого знания нельзя представить в виде информационных структур.
  3. Если логические ходы левополушарного мышления человека ещё как-то поддаются имитации, то интуиция и воображение правого полушария мозга остаются вне ИИ.
  4. Задачи ИИ, имея узко технический и формальный характер, не покрывают всего спектра человеческих проблем, связанных с культурой и языком. 81

ИИ — это машинная метафора и не надо приписывать ей не свойственные функции:

  1. В отличие от жёстко запрограммированного компьютера человеческий интеллект пластичен, он варьирует способы решения и человек может решать сходные задачи разными способами.
  2. Человеческий интеллект способен оперировать целостными блоками, которые могут укрупняться и разукрупняться применительно к контексту задачи. 82

Самое главное то, что компьютерные программы ограничены строго формализованными методами. «Шаговый» поиск обречён на унылый перебор альтернатив в «дереве возможностей». Не спасают положение процедуры дополнения точных алгоритмов размытыми эвристиками. Уже нехитрое сравнение способов игры в шахматы человека и машины говорит об их колоссальной разнице. Если компьютер зациклен на формальном просчитывании комбинаций, то даже малоопытный шахматист начинает с целостной оценки ситуации. Она и даёт смутную подсказку о том участке, на который падает подозрение («кажется, в этой зоне у противника что-то неблагополучно»…) И только тогда человек мобилизует силы детального анализа. Значит, в программе нет самого ценного элемента мышления — догадки. 83

Становилось ясно, что математическая логика в качестве основания ИИ чрезмерно узка. Уход от жёсткой логической парадигмы означал необходимость существенного расширения дисциплинарной базы за счёт привлечения лингвистики и психологии. Именно, эти научные комплексы выводили на неформальные процессы речи, воображения, интуиции и тому подобное. Новая волна несла в себе силу отрицания: принципы логики лишались абсолютной значимости, формализация теряла свою универсальную приложимость, требования строгого вывода снижались до уровня правдоподобных заключений. 84

Сохраняла позиции лишь общая схема решения задач с её блоками: «проблема» — «метод» — «результат». Их надо было переосмысливать с учётом реальных актов мысли, отличающихся «мягкими», нелинейными и многофакторными модусами.

Интересны рассуждения Дж. Брунера о двух научных революциях. Первая революция (1950–1960-е годы) выразила «уход от культуры к природе». Полномочным представителем последней стала компьютерная техника. Перевес неудач над успехами привёл ко второй революции (1970–1980-е годы), её суть — «уход от природы к культуре». Здесь когнитология заинтересовалась психикой и языком, информация обернулась значениями и смыслами, мышление стало обретать должные модусы жизнедеятельности человека. 85

Радикальный поворот когнитологии к психологии и лингвистике позволил выработать достаточно полнокровные модели. Обычно человек снимает неоднозначность понимания контекста конкретизацией словесных конструкций. В 1980-е годы были разработаны программы, которые строили свои контексты путём предвидения на основе того, что они уже знали о подобных ситуациях. Значения слов были представлены с помощью концептуальных зависимостей. Структурные элементы — «слоты» — создали функциональную память в виде системы «пакетов ожиданий». Тем самым моделировалась работа когнитивного опыта, где понимание текущей ситуации вытекало из сравнения её с прежними ситуациями. Сгруппированные гнездовым способом пакеты ожиданий, давали прогнозы ситуационных сцен задачи и демонстрировали элементы обучения на ошибках. 86

Нейролингвистическое программирование или какой может стать когнитология завтра

Наиболее яркий и эффективный синтез ИИ с лингвистикой и психологией продемонстрировало «нейролингвистическое программирование» (НЛП). Начало ему положили американские лингвисты Дж. Гриндер и Р. Бэндлер. Они разработали вербальные и поведенческие модели психотерапии, руководствуясь идеями Фр. Переза (создателя гештальт-терапии) и В. Сатира (специалиста по семейной терапии). Их исследования воплотились в книгу «Structur Magic» (1975). Концепция состояла в том, что всем поведением человека руководит глубинная структура — нейрологическая карта, интегрирующая связь мозга, языка и тела. Её действие подчиняется двум принципам:

  • карта не есть территория;
  • жизнь и разум системно едины.

Как некая территория действительность бесконечно сложна и наши знания (нейрологическая или информационная карта) лишь частично отражают её содержание. Отсюда вытекают все трудности управления жизнью на основе ментальной карты. Последнюю в виде разума нельзя изолировать от совокупной деятельности. Существуют основные акты жизни:

  • выявление настоящего состояния человека;
  • определение его желаемого состояния;
  • подключение всех ресурсов личности и, прежде всего, ментальной карты для осуществления перехода в желаемое состояние.

Эти акты поддаются программированию не только компьютерному, но и собственно человеческому. 87

Эти идеи вдохновили американского исследователя Р. Дилтса на разработку проекта моделирования творческой деятельности гениев. Здесь он попытался соединить принципы информационного программирования с психологическими стратегиями. По его мнению, все поведенческие и мыслительные программы вращаются вокруг двух факторов — цели и средств. Это хорошо иллюстрирует общая модель решения задач, разработанная А. Ньюэллом, Г. Саймоном и Дж. Шоу. SOAP расшифровывается как: «Состояние — Оператор — и — Результат». Здесь состояние задаётся условиями проблемной ситуации, включая цель, и это естественно выступает началом всякого мышления, в том числе творческого. Оператор представляет собой главное средство решения задачи, где особо выделяются такие элементы ментальной карты как: правила-перспективы и операции. У каждой творческой личности они оформляются в виде своеобразных стратегий. Как таковая стратегия даёт общий план достижения цели и предлагает программу в виде направленной цепи шагов-операций. 88

Данную информационно-компьютерную картину Дилтс стремился сочетать с психологическими и эпистемологическими соображениями. В таком синтезированном стиле им представлены творческие характеристики гениев. Так или иначе, они соотносятся с чувственно-эмпирическими способностями и мышлением как единой способностью интеллекта. В такой последовательности и проведено ранжирование гениальных свойств. И надо признать, что в этом расположении есть свой резон для теории мышления. Ранее отмечалось, что деление на «чувственное» (эмпирическое) познание и абстрактное мышление неточно и ошибочно. Любое знание может быть вовлечено в процесс мышления, в том числе и когнитивное содержание ощущений, восприятий и представлений. И всё же лучше придерживаться в оценке аспектов гениальности последовательности модели SOAP, от которой исходит и Дилтс (в скобках будет указываться порядковый номер автора).

1. Постановка фундаментальных проблем (8):

Гении придают больше значения вопросам, чем ответам. Ярко выраженная тяга к новому направляет их к тому, чтобы в наличных знаниях выйскивать пробелы. Это наглядно продемонстрировал Аристотель, стратегию которого воспроизводит модель SCORE (симптомы — причины — результаты — ресурсы — эффекты). Установка удивления перед загадками сущего вела Стагирита к фиксации «симптомов». Последние оценивались в виде «поверхности» следствий, за которой нужно искать глубинные причины. Аристотель сформулировал четыре вида проблем:

  1. «Что?» (Имеется ли связь свойства с вещью?)
  2. «Почему?» (Что является причиной данной связи?)
  3. «Есть ли?» (Существует ли вещь?)
  4. «Что есть?» (Какова природа вещи?)

Отсюда видно, что разнообразие причин начинается с конкретных целей как желаемых состояний («результаты»). Они требуют выяснения формальных причин как средств перехода от причины к результату. А это в свою очередь выводит мысль к основным элементам бытия, ответственным за причины симптомов («ресурсы»). Что касается долгосрочных следствий достижения результатов, то речь идёт об «эффектах», которые гении способны предвидеть. Итак, концепция причинности — ядро проблемного стиля мышления Аристотеля, которое определило его всестороннюю гениальность. 89

2. Развитая способность к визуализации (1):

Это свойство может относиться как к представлению задачи, так и к средствам решения. Если проблемная модель дана в наглядной форме, то шансы её успешного преобразования значительно возрастают. Данную черту и демонстрировал Шерлок Холмс, поражая своей исключительной наблюдательностью. Его прототипом у Конан Дойля был доктор Дж. Белл, профессор медицинской школы Эдинбурга, учивший будущего писателя. Все восхищались тем, как мастерски он ставил диагнозы. А здесь важно такое мышление, которое воспринимаемые симптомы умеет точно оценивать через призму медицинских представлений. Эта способность в обобщённом виде перенесена на образ Ш. Холмса, который не просто регистрирует любые подробности и детали, а создаёт полнокровную модель криминальной ситуации, что позволяет ему плодотворно домысливать недостающие звенья. «Визуализация» — это один из операциональных приёмов детективной мысли. 90

3. Регулярное употребление метафор и аналогий (9):

Эти акты относят к нестрогим процедурам. Метафоризация состоит в том, что явление уподобляется наглядному образу, аналогия же переносит признаки известного объекта на новый. Данные операции используются во всех сферах деятельности человека, но чаще всего они фигурируют в художественном мышлении. Дилтс ссылается на свидетельства того, что Моцарт был постоянно озабочен поиском «двух влюблённых нот». Данную черту автор отнёс к свойству выдвигать проблемы. В какой-то мере с этим можно согласиться, ибо этот образ помогал Моцарту из хаотичного континуума звуков выделять гармонические сочетания и здесь можно признать вид художественной проблематизации. И всё же будет точнее, если мы оценим метафору «влюблённых нот» в качестве одного из методов создания элементов музыкального произведения.

4. Уравновешенность мыслительных функций Мечтателя, Реалиста и Критика (7):

Данная триада включена в особое разделение творческого труда. Если Мечтатель создаёт смелый проект — замысел, а реалист выстраивает из него конкретное произведение, то удел Критика — подвергать результат дотошному анализу, сравнивая его с образцами. Черты синтеза трёх ролей Дилтс находит у Моцарта и У. Диснея. Здесь уместно только отметить, что единство рассматриваемых функций возможно не только в искусстве. И если брать науку, техническое и другое подобное творчество, то тут правомерна последовательность: Реалист — Мечтатель — Критик. Первый ставит реальную и сложную задачу, второй её решает, третий обосновывает результат.

Главное значение НЛП для понимания мышления состоит в том, что оно показало безальтернативность разработки комплексной стратегии, где должен найти место синтез информационного, психологического и культурно-лингвистического подходов. Структурно-функциональным ядром объединения должны стать акты постановки и решения проблемы.

Перспективы когнитивной информатики

Компьютерная техника стала неотъемлемым элементом школьного образования. В её использовании прослеживается явная этапность от относительно простых функций к весьма сложному творчеству. Когда информатику начали внедрять в школы, то от неё ждали, прежде всего, компьютерной грамотности учащихся и студентов. Затем пришла пора информационной культуры, где ученик обучался решению относительно простых задач и овладевал началами программирования. Ныне специалисты по образовательной информатике Т. В. Добудько, А. В. Могилев, С. М. Окулов, Н. И. Пак, С. Пейперт выдвигают ещё более высокие цели. Следует формировать такую информационную среду обучения, в которой школьники и студенты могли бы весьма эффективно развивать всю свою интеллектуальную культуру. Здесь речь идёт о широком комплексе когнитивных способностей: совершенствовании специальной памяти на программные коды и развитии широкой системы программирования. Но безусловным центром новой информационной дидактики признается развитие интеллекта как интегративной способности и умения мыслить. 91

Феномен мышления в когнитивной информатике понимается достаточно широко, предполагая все виды интеллектуальной активности. Здесь выделяется относительно простой тип алгоритмической мысли (решение задач на исчисление — вычисление), где превалирует запоминание, и неалгоритмическое мышление. Последнее также сводится к решению задач, но эти проблемы качественно сложнее алгоритмических и для их решения требуется широкий спектр высших способностей интеллекта. Создав определённую среду образовательного программирования, можно развивать такие способности. Речь идёт не о пресловутых «знаниях, умениях, навыках», а о компетенции разумной деятельности. Ключевых компетенций не много:

  • величина (переменная), структура данных (массив и прочее);
  • управляющие конструкции;
  • процедуры, функции, их рекурсивная реализация;
  • отношение порядка на множестве объектов определённой структуры;
  • перебор вариантов в пространстве состояний задачи. 92

Примечательно то, что только величины и отношение порядка являются логико-математическими понятиями, остальное относится к общим особенностям мышления. Если взять «структуру данных», то она вписывается в предметный или задачный блок (что мыслить). Всё остальное вписывается в структуру метода (как мыслить).

Итак, учебная информатика развивается в том направлении, которое уходит от старой стратегии, ориентированной на передачу знаний-результатов. Утверждается подход, развивающих средствами информатики узловые компетенции всякого способа мышления: «умение ставить задачу» — «способность применять метод к условиям задачи».

Внеземной разум также мыслит в форме задач и средств их решения

М. Минский предложил интересный мысленный эксперимент. В общем плане он пытался представить возможные свойства внеземного разума. За основу были взяты универсальные выводы ИИ, логики, математики и общезначимые принципы эпистемологии. Аргументы и заключения Минского оказались следующими:

  1. Решение задач должно измеряться не эволюционной деятельностью, а высокой скоростью во времени. Это обеспечивают следующие факторы:

    • разбиение сложной задачи на простые подзадачи;
    • описание объектов через их части и связи между ними;
    • причинное объяснение изменений;
    • память как накопление опыта решения сходных задач;
    • эффективное распределение информационных ресурсов;
    • планирование как упреждающее представление работы до её начала.
  2. Обязательность символического языка со структурой предложений — фраз. Фразовые единицы позволяют разбивать ситуации на части и концентрировать мощь интеллекта на решение элементарной задачи.
  3. Необходимость системы «сенсор-эффектор» для выживания. Органы чувств дают первичную информацию и позволяют проверять прогнозные сценарии разума. Минский заключает, что человеческий разум не является случайным продуктом эволюции и возможная коммуникация с внеземными существами должна быть плодотворной. 93

Для нас самым главным выводом их этого мысленного эксперимента является то, что универсальность разума сводится к информационному обслуживанию высокоразвитого существа. Без знаний сделать это невозможно. Их активное проявление обязательно будет реализоваться в виде применения инструмента-метода к некоторому предмету. Если этот предмет представлен простыми чувственными знаками, налицо эмпирический опыт (ощущение, восприятие). Если же предмет оценивается в виде задачи и формулируется в вопросной форме, мы имеем начало мышления, где конституируются особые акты формирования метода и его применения. Собственно, к этим заключениям сводятся главные уроки разработки ИИ и современной когнитологии.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения