Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Ханс Ленк. Размышления о современной технике. Глава II. Новые подходы в философии техники

1. Традиционная философия техники

Приведённая ранее цитата из книги Карла Ясперса о том, что техника является сегодня главной темой в попытках понимания того положения, в каком мы оказались, столь точно соответствует действительности, что стала почти лозунгом, выраженным в краткой формуле «технический век». Следовательно, можно было бы ожидать, что и философы будут сегодня озабочены проблематикой техники и так называемого технического века. Парадоксально, но это оказалось не так. Лишь сравнительно немногие философствующие мыслители обращаются к феноменам и проблемам техники, к тому же для них это не основная, а скорее случайная работа, вовсе не находящаяся в центре их философских интересов и внимания. Такое положение дел в философии техники было, возможно, следствием или, скорее, отголоском устаревшего и достаточно нелепого разделения «двух культур», или отголоском же восходящего ещё к Античности и опять-таки неразумного разделения так называемой практически-ремесленной, эмпирической деятельности (греч.) и той деятельности, которой посвящали себя подлинные мыслители-философы, а именно — «созерцательной», «теоретической жизни» (греч.).

Эта античная точка зрения на познание господствовала весьма длительное время и имела своим следствием формирование определённого подхода к различным сферам и видам знания; её с трудом, в течение веков, преодолевала западноевропейская мысль на протяжении всего нового времени, — начиная с эпохи Возрождения, и вплоть до Энциклопедии Дидро. И всё же нельзя не задаться вопросом: не использовались ли здесь техническое знание и мышление скорее как первоначальный стимул, творческая игра, даже развлекательное колдовство, не связанные ни с какой серьёзной интерпретацией?

Если в ту эпоху, когда это наступление «технического века» понимали и представляли себе — по его ещё немногим признакам — лишь некоторые дальновидные мыслители, то к началу XIX века наступление «мира технического» стало уже явно воздействовать на общественную жизнь. Маркс (во всяком случае в противоположность многим своим последователям-марксистам) сознавал определяющую роль «машинерии» 16, когда он анализировал её, хотя и не очень обстоятельно саму «машинерию», а скорее её экономические результаты. Вероятно, необходимо также дополнительно прояснить заключительное предложение в «Тезисах о Фейербахе», что философы до сих пор занимались тем, что интерпретировали изменяющие мир процессы и факторы. Что касается мира технического, то лишь немногие философы останавливались на этом. Едва ли можно утверждать, что пример Эрнста Каппа (он был профессором философии в Гейдельберге и развивал учение, истолковывающее орудия и машины как органопроекцию) 17 создал школу.

Таким образом, не удивительно, что философия техники не создавалась и не строилась в качестве философской дисциплины, что она сохраняла главным образом упомянутый мимоходный, даже часто комментаторский характер до сегодняшнего дня и что она слишком часто — в зависимости от исходных установок автора — сводилась к апологетической или общей культуркритической оценке. И секуляризированная демонология техники Ясперса в его анализе тотальной машинизации, механизации, редукции всего человеческого и природного к простому средству также не была свободна от такого исходного груза. В соответствии с этим глобальностью оценок и «фетишизмом понятий» грешило большинство сочинений по философии техники, в которых их авторы, в начале или в конце своего трактата, давали взятые с потолка определения «техники» или «сущности техники». Посредством «контекстуальной импликации» или с помощью свободной ассоциации по существу дедуцировали все сущностные признаки и формулировали высказывания о феномене техники, причём все это делалось так, что в результате человек по необходимости оказывался «человеком техническим» (Homo technicus) 18.

Традиционно абстрактно реалистически и без большой методологической подготовки переоценивается роль определений, которые часто приобретают характер наиболее важного знания об определённом предмете, в данном случае о технике. Так, «сущность» и «существенная основа» техники ещё в 1969 году — в одной из книг по философии техники интерпретировалась «как изменение природы духом», как «реальное единство связей» между объекта субъектом, которое заключается в использовании объекта субъектом.

Техника как всемирно-исторический феномен и процесс анализировалась как «четырёхкратное выхождение-из-самого-себя-за-свои-пределы-и-вхождение-вновь-друг-в-друга» и никак иначе. Эта «четырёхкратность» выглядит примерно так:

  1. Природа «выходит» из самой себя и «входит» в дух.
  2. Дух «выходит» из самого себя и «входит» в природу.
  3. Природа «выходит» из самой себя и «входит» в саму себя.
  4. Дух «выходит» из себя самого и «входит» в самого себя.

Трудно удержаться от соблазна спросить: как удаётся природе «входить в саму себя?» каким способом природа «входит» в дух? и как дух «входит в природу», а затем и в «самого себя?» Автор заключает: «Итак, техника реализуется как событие взаимного проявления, вызова и извлечения, взаимных восприятий и реализации бытия-и-действия друг-в-вдруга и друг-вне-друга через обоюдное активное участие»… и так далее 19. После такого примера новейшей версии традиционной философии техники я упомяну в девяти кратких пунктах некоторые прежние истолкования техники 20. «Техника или реальная техника (термин Готтль-Оттлилиенфельда 21) понималась и толковалась:

  1. Как прикладное естествознание (как у Рело 22 и совсем не давно ещё — с незначительными модификациями — у Бунге 23, а отчасти также у Румпфа 24).
  2. Как система средств, которая:
    • является нейтральной по отношению к цели и может употребляться в качестве экономящего усилия посредника-переключателя или обходного пути применения для каких угодно целей (Спенсер 25, Зиммель 26, Шпрангер 27, Ясперс 28, Тондл 29, Закссе 30);
    • как система средств, которая по своему определению служит хозяйственному удовлетворению потребностей и предотвращению определённых действий в качестве «порядка исполнения этих действий» (Готтль-Оттлилиенфельд 31 и, в известном смысле, Шпрангер 32);
    • как система средств, которая служит вообще облегчению и формированию нашего бытия (Гелен 33, Ясперс 34);
    • как система средств, которая представляет собой «уравновешенную совокупность методов и вспомогательных средств действий по овладению природой» (Готтль-Оттлилиенфельд 35).
  3. Как выражение стремления человека к эксплуатации и власти и желания управлять на основе соответствующих знаний (Шпенглер 36, Шелер 37, Элюль 38, Бьюканен 39).
  4. В онтологической интерпретации как бытийно-историческое развивающееся «раскрытие» («Entbergen») и «назначение» природы, например в снабжении энергией, в управляемой пере даче энергии и как наличного материала (Хайдеггер 40).
  5. В христианско-платоновском толковании как реализация идей, которые извлекаются изобретением из четвёртого царства предустановленных способов решений и реализуются им в анализе, или продолжение дела изначального божественного творения (Дессауэр 41).
  6. Как реализованное или стремящееся к секуляризации само освобождение человека через его собственную деятельность, «через формирование действительности с помощью труда» (Бринкманн 42).
  7. Как производство вещей в качестве дополнения объективного мира, что тем самым впервые делает человека существом культурным и что является для него в широком смысле «необходимым» (например, у Ортеги-и-Гассета 43, который в своей активистской философии жизни понимает человека просто как техническое существо).
  8. Как «эмансипация от ограничений, налагаемых органической природой» (Фрейер 44), «проект искусственного мира в целом», как прогрессивная замена естественного мира «созидающего самого себя культурным миром» (Шиллинг 45).
  9. Как объективация человеческой деятельности и как средство непрямой самоинтерпретации деятельного существа, указывающей на анализ, проекцию и отзвук в «не — Я» (Гелен 46).

Мозер 47 ещё около десяти лет назад убедительно критиковал в своём до сих пор актуальном и информационном обзоре эти традиционные толкования техники. Диапазон его критики широк; он простирается от сомнений в продуктивности проецируемой внутрь христианской или античной мифологической идеологии, от упреков платоновскому эссенциализму до сомнений в непомерно высокостилизованного, онтологического трагизма бытия и слишком часто употребляемого кибернетизма. При этом критическое сомнение состоит здесь прежде всего в том, что каждая из этих традиционных попыток монолитно-догматически сводится к философскому толкованию техники на основе той или иной единственной существенной характеристики — методическое самоограничение, которое не может удовлетворять многообразию такого сложного и связанного с другими социальными сферами феномена, каковым является техника. Какие важные отношения систематически забывались традиционной философией техники, будет обстоятельно рассмотрено в второй части данной главы. Допущение при этом единого феномена техники и трудности, которые являются результатом применения общих «глобальных» выражений и суждений, были уже кратко охарактеризованы, и мы ещё раз вернёмся к ним в дальнейшем.

В качестве первого тезиса можно отметить: эссенциалистское монологически-догматическое глобальное толкование традиционной философии техники не раскрывает сложности этой столь многообразной проблемной области. Однофакторную теорию техники невозможно более отстаивать. «Глобальные», общие высказывания о технике и технологии слишком искажают и огрубляют смысл этих феноменов, чтобы иметь значение репрезентативных высказываний об общей теории техники или технологии, или философии техники.

2. Сравнение естественных и технических наук

Мозер 48 критикует также идентификацию прикладного естествознания и техники с помощью аргументов, которые позже были воспроизведены Агасси 49, Сколимовским 50, Тондлом 51, Раппом 52 и другими. На этом я хотел бы теперь остановиться подробно. Хотя естественнонаучное экспериментальное исследование находится не всегда в тесном взаимоотношении с техническим развитием (ведь физические эффекты делают возможными новые области техники, а новые точные технические приборы открывают новые уровни и возможности экспериментирования), всё же столь различные целевые установки неизбежно ведут и к методологическим, и к огранизационно-исследовательским различиям, которыми нельзя пренебрегать.

В технических разработках более ценятся прочность, надёжность, стандартизация и рутинизация, чувствительность, быстрота и эффективность, чем теоретическая глубина, точность, истинность и рискованные нововведения, служащие теоретическому прогрессу в науке 53. Практическое применение теории к тому же не является для неё проверочным текстом 54. Практическое техническое испытание сложной конструкции — прототипа без возможности полной изоляции переменных — не является научно-экспериментальным подтверждением теории, тем более что в технологических разработках часто для трактовки сложного феномена должны привлекаться многие логически не интегрированные разнообразные теории, взаимная игра которых затем контролируется каждый раз находящимися с ними в определённом соответствии простыми практическими правилами и личным экспертным опытом.

В связи с этим уместно вспомнить, например, метод Мессершмидта, который, как рассказывают, должен был контролировать прочность крыльев небольших самолётов с помощью многократно повторенных собственных сильных прыжков на эти крылья. Ноу-хау уже не является теоретическим знанием. Практический успех не является гарантией истины; эффективные теоретические правила — это не теоретические законы, хотя они все более основываются на законах природы, которые ответственны за их эффективность, и всё же не существует неизбежного пути от чистой эффективности, от знаний ноу-хау, от технологических правил к теоретическим знаниям через действительные законы природы, потому что успешные правила ноу-хау являются конвенциональными или основываются на различных законах, как убедительно показал Марио Бунге 55. В технических разработках преимущественно исследуется не реальность, а в соответствии с проектами, целевыми установками и условиями естественных законов создаются новые артефакты. Лишь в соответствии с проектом возникает предполагаемая «реальность». «В то время, как наука занята тем, что есть, технология (техника) направлена на то, что должно быть», — так кратко выражает Сколимовски различие в акцентах, которые ставятся в науке и технике 56. Тухель 57 считает поэтому, что целеориентированное «технически-материальное конструирование» новых непросчитанных концепций и формообразований с предваряющим творческим размышлением существенно отличается от гипотетически-научного конструирования. Конечно, и в последнем случае создаются творчески свободные проекты.

Роденакер 58 требует построения особой теории творчества (вместо теории науки). Сколимовски 59 хотел бы развить для этой же цели праксеологию. Такие авторы, как Хансен 60 и Мюллер 61 хотят построить научно-комбинаторную систематику конструирования в рамках общей научной эвристики, в то время как Кессельринг 62 более склонен пожалуй, к признанию необходимости систематического исследования выработанной слабоструктурированной идеи, которая приобретена через творческое озарение и лишь впоследствии подвергается вычислительному контролю 63. Рапп 64 заостряет внимание на этих методологических различиях между техникой и естественной наукой, когда он говорит о «проективно-прагматическом методе» в технике в противоположность «гипотетико-дедуктивному методу» естествознания. Он подчёркивает это вполне сознательно, нисколько не пренебрегая становящимися более тесными взаимоотношениями технического и естественнонаучного развития: «онаучивание техники», по его мнению, идёт рука об руку с технизацией естествознания. Сколимовски считает, что относительно автономная область знания «технологии» постоянно находится в многообразных «взаимоотношениях» с естествознанием, однако ни в коей мере не в полной зависимости от него. Цель достижения эффективности при создании определённых материальных артефактов становится условием создания иного метода, чем поиск чистой истины учёными — тем более, что на технические разработки и особенно инновации оказывают влияние ещё и экономические, эстетические и другие точки зрения. Ко всем этим установкам, значительным в том смысле, что они являются ярким идеально-типическим профилированием, следует сделать ещё несколько критических замечаний.

Все эти методологические анализы исходят из одной и той же слишком общей области, а именно — «техники» («der Technik») или «технологии» («technology»), как некоей полуавтономной когнитивной области, если использовать выражение Сколимовски 65. Эти оценки переходят, если не в эссенциалистское гипостазирование, то в обобщение на таком высоком уровне абстракции, что они уже не могут выражать тонкую дифференцированность внутри столь глобально описываемой области абстрактно унифицированной техники. Техника — это понятийно ориентирующий конструкт с внутренне присущей ему многозначностью, но не в смысле широкого охвата элементов родственных понятий, которые обозначались бы через общие сквозные существенные признаки. Скрытые эссенциалистские рудименты всплывают и у мыслителей аналитической школы. Здесь необходимо также принять во внимание дифференцированный взгляд Витгенштейна 66 на родственные понятия, чтобы не слишком подчёркивать сходство внутри описываемой области и не оставлять без внимания необходимые различия и чтобы не затушевывать через переоценку сходства с другими, не попадающими под это понятие областями. Техника не является единым, через интуитивное усмотрение сущности схваченным идеальным объектом.

Техника не является также даже технической наукой, на что обратил внимание, например, Румпф 67. Пусть трудности из-за того, что в английском термине «technology» содержатся оба эти понятия, и являются отчасти причиной слишком сильно унифицированных высказываний о технике, всё же во всём том, что делается в технике, да и в самих научно-технических разработках присутствует не только одно лишь инженерно-конструкторское проектирование машиностроительного типа. Помимо того что выражения «техника» и «техническая наука» традиционно вызывают ассоциации с машинной и строительной техникой, существуют и другие виды инженерной деятельности, например химическая технология, которая в своей исследовательской и проектной практике ориентируется на иного рода правила и методы 68.

Румпф, правда, ссылается на то, что в научно-техническом фундаментальном исследовании применяются в основном те же самые методы, что и в естественнонаучном исследовании. Также и во многих естественных науках, таких, например, как астрономия, геофизика, геология и космология, часто невозможно экспериментально изолировать друг от друга переменные. Объекты исследования этих наук представляют собой сложные системы, которые должны подвергаться анализу как целые.

Итак, необходимо с различных точек зрения, по крайней мере методически, отличать фундаментальные технические исследования от конструкторских разработок. Многие из вышеупомянутых точек зрения соответствуют ошибочно выбранной лишь в качестве единственно репрезентативной подобласти техники. Если вслед за Бунге 69 различать «субстантивные» (дающие знание) теории и «оперативные» (управляющие решениями) теории, тогда первые находят применение чаще в фундаментальных технических исследованиях, а последние более распространены в сфере разработок. Однако всё чаще и чаще «отученные» разработки основываются на субстантивных теоретических знаниях. Различение фундаментального технического исследования и технических разработок является, подчеркнём, идеально-типическим. Но оно вполне пригодно для более тонкой дифференциации подобластей внутри общих высказываний о «технике» и «технической науке». Конечно, необходимо стремиться к ещё более тонкому и детальному дифференцированию в этой области. Понятийный инструментарий должен приспосабливаться к развитию самого анализа того или иного феномена. Понятия являются зондами, а не раз и навсегда установленными неизменными категориями для усмотрения сущности.

В качестве второго тезиса отметим: точно так же как не существует единой науки неопозитивистских редукционистов, точно так же не существует и единой технической науки в смысле унифицированной технической теории, включающей в себя всё имеющиеся и мыслимые технологические правила. Абстрактное противопоставление «естественнонаучного» и «технического» (или «технологического») методов едва ли даёт больше, чем первоначальную наиболее грубую ориентацию в данном предмете. Дифференцированное рассмотрение, которое развивают пока ещё лишь в общих чертах, например, Румпф и Бунге, необходимо развивать далее до объективно и проектно приближённого научно-теоретического и методологического анализа процесса технических исследований, а также разработок и проектирования.

Само собой разумеется, что целью здесь является также обобщение в смысле все более широкого охвата теоретических проектов и все более общего методологического анализа. В этой связи, как мне кажется, наиболее продуктивным является попытка, сделанная в этом направлении Гюнтером Рополем 70. Однако не следует эту возможную, но едва ли достижимую и ещё далёкую от нас цель построения общей теории техники, общей технологии и единого учения о технике рассматривать как уже достигнутую. Рополь этого, впрочем, также не утверждает. Необходимо начинать с малого, как, например, с высказываний о сущности техники и технического с глобальными формулировками о технических науках, технологии, собственном методе техники (технической науки). Поиск проектно и объектно близких методологических обобщений и сравнений, а также гипотетический набросок общеметодологических исходных положений уже предпринят. Эти попытки не имели ничего общего с тем смелым априорным гипостазированием, при котором то, что должно быть получено шаг за шагом, представляется как уже достигнутое, и в отважном взлете к небесам технических и технологических всеохватывающих идей забывается реалистическая детализация.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения