Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Дуглас Норт. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. Часть I. Институты. Глава 4. Теория трансакционных издержек обмена

Моя теория институтов возникла из теории человеческого поведения, соединённой с теорией издержек трансакций. Объединение обеих теорий даёт нам возможность понять, почему существуют институты и какую роль они играют в жизни общества. Если к этому добавить ещё теорию производства, то тогда мы сможем проанализировать роль институтов в функционировании экономических систем.

Затратность информации является ключом к пониманию издержек трансакций, которые (издержки) состоят из издержек оценки полезных свойств объекта обмена и издержек обеспечения прав и принуждения к их соблюдению. Эти издержки оценки и принуждения служат источником социальных, политических и экономических институтов. Далее в этой главе мы сосредоточимся на экономическом обмене; в главе 6 мною будет предложена модель политического взаимодействия, построенная из тех же элементов.

Признание затратности экономического обмена отличает трансакционный подход от традиционной теории, которую экономисты получили из рук Адама Смита. В течение 200 лет выгоды от торговли, возникающие благодаря углублению специализации и разделения труда, составляли краеугольный камень экономической теории. Развитие специализации достигается расширением рынка, и по мере роста мировой экономики и все более глубокого разделения труда число обменных операций, связанных с экономическим процессом, расширялось. Но длинная череда экономистов, которые, опираясь на этот подход, построили элегантную теорию, не принимали в расчёт издержки процесса обмена. Между тем включение издержек в процесс обмена влечёт за собой очень значительные изменения в экономической теории и имеет весьма разнообразные последствия для экономического поведения 1.

Измеряя трансакционные издержки, возникающие при продвижении товара на рынке США (такие, как затраты на банковские, финансовые услуги, страхование, оптовую и розничную торговлю или, с точки зрения профессий работников, на оплату юристов, бухгалтеров и так далее), Уоллис и Норт (в работе 1986 года) установили, что свыше 45 процентов национального дохода приходится на трансакции, более того, что эта доля за последнее столетие выросла примерно с 25 процентов. Это значит, что трансакции потребляют очень большую и все возрастающую долю ресурсов национальной экономики. Поскольку трансакционные издержки являются частью издержек производства, нелишне напомнить, как они соотносятся друг с другом. Общие издержки производства состоят из ресурсных вложений земли, труда и капитала, причём капитал используется как для трансформации, изменения физических свойств продукции (размер, вес, цвет, местоположение, химический состав и так далее), так и для осуществления трансакций — определения, защиты и обеспечения прав собственности на продукцию (право использования, право получения дохода от использования, право исключения использования другими лицами и право производить обмен).

Раз мы признаем, что издержки производства представляют собой сумму трансформационных и трансакционных издержек, то нам требуются новые аналитические основы микроэкономической теории 2. Однако в этой работе мы занимаемся теорией институтов и не можем уделять слишком много внимания её влиянию на микроэкономическую теорию (несмотря на неизбежные пересечения между ними по некоторым фундаментальным вопросам), поскольку это увело бы нас в сторону. Но основной вопрос — почему трансакции сопровождаются издержками? — имеет значение и для переосмысления микроэкономической теории, и для теории институтов.

I

Как отмечено в главе 2, Рональд Коуз в работе «Проблема социальных издержек» (1960) показал, что аллокация ресурсов, предусматриваемая неоклассической парадигмой, возможна только при отсутствии трансакционных издержек; при позитивных трансакционных издержках структуры, связанные с обеспечением прав собственности, оказывают влияние на аллокацию. Ни Коуз, ни авторы последующих исследований по трансакционным издержкам не попытались конкретно определить, что же именно делает трансакции такими дорогими. Однако для нашего исследования это центральный вопрос, и теперь я приступаю к его рассмотрению. Я начинаю с изучения издержек оценки (оставляя пока в стороне издержки обеспечения прав и считая их постоянными), а затем в разеле III я буду рассматривать издержки обеспечения прав.

Получаемая нами полезность возникает из разнообразных свойств изделия и услуги или, в случае деятельности нашего агента, из множества отдельных операций, которые составляют его деятельность 3. Это означает, проще говоря, что когда я потребляю апельсиновый сок, то его полезность для меня заключается в количестве сока, который я выпиваю, содержании витамина С, вкусе и аромате, хотя обмен, который я произвел, состоит просто в уплате двух долларов за четырнадцать апельсинов. Аналогичным образом, покупая автомобиль, я получаю взамен определённые цвет, скорость, оформление, отделку салона, пространство для ног, потребление бензина на одну милю — все это ценимые мною свойства, хотя то, что я купил — это только автомобиль. Когда я покупаю услуги врачей, то частью покупки являются их квалификация, манеры обращения с больным и время, потраченное в ожидании в приёмной. Когда в качестве руководителя экономического факультета я нанимаю на работу младших преподавателей, то объектом найма становятся не только количество и качество (причем оценка количества и качества представляют самостоятельный вопрос) преподавания и выход научной продукции (её оценка — это тоже самостоятельный вопрос), но и множество других сторон их работы: готовятся ли они к занятиям, приходят ли вовремя, помогают ли коллегам, участвуют ли в жизни факультета, не злоупотребляют ли своей властью над студентами, не звонят ли друзьям в Гонконг за счёт факультета. Таким образом, ценность акта обмена для его участников состоит в ценности различных свойств, соединяемых воедино предметом или услугой. Для того чтобы произвести оценку этих свойств, необходимо затратить ресурсы; дополнительные ресурсы требуются для того, чтобы установить и оценить права, которые передаются при обмене.

Переход объекта обмена от одной стороны к другой влечёт издержки, вызываемые тем, что обе стороны пытаются установить в объекте обмена свойства, представляющие для них ценность и не имеющие чёткого описания из-за запретительно высоких издержек проведения однозначной оценки. Так, в качестве покупателя апельсинов я стараюсь приобрести некоторое количество сока, витамина С, апельсинового вкуса и аромата, хотя моя покупка — это только обмен четырнадцати апельсинов на два доллара. Аналогичным образом, когда я смотрю на автомобиль в качестве потенциального покупателя, то пытаюсь установить, имеет ли он те свойства, которые для меня важны в автомобиле. То же самое касается покупки услуг врача — я стараюсь получить информацию о его квалификации, манере обращения с пациентом и времени ожидания в приёмной.

Обобщая эти примеры, мы можем сделать следующее заключение: товары, услуги и деятельность агентов имеют множество свойств, а степень, в которой представлено каждое из этих свойств, меняется от одного экземпляра товара (от одной конкретной услуги или деятельности агента) к другому. Оценка степени проявления нужных свойств требует слишком больших затрат, чтобы быть полной и достаточно точной. Информационные издержки определения степени проявления индивидуальных свойств у каждой единицы объекта обмена порождают затратность данного вида трансакции. Даже если бы все индивиды, участвующие в обмене, имели одинаковую функцию цели (например, совместной максимизации богатства фирмы, которая их нанимает), то всё равно возникли бы трансакционные издержки, связанные с получением необходимой информации о степени проявления полезных свойств каждой единицы обмена, нахождения покупателей (продавцов) и так далее. Но на деле имеет место асимметрия информации, которой располагают игроки. В сочетании с поведенческой функцией игроков, определяющей их участие в обмене, это имеет радикальное значение для экономической теории и изучения институтов.

Рассмотрим вначале вопрос об асимметрии. В вышеприведённых примерах продавец апельсинов знает гораздо больше об их полезных качествах, чем покупатель; опытный автомобильный дилер гораздо лучше разбирается в полезных свойствах автомобилей, чем покупатель (Акерлоф, 1970), а доктору гораздо лучше известно качество его услуг и квалификация, чем пациенту. Точно так же потенциальные младшие преподаватели гораздо больше знают о своих навыках и привычках, чем руководитель факультета. Можно привести ещё один пример: тот, кто страхует свою жизнь, гораздо лучше знает состояние своего здоровья, чем страховая компания.

Помимо того, что один участник обмена лучше знаком с полезными свойствами предмета обмена, чем другой участник, он ещё может стремиться к получению дополнительной выгоды от сокрытия этой информации. Если строго следовать гипотезе о поведении, стремящемся к максимизации личной выгоды, то участник обмена будет мошенничать, воровать или обманывать, если вознаграждение за это превысит ценность доступных ему альтернативных возможностей. Именно эта гипотеза легла в основу знаменитой статьи Акерлофа о лимонах (1970), а также дилемм, связанных с неправильным выбором при покупке полиса о страховании жизни, проблем морального ущерба (Холмстром, 1979) и многих других проблем, которые в последние десять лет появились в публикациях, относящихся к так называемой школе Новой индустриальной организации. Хотя в некоторых случаях участники обмена заинтересованы в том, чтобы скрыть какую-либо информацию, в других случаях, напротив, они заинтересованы в раскрытии информации.

После этих предварительных замечаний мы можем придти к некоторым обобщениям по поводу оценочных аспектов модели обмена с трансакционными издержками.

II

Рассмотрим сначала стандартную неоклассическую модель Вальраса. В этой модели общего равновесия товары идентичны, рынок сконцентрирован в единой точке пространства и обмен происходит мгновенно. Более того, индивиды располагают полной информацией о товаре, который является предметом обмена, а условия сделки известны обеим сторонам. В результате осуществление обмена не требует иных усилий, кроме как расходования соответствующего количества наличных денег. Таким образом, цены становятся важным инструментом аллокации, позволяющим каждому участнику обмена получить максимальную полезность.

Теперь к модели Вальраса, включающей максимизирующее поведение индивида, наличие выигрыша от специализации и разделения труда, порождающего обмен, я добавляю издержки информации. Как отмечено выше, они состоят из издержек по оценке полезных свойств товаров, услуг и разнообразных характеристик агентских функций. Чистая выгода от обмена представляет собой общую выгоду, то есть стандартную выгоду, описываемую неоклассической теорией и моделью международной торговли, минус издержки оценки и контроля над соблюдением соглашения и минус потери из-за несовершенства контроля. Здравый смысл подсказывает, что мы тратим немалые ресурсы и усилия для оценки, контроля и принуждения к выполнению соглашения. Поручительства, гарантии, торговые марки, ресурсы по сортировке и классификации, хронометраж рабочего времени, наем агентов, третейские разбирательства, посредничество и, конечно, целая система юридического процесса — все это отражает всепроникающий характер оценки и контроля.

Поскольку полная оценка полезных свойств требует затрат, всегда есть возможность получить дополнительную выгоду, если направить ресурсы на получение большей информации. Например, продавец фруктов или овощей может посчитать слишком накладным для себя тщательно сортировать свой товар. Покупатель, со своей стороны, может посчитать выгодным для себя потратить время, чтобы выбрать лучшие фрукты или овощи из того, что он видит перед собой. В этом случае продавец даёт возможность покупателю бесплатно получить дополнительные полезные свойства, если последний потратит время и усилия для сортировки товара. То же самое можно сказать о покупателе подержанного автомобиля или покупателе медицинских услуг врача. Из-за огромного разнообразия характеристик и затратности оценки свойств изделий, услуг и агентских функций идеальные права собственности на права и ресурсы могут иметь разнообразные формы. В некоторых случаях наилучшей формой было бы разделение прав между участниками обмена. Например, покупатель изделия длительного пользования может приобрести в собственность определённые права, а другие права останутся за производителем в форме гарантии на работу данного изделия.

В целом можно утверждать, что чем проще посторонним лицам влиять на полезность принадлежащего кому-либо блага, не неся при этом полных издержек, связанных с этим влиянием, тем ниже ценность блага. В результате этого максимизация ценности блага требует такой структуры собственности, при которой стороны, способные влиять на множество конкретных свойств блага, могут предъявлять остаточные (residual) права на пользование этими свойствами. Тогда они реально принимают на себя ответственность за свои действия, что заставляет их максимизировать потенциальные выгоды обмена. Обычно легко обеспечить право на благо, создающее поток услуг, если этот поток несложно оценить и измерить, потому что тогда можно установить плату, соответствующую объёму услуг. Поэтому, если поток услуг известен и отличается постоянством, права обеспечить нетрудно. Если поток меняется, но в предсказуемых рамках, права тоже несложно обеспечить. Но если полезность блага может меняться под воздействием сторон-участников обмена, распределение прав собственности между сторонами становится более проблематичным. Когда поток услуг изменчив и не полностью предсказуем, то требуются специальные затраты, чтобы установить, действительно ли благо приносит надлежащую и ожидаемую полезность. В этом случае обе стороны могут попытаться присвоить некоторую часть спорной полезности.

III

До сих пор наш анализ был сосредоточен на вопросах оценки. Однако издержки трансакции состоят из суммы издержек оценки и издержек обеспечения соблюдения условий трансакции. Для вышеописанной модели Вальраса мы можем допустить отсутствие издержек контроля над выполнением соглашений. В самом деле, до тех пор, пока мы придерживаемся фикции о том, что благо, обладающее только одним свойством, обменивается мгновенно, проблемы соблюдения условий обмена тривиальны. Но если мы добавим издержки получения информации и, в частности, оценки, то наши проблемы становятся далеко не такими простыми. Именно потому, что нам не известны все свойства товара или услуги, или все характеристики деятельности наших агентов и нам приходится затрачивать ресурсы для оценки и контроля этих свойств и характеристик, — именно потому возникают вопросы, связанные с соблюдением условий трансакции.

Один из этих вопросов — кто обеспечивает соблюдение условий. Самый крайний пример — это отношения между хозяином и рабом. Между ними существует неявно выраженный контракт: чтобы получить максимум отдачи от раба, хозяин должен тратить ресурсы для контролирования и измерения производимой им работы и продуманно применять награды и наказания в зависимости от результатов труда раба. Ввиду возрастающих предельных издержек осуществления оценки и контроля хозяину невыгодно устанавливать всеобъемлющий контроль над трудом раба, и он будет осуществлять контроль только до тех пор, пока предельные издержки не сравняются с дополнительным предельным доходом от контроля над рабом. В результате раб приобретает некоторые права собственности по отношению к собственному труду. Иными словами, хозяева могут увеличить ценность своей собственности, предоставив рабам некоторые права в обмен за те результаты рабского труда, которые хозяева ценят больше всего. Следовательно, рабы тоже становятся собственниками. Именно эта собственность позволяла рабам выкупить свою свободу, что нередко имело место в античные времена, а также, иногда, и на американском Юге перед Гражданской войной 4.

Хотя пример с рабами относится к числу крайних ситуаций, вопрос о деятельности агента имеет отношение ко всем иерархическим организациям. Проблемы контроля и измерения различных характеристик деятельности агента состоят в том, что, вопреки стандартной неоклассической модели, утверждающей, что вознаграждение рабочего равняется стоимости его предельного продукта, и не предусматривающей «трения» (Имеются в виду трансакционные издержки по найму рабочего, контролю над его работой, оценкой качества и количества его труда и так далее — Прим. перев.) в отношениях между работодателем и работником; на самом деле вознаграждение равно стоимости его предельного продукта минус издержки контроля над его трудом 5. В приведённом выше примере, посвящённом отношениям хозяина и раба, я в неявном виде ввёл понятие прав собственности; во всех исследованиях по проблеме «принципал — агент» и проблемам осуществления контроля, мы исходим из допущения, что принципал имеет власть, достаточную для подчинения себе агента и тем самым соблюдения условий соглашения. Аналогичным образом агент имеет возможность наблюдать за соблюдением принципалом своих обязательств и обеспечивать свои (агента) права и интересы, вытекающие из соглашения.

Соблюдение условий соглашения может вытекать и из опасения ответных действий второй стороны. Оно может быть также следствием убеждений и кодексов поведения участников соглашения, социальных санкций или принуждения со стороны третьей силы (государства).

Однако вопросы соблюдения условий соглашения нельзя принимать как само собой разумеющееся для любой трансакции. Эти вопросы являются (и всегда были) очень серьёзным препятствием для развития специализации и разделения труда. Соблюдение соглашений не представляет проблемы, если в этом заинтересована как одна, так и другая сторона. Но в отсутствие институциональных ограничений преследование только собственных интересов тормозит сложные формы обмена из-за сомнений по поводу того, что другая сторона сочтет для себя выгодным соблюдать соглашение. Трансакционные издержки отражают эту неопределённость путём включения премии за риск, размеры которой зависят от вероятности нарушения партнёром соглашения и, соответственно, возникновения дополнительных издержек у другой стороны. На протяжении всей истории размер этой премии был настолько высок, что мешал развитию сложных форм обмена и таким образом ограничивал возможности экономического роста.

IV

Теперь мы уже можем рассмотреть связь между поведенческими постулатами, изложенными в главе 3, свойствами трансакций, проанализированными в предыдущих разделах этой главы, и институциональной структурой общества.

Права собственности — это права, которые индивиды относят к своему труду, к товарам и услугам, находящимся в их владении. Отнесение прав собственности к объектам собственности — это функция юридических правил, организационных форм, методов правового контроля и норм поведения, иными словами — институциональной системы. Поскольку при любой структуре прав собственности трансакционные издержки больше нуля, определение прав и контроль над их соблюдением никогда не бывают полными; некоторые блага находятся в общественной собственности, и индивидам пришлось бы понести расходы, если бы они захотели взять эти блага в свою собственность. Так как на протяжении истории издержки осуществления трансакций претерпевали коренные изменения, и столь же коренным образом эти издержки сегодня отличаются друг от друга в разных странах, очень велики и различия в пропорциях сочетания между юридической защитой прав, индивидуальными попытками присвоить себе некоторые права и индивидуальными усилиями по защите собственных прав. Достаточно сравнить права собственности в Бейруте 1980-х годов нашего столетия с правами собственности в современной общине, находящейся в маленьком американском городе, чтобы увидеть весь спектр различий. В первом случае наиболее ценные права находятся в общественной собственности и подвергаются угрозе насильственного захвата теми, кто достаточно уверен в своих силах; во втором случае юридическая структура определяет и защищает большую часть прав, и наиболее ценные права, остающиеся в общественной собственности, постепенно распределяются среди членов общины с помощью традиционных норм поведения. Источник различий — разная институциональная структура.

Институты образуют структуру для обмена, которая (наряду с применяемыми технологиями) определяет издержки осуществления трансакций и издержки трансформации. Насколько успешно институты решают задачу координации и производства — зависит от мотивации игроков (их функций полезности), сложности внешнего мира и способности игроков понимать и структурировать внешний мир (оценивать и обеспечивать соблюдение условий трансакций).

Институты, необходимые для осуществления экономического обмена, различаются по сложности — от тех, которые решают простые проблемы обмена до тех, чьё действие охватывает большое пространство и время и затрагивает большое количество людей. Степень сложности экономического обмена является функцией от уровня контрактов, необходимых для предпринятого обмена в экономиках с различной степенью специализации. Отсутствие специализации — это форма страхования в тех случаях, когда высоки издержки и неопределённости трансакций. Чем выше специализация и чем больше численность и разнообразие полезных свойств, тем большее значение приходится придавать надёжным институтам, которые позволяют индивидам вступать в сложные контрактные отношения с минимумом неопределённости по поводу возможности выполнения условий контракта. Обмен в современных экономиках, для которых характерно множество различных свойств, сохраняющих значение на протяжении долгих периодов времени, вызывает потребность в институциональной надёжности, которая только постепенно возникла на Западе. Развитие человеческого сотрудничества от простых форм соглашений и обмена до сложных форм, отличающих современные процветающие экономики, происходит отнюдь не автоматически.

Институты структурируют экономический обмен в огромном разнообразии форм, которые, однако, имеют несколько общих типов в рамках модели обмена с трансакционными издержками. На протяжении большей части экономической истории господствовал тип обмена, характеризуемый персонифицированными отношениями сторон в процессе мелкого производства и местной торговли. Обычно такой обмен отличался повторяемостью, культурной гомогенностью (то есть наличием общего набора ценностей) и отсутствием контроля и принуждения со стороны третьих лиц (в чем и не было особой необходимости). В этих условиях трансакционные издержки невысоки, но зато трансформационные издержки были велики ввиду того, что специализация и разделение труда находились в зачаточном состоянии. Для такого типа обмена характерны небольшие экономические или торговые общности.

По мере роста объёма и масштабов обмена стороны пытались установить более устойчивые связи с клиентами или персонифицировать обмен. Но чем разнообразнее становился обмен, чем больше происходило актов обмена, тем более сложные соглашения требовались между сторонами и тем труднее было заключать такие соглашения. Поэтому стал развиваться второй тип обмена неперсонифицированный. Ограничения, которые испытывали участники такого обмена, возникали из наличия кровных связей, залогов, обмена заложниками или торговых кодексов поведения. Такой обмен часто происходил в рамках сложных ритуалов и религиозных предписаний, призванных служить ограничениями для партнёров. На таких институциональных конструкциях происходило раннее развитие обмена между партнёрами, разделёнными большим расстоянием и культурными различиями, а также на ярмарках средневековой Европы. Эти конструкции позволили расширить рынок и реализовать выгоды более сложного производства и обмена, выходящего за пределы небольших географических единиц. На начальном этапе развития современной Европы эти институты привели к росту роли государства в защите купцов и к принятию торговых кодексов по мере расширения возможностей для получения дохода от таких операций. Однако в этих условиях роль государства была, по крайней мере, двойственной: источником опасности и высоких трансакционных издержек оно бывало столь же часто, как и источником защиты и обеспечения прав собственности.

Третья форма обмена — это неперсонифицированный обмен с контролем, осуществляемым третьей стороной. Эта форма обмена имела очень важное значение для успеха современных экономических систем, отличающихся сложными контрактными отношениями, которые необходимы для экономического роста в современную эпоху. Обеспечение третьей стороной условий соглашения никогда не бывает идеальным и совершенным; поэтому участникам обмена всё равно приходится тратить огромные ресурсы, чтобы установить надёжные партнёрские отношения. Но ни самостоятельное обеспечение соглашения сторонами, ни установление доверия между ними не могут быть полностью успешными. Дело не в том, что идеология или нормы якобы ничего не значат, напротив, они имеют особое значение, и поэтому очень большие ресурсы расходуются на распространение кодексов поведения в обществе. Однако в сложных обществах становятся всё более выгодными такие формы поведения, как оппортунизм, обман и мошенничество. Поэтому так важна третья сила, выполняющая функции принуждения. Высокая производительность современного богатого общества несовместима с политической анархией. Эффективное обеспечение соглашений силами третьей стороны лучше всего достигается путём создания набора правил, которые затем делают эффективными и неформальные ограничения. Тем не менее, проблемы обеспечения соглашений силами третьей стороны через действенную юридическую систему, применяющую (возможно, не лучшим образом) определённые правила, понимаются специалистами недостаточно и являются самой важной дилеммой в исследованиях институциональной эволюции.

Таким образом, становится очевидно, что для разработки институциональной модели нам необходимо изучить структурные характеристики неформальных ограничений, формальных правил и обеспечения их соблюдения, а также форм их эволюции. После этого, соединив результаты этих исследований, мы сможем представить общую институциональную картину политических/экономических систем.

Приме­чания:
  1. Сторонников трансакционного подхода объединяет только признание важности трансакционных издержек; во всём остальном они далеки от единодушия. Подход, которого я здесь придерживаюсь, разработан учёными Вашингтонского университета — вначале Стивеном Чунгом [1974, 1983], а затем углублён и развит другими учёными этого университета, главным образом Йорамом Барцелем [1982, 1989], Кейтом Леффлером (совместно с Клейном, 1981), Масанори Хашимото (1979) и Дугласом Нортом [1981, 1984]. Другие учёные, в частности Оливер Уильямсон, придерживаются иного подхода, который существенно отличается от нашего.
  2. Начала такой теории изложены в книге Барцеля 1989 года.
  3. Разработка вопросов теории потребления содержится, в частности, в работах Ланкастера (1966), Барцеля [1965, 1982] и Чунга (1974).
  4. Этот вопрос более подробно рассмотрен в статье Барцеля 1977 года.
  5. В хорошо известной статье Йенсена и Меклинга (1976) подробно рассматриваются издержки, связанные с контролем над агентом и недопущением уклонения агента от своих обязанностей.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения