Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Георгий Щедровицкий. Программирование научных исследований и разработок. Часть I. Глава 4. Категории сложности в ситуациях и системах мыследействования

4.1. Проблемы научного исследования популятивных систем

4.1.1

Анализ категорий сложности в точки зрения системо-деятельностного подхода и в рамках схем воспроизводства деятельности задаёт и представляет сами эти категории прежде всего в виде естественно-исторического объекта, складывающегося внутри структур деятельности и меняющегося вместе с историческим изменением этих структур. Но такой подход и такая точка зрения, хотя они и обеспечивают научно-историческую проработку темы, тем не менее впрямую противоречат целевому заданию, в котором перед исследователями ставится задача пересмотреть существующие категории сложности и предложить другое членение и другую их организацию, способствующие совершенствованию и развитию проектно-изыскательского дела. Следовательно, в этом целевом задании категории сложности изыскательских работ рассматриваются не как естественно-исторический объект, а во-первых, как система искусственно-техническая, которую мы можем менять и перестраивать по нашему усмотрению и произволу (хотя и с учётом среды и условий функционирования этих категорий в общественной деятельности), и, во-вторых, как средство совершенствования и развития проектно-изыскательской деятельности. В силу этого методом, соответствующим целевому заданию, может быть только конструктивно-технический, или оргтехнический, подход к теме, а все остальные средства и методы должны быть ему подчинены и поставлены в положение обслуживающих и обеспечивающих.

Но это означает вместе с тем, что исследователь темы должен войти в кооперацию с разработчиками новых категорий сложности и все они сообща должны изменить свою позицию и своё отношение к категориям сложности: они должны рассмотреть их уже не как противостоящий им объект, изменяющийся по своим естественно-историческим законам, а как объект, включённый в их собственную мыследеятельность и изменяемый ими самими соответственно тем целям и задачам, которые ставит перед собой руководство сферой проектирования и изысканий, когда оно решает использовать категории сложности в качестве средства совершенствования и развития проектно-изыскательского дела.

И эту новую позицию — с ориентацией на цели руководителей и управляющих сферой ПИР и анализ последствий тех или иных изменений категорий сложности (из числа абстрактно возможных или намечаемых ими) — должны занять не только разработчики новых категорий сложности, но и обслуживающие их исследователи, в том числе и исследователи системо-мыследеятельностного направления. Но это означает, что они должны будут изменить также и свои представления о той деятельности (или мыследеятельности), в контексте которой категории сложности, с одной стороны, используются, а с другой — целевым образом перерабатываются и трансформируются. В методологических терминах это изменение означает переход от системо-деятельностного подхода и естественнонаучных системо-деятельностных представлений к представлениям о мыследействовании, конструктивно-техническим, или оргтехническим, в своей сути.

4.1.2

С точки зрения техники преобразования схем этот же переход может быть представлен как прорисовка поверх схем воспроизводства деятельности, во-первых, множества всех тех актов и систем мыследействования, которые обеспечивают воспроизводство, функционирование и развитие деятельности, во-вторых, всех тех ситуаций и форм социальной организации, в рамках и в условиях которых осуществляются эти акты и системы мыследействования, а далее — как заимствование исследователями и разработчиками позиций этих акторов, мыслительную или экспериментально-действенную имитацию соответствующих актов и затем рефлексивно-мыслительную разработку и фиксацию тех знаний и представлений, которые их обеспечивают.

При этом, как показывает опыт теоретических и экспериментально-действенных имитаций в играх, должна происходить субъективация исследований и перевод их в организационно-деятельностный план (с соответствующим параллельным изменением основных средств анализа, методов получения знаний и знаковых форм их фиксации), и только на втором этапе исследований может начинаться обратная процедура объективации полученных знаний и перевода их в общезначимые формы научной теории мыследействования.

Какой вид и форму будут иметь эти теории, зависит от траектории смены позиций, намечаемых исследователем после того, как он побывал в заимствованной позиции актора: в одном случае это будет формирование и простраивание позиции технического исследователя, обслуживающего только данную позицию актора — тогда речь будет идти прежде всего о стратегиях и техниках мыследействования в данной позиции и фиксирующих их методиках, в другом случае это будет оргдеятельностная позиция прорисовки среды и социокультурных условий функционирования и развития данного вида или типа мыследействования, в третьем — это может быть выход снова в позицию внешнего исследователя, рассматривающего мир мыследействования в целом, и тогда мы должны будем говорить об особой системной теории популятивного мыследеятельного объекта, разворачивающейся в первую очередь на базе экспериментально-практических имитаций, в четвёртом случае это может быть позиция внешнего исследователя, представляющего популятивный мир актов и систем мыследейетвования в виде сложных систем сферной и полисферной организации и так далее.

В каждом из этих случаях мы будем получать знания особого типа, необходимые для технических исследований и разработок, а также для оргуправленческой деятельности, но построить типологию этих знаний и дать необходимые рекомендации по их разработке мы можем только по некоторым частным линиям и фрагментарно, ибо все эти линии пока только намечены и ещё не получили необходимой методологической проработки.

4.1.3

В частности, из всего сказанного выше следует, что одним из наиболее важных здесь является вопрос о том, как мы вообще можем представлять все это популятивное множество актов и систем мыследействования в виде системно-организованного и единого объекта. И именно этот пункт стал решающим во всех исследованиях мыследеятельности по крайней мере с конца XIX века.

В языковедении двойное существование речи-языка в виде парадигматических и синтагматических систем было понято, по сути дела, уже младограмматиками, а затем осознано и зафиксировано в схеме деятельности Ф. де Соссюром, причём уже младограмматики стремились перенести центр тяжести исследований на акты речи (или речи-мысли) и на фиксирующие их тексты коммуникаций. Но это означало, что от хорошо и правильно построенной системы языка, представлявшей собой идеальный объект для технических исследований, надо было перейти к исследованию безграничного моря единичных актов речи-мысли, каждый из которых является уникальным и неповторимым по смыслу и содержанию, вписан в соответствующую ситуацию коммуникации и мышления, обслуживает каждый раз меняющиеся акты и системы мыследействования, а по своей форме, или формальной структуре, как правило, бывает неполным и «неправильным» с точки зрения образцов и норм, зафиксированных в языке. А поэтому в каждом из них и в них во всех, как казалось, отсутствует то, что нужно и можно было бы научно исследовать. И в силу этого новое направление исследований, требуемое практикой и намеченное методологически, остановилось, не успев развернуться.

Но точно так же обстоит дело и в ситуации исследования категорий сложности. Приступая к этим исследованиям, мы имеем перед собой (в соответствии со всем сказанным выше), с одной стороны, сборники нормативных положений, в которых категории сложности представлены в виде системы правил для мыследействования, или, что то же самое, в виде системы фиксированных значений, а с другой — море различных актов и систем проектно-изыскательского мыследействования и производственных, или производственно-экономических, ситуаций, в которых эти категории сложности и вложенные в них значения употребляются с совершенно разным смыслом и содержанием в зависимости от характера ситуации и наличествующей в этот момент конъюнктуры, включающей массу самых разных мыследеятельных факторов (положение данной изыскательской партии, взаимоотношения изыскательской организации со строительными организациями, обеспеченность кадрами изыскателей, обеспеченность современным оборудованием и транспортом и так далее).

Чтобы разобраться в сущности категорий сложности изыскательских работ, выявить их назначение, функции, морфологическое строение, форму и содержание, и тому подобное, недостаточно анализировать их только по сборникам нормативных документов — на этом пути мы сможем выявить в лучшем случае лишь их значения, то есть «превращённые формы», по терминологии К. Маркса, — а нужно исследовать также всю совокупность реальных употреблений этих категорий в производственных и социокультурных ситуациях и там, в этом реальном употреблении, выявить и зафиксировать их реальные функции в организации и соорганизации проектно-изыскательских работ, их смысл, содержание и практическое назначение.

4.1.4

Эта переориентация острия исследований с нормативных, парадигматических систем на синтагматические, или ситуационные, имеет принципиальное значение, ибо в системах мыследеятельности главными и ведущими в плане совершенствования и развития являются именно синтагматические системы, именно они определяют цели и задачи оргуправленческого действия, а парадигматические системы лишь фиксируют и закрепляют мир сложившихся употреблений или выступают в качестве средств целенаправленного воздействия на сложившуюся практику, её целенаправленного изменения и развития. Но, чтобы строить или перестраивать эту практику с помощью определённого изменения средств, надо знать как формы организации этой практики, так и функционирование тех организованностей, которые мы будем использовать в качестве средств развития. Сейчас в методологии и теории проектно-изыскательского дела это столь же очевидно, как это стало очевидным для языковедов в 20-е и 30-е годы XX века.

Но в методологии и теории проектно-изыскательского дела перед нами сегодня встают те же самые затруднения и проблемы, которые встали перед языковедами 50 лет назад. Чтобы провести здесь необходимые технические исследования категорий сложности, надо суметь представить все безграничное множество ситуаций и актов (или систем актов) в проектно-изыскательском деле в виде какой-то единой системы объектов, допускающих нормативное, техническое или естественнонаучное исследование.

И подобно тому, как в языковедении 1920-х и 1930-х годов не было принципиальной идеи для организации или конструирования такого объекта исследований, так и в области методологических, технических и естественнонаучных исследований проектирования и изысканий до самого последнего времени не было такой идеи. И в этом суть основной проблемы, которая является общей для всех дисциплин, имеющих дело с актами мыследействования и функционирующими в них организованностями.

Гипноз метода моделирования, хорошо зарекомендовавшего себя при построении цикла физико-математических и химических наук, длительное время заставлял исследователей мыследеятельности искать решение на этом пути. Постоянно повторявшиеся неудачи в поиске общезначимых моделей вынудили встать — но опять же для сохранения модельного подхода — на путь выявления типов и построения типологических структур и таблиц. Эта линия, весьма продуктивная, на наш взгляд, при рафинированной методологической её проработке, тем не менее пока не дала ожидаемых результатов, во-первых, из-за того, что типы и типология во многих дисциплинах и сферах деятельности были спутаны с классами и классификациями, а во-вторых, из-за того, что не удалось проинтерпретировать классификации и редкие опыты построений типологий системно-теоретически и онтологически.

Поэтому применение типологического подхода в мире актов и систем мыследействования свелось в конечном счёте к выделению нескольких видов и типов работ, каждый из которых рассматривался изолированно, вне связи с другими видами и типами, как своего рода автономно существующая вещь, и для каждого из них строился свой особый предмет исследования и своя особая система знаний. При этом все связи и зависимости между работами, складывающиеся в конкретных производственных и социокультурных ситуациях, разрывались и обрывались, а то единственное, что удерживало их соцелостность в рамках типологического подхода — таблица из клеток, организованная по случайным параметрам, характеризующим эти работы-вещи, оставалось всё же слишком формальным способом их систематизации и соорганизации: реальные связи и функции актов и систем мыследействования либо совсем не схватывались, либо же переводились в атрибутивные свойства работ и таким образом мистифицировались; реальная системная организация работ, будь-то в области проектирования и изысканий или в какой то другой области, не воспроизводилась вовсе. Все попытки перевести описания видов и типов работ в гомогенизированное пространство их признаков и построить в нём классификации работ заканчивались крахом из-за принципиально иного устройства типов и типологических систем, нежели то, которое мы наблюдали у классов и классификаций.

Такое положение дел заставляло исследователей отказываться от типологического подхода и возвращаться к традиционным гомогенизированным модельно-теоретическим представлениям мира мыследействования как единого системного объекта. Но это требовало слишком сильных идеализаций, далеко уводящих от реального мира мыследействования, состоящего из множества автономных и независимых друг от друга актов и ситуаций, и в конечном счёте мы вынуждены были возвращаться к парадигматическим системам, подобным системе языка. Реальный объект вновь ускользал от нас, системы знания оказывались чисто инструментальными, а альтернативная установка на научно-теоретическое описание самого объекта — мира актов мыследействования — наталкивалась на отсутствие конструктивной идеи, которая позволила бы представить популятивные множества в виде унитарно организованных систем.

4.2. Идея организационно-технической системы и способы её схематического выражения

4.2.1

Описанная выше проблемная ситуация кардинально изменилась лишь после того, как в ходе исследований оргуправленческой деятельности в середине 1960-х годов было разработано представление об оргтехническом отношении и оргтехнических системах, в которых одна мыследеятельность, оргтехническая, как бы захватывает и включает внутрь себя множество других актов и систем мыследействования и соорганизует их в сложные полисистемы либо за счёт прямого оргуправленческого действия, либо за счёт нормировки, либо за счёт выработки интегрированных унитарных представлений и знаний, задающих одну и ту же ориентацию для всех соорганизуемых актов и систем мыследействования.

Главная особенность организационно-технического мыследействования состоит в том, что это — мыследействование по поводу других актов и систем мыследействования, и поэтому оно не может анализироваться и описываться по образцам анализа и описания производственной деятельности: у него совершенно особое внутреннее строение и особая организация, непохожие на строение и организацию производственной мыследеятельности, оно представляет собой полисистему мыследействования, состоящую из многих разнородных систем, и в силу этого имеет совершенно необычные для нас процессы и механизмы жизни, анализ и описание которых требуют, с одной стороны, совсем особой логики — логики полисистем, а с другой стороны, совершенно особых, непривычных для нас схем для фиксации её в качестве объекта рассмотрения.

4.2.2

Организационно-технические системы мыследействования (далее просто ОТС) изображаются в специальных оргтехнических (далее ОТ-) схемах, которые имеют два характерных вида (см. Pис. 4.1. и 4.2).

Рисунок 4.1. Структурная схема организационно-технической системы.
Рисунок 4.2. Структурно-процессуальная схема организационно-технической системы.

Каждая из этих ОТ-схем включает в себя изображения по меньшей мере двух автономных систем мыследействования: одна из них — это та система мыследействования, которую искусственно-технически организуют и за счёт этого преобразуют, а вторая система — это та, которая производит искусственно-техническую организацию и преобразование первой системы. Но в принципе (и мы это дальше будем широко использовать) ОТС может включать в себя любое число систем мыследействования как в позиции организующих, так и в позиции организуемых, — главное, чтобы в ней в том или ином виде сохранялось оргтехническое отношение, и на его основе она может строиться иерархически (или гетерархически) в любое число слоев, или этажей. В дальнейшем нам придётся обсуждать именно такие, многослойные и многоэтажные ОТ-полисистемы, но пока мы можем ограничить наш анализ простейшим случаем ОТС, состоящей всего из двух систем мыследействования — организующей и организуемой.

В любых ОТ-схемах первая система мыследействования изображается всегда вверху и называется «верхней» или «объемлющей», а вторая система мыследействования изображается всегда внизу и называется «нижней», «объемлемой» или «включённой». При этом в одних случаях (как в схеме на рис. 4.1.) она может фиксироваться чисто структурно и, следовательно, в одном своём состоянии, а в других случаях — процессуально (как в схеме на рис. 4.2.), в виде двух состояний, объединяемых «шагом изменения» или «шагом преобразования», вызываемого ОТ-воздействием верхней, или объемлющей, системы.

4.2.3

Уже по чисто конструктивной логике этих изображений верхняя система оказывается состоящей как из своей собственной, специфической морфологии, так и из «чужой» для неё морфологии нижней, или включённой, системы мыследействования, которая хотя и «захвачена» первой системой, но всё равно остаётся автономной и системно замкнутой в себе — это очень важный момент, на который надо обратить особое внимание при анализе. В силу этого, весьма непростого и чреватого важными последствиями, обстоятельства мы обычно называем подобные системы «матрёшками» или «матрешечно организованными». В силу такой необычной организации мыследействовательные отношения первой (или верхней) системы ко второй (или внутренней) внутри ОТС бывают всегда весьма сложными и неоднородными. Они должны содержать, во-первых, отношения отражения, реализующиеся как в виде познавательных, в частности исследовательских, отношений, так и в виде прожективных (проектных, программных, плановых, нормативных, и тому подобных) отношений, а во-вторых, отношения организационно-технического или организационно-практического воздействия первой системы на вторую.

Вариативность организационно-технического и организационно-практического отношения определяется в первую очередь целями мыследействования, но само это отношение, одновременно, впрямую определяет характер познавательных и прожективных отношений и работ в первой системе. С другой стороны, реальный характер воздействия первой системы на вторую целиком определяется возможностями (глубиной, шириной, адекватностью, реалистичностью, и тому подобным) её познавательных и прожективных отношений ко второй системе.

Уже один тот факт, что организационно-техническое отношение первой системы ко второй может осуществляться за счёт и в виде различных по своему виду и типу мыследействований, позволяет развёртывать первую систему в ряд относительно самостоятельных ОТ-систем. Если они будут субординированы и скоординированы между собой, то мы получим ОТ-полисистему, подобную той, которая представлена на рис. 4.2. Если же эти оргтехнические мыследействования будут автономны, то они неизбежно будут вступать в отношения конкуренции друг с другом, и мы получим ОТ-полиситему, представленную на рис. 4.3.

Различие между ними мы будем обсуждать позже, в разделе о сферной организации ОТ-полисистем.

Рисунок 4.3. Структурная схема организационно-технической системы с несколькими конкурирующими фокусами организации, руководства или управления.

Поскольку, как мы уже отметили, работа с ОТ-схемами предполагает совсем особую и для многих непривычную логику рассуждений, а также конструктивных композиций и декомпозиций самих схем, и поскольку весь анализ категорий сложности изыскательских работ будет строиться дальше на использовании подобных схем, постольку нам придётся, хотя и на самых простых примерах, но чуть более подробно рассмотреть основные принципы системного и мыследействовательного анализа и синтеза этих схем.

4.3. Принципы системного анализа и синтеза оргтехнических схем

4.3.1

Прежде всего здесь надо зафиксировать что ОТ-схема предполагает как минимум два мыследействовательных процесса: 1) процесс преобразования-превращения нижней, или включённой, системы мыследействования (см. Pис. 4.1. и 4.2.) и 2) процесс ОТ-воздействия первой системы на вторую, приводящий к преобразованию последней. Поскольку мы предполагаем, что эти две системы мыследействования имеют системную организацию, а это значит — образуют единую и реальную ОТС, постольку мы должны принять, что эти два процесса, лучше или хуже, но обязательно так или иначе соответствуют друг другу. Таким образом мы вносим в наш анализ определённое упрощение, исключая из него пока все фиктивно-демонстративные ОТС. Продолжая далее это упрощение, мы предполагаем, что ОТ-мыследействование реализует свою организационно-техническую или организационно-практическую цель, то есть производит актуальную организацию и актуальное преобразование других систем мыследействования, что происходит отнюдь не всегда. Таким образом, мы исключаем пока из рассмотрения все случаи, когда этого не происходит и, в частности, по той причине, что нижняя система противодействует верхней.

Мы попробуем привлечь к рассмотрению все эти более сложные случаи на последующих этапах нашего анализа.

4.3.2

Уже самое поверхностное сопоставление тех определений ОТС, которые мы выше дали, обнаруживает и раскрывает перед нами типичные логические парадоксы и трудности системного анализа мыследействовательных полисистем: с одной стороны, ОТС — это связка из двух (как минимум) систем мыследействования, и это вроде бы обязательный её признак, с другой стороны, ОТ-системой по всей логике наших определений оказывается также и одна верхняя, или объемлющая, система мыследействования, и мы специально, хотя и неявно, внесли это момент в определение ОТС.

Это — действительный парадокс и действительная логическая трудность, ибо оба только что отмеченные момента являются правильными и обязательно должны войти в понятие ОТС, но достичь этого можно лишь с помощью специальной техники системного и системодеятельного анализа и принципиально новых представлений о характере и строении полисистемных единиц мыследействования.

Чтобы лучше понять особенности этой техники и вместе с тем углубить наши представления о характере мыследействовательных отношений и связей, конституирующих ОТС, надо взглянуть на проблему со стороны тех операций и процедур, которые мы осуществляем, работая со схемой ОТС, и определить, какие из них являются допустимыми и правильными, а какие, наоборот, неправильными и недопустимыми.

4.3.3

Поскольку ОТС задаётся и определяется нами прежде всего как сложная полисистема, составленная (или состоящая) из более простых систем мыследействования, то первыми процедурами, к которым мы должны обратиться в этом анализе, очевидно, должны стать процедуры разложения её на эти подсистемы и обратные им процедуры сборки её из более простых мыследействовательных систем.

Но всякое разложение сложного объекта на составляющие или сборка его из составляющих всегда, независимо от того, производятся ли эти процедуры реально или только в мыслительной имитации, предполагают обращение к категории «целое — части» и проходят по её правилам и нормам. Поэтому кажется совершенно естественным и вполне оправданным и в данном случае, при системном анализе ОТС, разложить её на две материальные части (в дальнейшем — М-части) — «верхнюю» и «нижнюю», примерно так, как это показано на рис. 4.4., и считать, что ОТС состоит из двух таких «системных частей». И очень часто в различных научных дисциплинах мыследеятельные системы разбирают и собирают именно таким образом.

Рисунок 4.4. Схема недопустимых разложений оргтехнической системы.

Однако на деле в таком виде процедуры разложения-сборки неприменимы в системном анализе мыследействований (как, наверное, и в системном анализе вообще, независимо от того, на какой объект он обращен); «только труп состоит из частей, но никак не живой организм» — писал Гегель. При разложении мыследействовательной системы таким способом на М-части исчезает самое главное для нее — связи между частями-элементами или составляющими её системами, то есть структура ОТС. Следовательно, тот способ мыслительной имитации процедур разложения-сборки объекта на схемах-моделях, который представлен на рис. 4.4., неадекватен самому существу ОТС, и, чтобы включить эти процедуры в парадигму системного анализа, нужно существенно изменить и преобразовать форму и способ их представления (а вместе с тем и сами процедуры).

4.3.4

Направления, в которых должны идти эти преобразования, намечены уже указаниями на основные недостатки описанного выше способа имитации и представления этих процедур. Если при чисто материальной трактовке процедур разложения-сборки ОТС на составляющие её части-элементы исчезают связи между ними и не может быть восстановлена структура ОТС — в этом и заключается главный дефект, — то в рамках собственно системного анализа ОТС эти процедуры должны быть заданы и представлены таким образом, чтобы при их осуществлении структурные связи и функции всех выделяемых из целого составляющих фиксировались в схемах и таким образом сохранялись на всех этапах анализа.

Чтобы удовлетворить этому требованию, необходимо ввести процедуру двойной интерпретации схемы ОТС: один раз — в план материальной организации составляющих её систем, другой раз — в план её структуры, то есть связей и функций, — и таким образом расслоить саму схему, а затем уже осуществлять процедуры разложения и сборки полисистемы с учётом сразу обоих планов.

Тогда формально возможны три случая, представленные на рис. 4.5. В них во всех функциональная структура (или структура связей) целого, то есть ОТС, будет оставаться неизменной при всех разложениях и сборках и сохраняться во всех состояниях разлагаемой и собираемой полисистемы, обеспечивая таким образом сохранность целого, в известном смысле — его «инвариантность». Но в каждом случае это будет происходить по-своему.

Рисунок 4.5. Схема формально допустимых расслоений организационно-технической системы.

В первом случае функциональная структура (или структура связей целого) останется неизменной, но как бы удвоится, поскольку оба материально-морфологических элемента, на которые распадается целое, сохранят и будут нести на себе всю функциональную структуру целого (см. Pис. 4.5. a) и каждый раз, следовательно, в превращённой форме — обе системы целого в виде их незаполненных «мест». Короче, мы можем сказать, что в этом случае полисистемное целое раскладывается на такие системы, каждая из которых состоит из полной функциональной структуры исходной полисистемы и морфологии какой-то одной из составляющих её систем. Поэтому при сборке полисистемы из составляющих систем мы должны будем отождествить (или наложить друг на друга) функциональные структуры (или структуры внутренних связей) этих двух представлений полисистемы и за счёт этого собрать воедино и соединить друг с другом материально-морфологические части полисистемы, уже предуготовленные к такому соединению.

Во втором случае функциональная структура (или структура связей) целого остаётся неизменной, но удерживается и сохраняется только верхней материально-морфологической частью полисистемы, а нижняя материально-морфологическая часть как бы выпадает из функциональной структуры целого и начинает существовать вне её, как новое автономное и независимое целое (см. Pис. 4.5. b). Значит, в этом случае полисистемное целое раскладывается на системы таким образом, что одна из них состоит из одной материально-морфологической части, несущей на себе всю функциональную структуру исходного целого, а другая — только из второй материально-морфологической части без внешних связей и функций. Поэтому при сборке полисистемы из этих систем мы должны будем вложить вторую систему как морфологическое «наполнение» в соответствующее ей «место» в функциональной структуре первой системы и таким образом соединить вторую материально-морфологическую часть полисистемы с первой материально-морфологической частью.

(Здесь для упрощения рассуждений мы положили, что выпадение какой-то материально-морфологической части полисистемы из структуры связей целого автоматически влечёт за собой также и выпадение её из функциональной структуры целого, хотя в принципе и в общем случае это не так, и в человеческом мыследействовании существует масса специальных приспособлений, средств и механизмов, позволяющих материально-морфологическим частям и элементам мыследеятельности сохранять функции и функциональные структуры при выходе или выпадении их из структуры связей целого и за счёт этого оставаться носителями целостного мыследействования и тогда, когда они выключены из её актуально развёртывающихся процессов. Этот момент системного и системо-мыследеятельностного анализа неимоверно важен не только для теории мыследеятельности и её разнообразных предметных приложений, но и для психологии, теории машин и механизмов, семиотики, теории сознания и других дисциплин, поскольку позволяет объяснять специфические формы существования материала мыследеятельности — людей, машин и знаков.)

В третьем случае функциональная структура (или структура связей) полисистемы остаётся неизменной, но удерживается и сохраняется только «нижней» материально-морфологической частью целого, а «верхняя» морфологическая часть выходит или выпадает из функциональной структуры целого и начинает существовать независимо от неё и автономно (см. Pис. 4.5. c).

Пока мы остаёмся в рамках чисто формального системного анализа разных форм соорганизаций мыследействования, третий случай может рассматриваться как зеркально-симметричный второму. Но он предполагает полное отвлечение от различий в морфологической организации систем мыследействования. Такое отвлечение вполне возможно до тех пор, пока мы не ставим вопрос, за счёт каких средств и форм материально-морфологической организации нескорые полисистемы мыследействования обеспечивают себе способность сохранять и нести на одной материально-морфологической части сложной полисистемы всю функциональную структуру целого, то есть до тех пор, пока мы рассматриваем функциональные структуры и морфологические организованности полисистем, хотя и в системных соответствиях (отношениях), но независимо друг от друга.

Между тем, уже в исходные определения ОТС мы заложили принципиальные различия, не только функциональные, но и морфологические, между двумя составляющими её подсистемами: нижняя система мыследействования может быть любой, а верхняя обязательно должна быть ОТ-мыследействованием, то есть как функционально, так и морфологически — мыследействованием над мыследействованиями. Но это ведь означает, что верхняя система мыследействования по определению ОТС и ОТ-мыследействования никак не может менять своей характеристичной функциональной структуры: если такое произойдёт, то она перестанет быть ОТ-мыследействованием.

Поэтому, учитывая те принципиальные различия в функциональной структуре и морфологической организации между верхней и нижней системами, которые мы заложили в исходное онтологическое определение ОТС, нужно сказать, что третий из зафиксированных нами случаев либо вовсе исключён для ОТС, либо же должен получить совсем особую трактовку, объясняющую, каким образом верхняя морфологическая часть полисистемы, являющаяся по определению мыследействованием над мыследействованиями, может утерять своё отношение к нижней система, то есть то самое отношение, которое является её отличительным и специфическим признаком. Поскольку в реальном существовании ОТС такие потери наблюдаются (и не так уж редко), мы не отбрасываем этот последний случай «с порога», а наоборот фиксируем его как вырождённый, но вполне возможный (и таким образом демонстрирующий мощь и богатство формального анализа).

Таким образом, мы наметили и частично описали те преобразования процедур разложения и сборки ОТ-схем, которые необходимы, чтобы включить эти процедуры в общий контекст системного анализа в качестве процедурно-логических оснований для образования внутренне непротиворечивого представления об ОТС и конструирования фиксирующих его понятий. Продолжая и обобщая эту линию анализа, мы можем вывести целое семейство новых понятий о процедурах разложения-сборки полисистем мыследействования в отношении к разным планам и слоям их системного существования, взятым сначала поодиночке, потом — по двое, по трое и, наконец, по четверо. Первый формальный проход по всем этим вариантам может быть осуществлен с помощью таблиц смыслового сослаивания и расслаивания, а для более глубокой их проработки понадобится уже содержательный анализ самого мыследействования.

4.3.5

Напомним, однако, что процедуры системного анализа не являются ни целью, ни самостоятельным предметом наших рассуждений, а были привлечены нами к рассмотрению лишь в качестве средств, помогающих понять структуру ОТС и ОТ-мыследействования, отношения и связи между двумя составляющими её системами. Теперь, получив эти первые представления о логике разложения и сборки ОТС, мы можем обернуть их в план структуры ОТС, произвести структурное снятие и онтологизацию выявленного операционально-логического содержания и зафиксировать те отношения и связи, которые должны быть между составляющими ОТ-системы, чтобы она могла удовлетворить только что сформулированным критериям системного представления. Таким образом, здесь мы опять должны использовать принцип соразмерности метода и объекта. Это будет вместе с тем первая часть процедуры объективации имеющегося у нас представления об ОТС.

Главным в соорганизации этих двух систем, составляющих ОТС, оказывается, таким образом, «принцип матрёшки», или оргтехнического отношения: верхняя мыследеятельность не присоединяется к нижней, а охватывает её, включает внутрь себя на правах своеобразного «внутреннего организма» и начинает существовать на ней как вторичная, надстроечная система. Нижняя система мыследействования, несмотря на то, что она существует внутри верхней, не растворяется в ней, не становится её фрагментом или только функциональным органом, а остаётся самостоятельно живущей системой, автономным и внутри себя целостным организмом, лишь испытывающим идущие извне и трансформирующие его воздействия.

В силу этого нижняя система может выходить или выпадать из верхней, но это само по себе не вызовет в ней существенных изменений и преобразований, не изменит её типодеятельностных характеристик и не помешает ей существовать и функционировать в её прежних продуктивных формах (хотя само это существование и функционирование со временем может стать иным, нежели то, которое было у неё внутри верхней системы). Верхняя система, в противоположность этому, не может существовать и функционировать вне своего отношения к нижней и вне своей актуальной или потенциальной связи с ней. Даже в тех случаях, когда нижняя система выпадает или выходит из верхней, верхняя должна сохранить своё оргтехническое отношение к нижней — как к потенциальному объекту своего оргтехнического воздействия, — и это обеспечивается ей за счёт постоянного сохранения внутри неё функционального места нижней системы (см. Pис. 4.5. и 4.6.); в этом, собственно говоря, и заключается специфическая особенность верхней системы как оргтехнической: она всё время остаётся би-системой, независимо от того, дана ей нижняя система актуально или не дана; отношение к нижней системе и связь с ней являются для неё не внешними, а внутренними моментами, они сохраняются и обеспечиваются не только и не столько за счёт поведения верхней системы, сколько за счёт её морфологической организации, постоянным и конституирующим элементом которой является «место» нижней системы.

Непонимание этой стороны дела нередко приводило к вульгарным и неадекватным трактовкам различных ОТ-систем мыследействования, в особенности — систем организации, руководства и управления: механически членя ОТС на две материальные части и сводя ОТ-систему мыследействования к одной лишь материально наполненной верхней части ОТ-системы, исследователи теряли в ней самое главное — само ОТ-отношение и все создаваемые на его основе связи. В результате появлялись совершенно формальные, бессодержательные трактовки ОТ-мыследействования. И не потому, что при этом исчезали объект и реальный предмет мыследействовования — в конце концов в каждом мыследействовании всегда можно найти те или иные формальные заменители объекта мыследействия и построить на их основе тот или иной мыследействовательный предмет, — а потому, что таким образом выделенные или соорганизованные мыследействования не могут уже иметь исходной целенаправленности и ценностной осмысленности ОТ-мыследействования, они вырождаются хотя и в нормированное, но в сути своей совершенно бессмысленное манипулирование формальными объектами без выхода на подлинное ОТ-содержание мыследействия.

Таким образом, ОТС мыследействования состоит из двух принципиально разнородных систем. Нижняя система включена в верхнюю и существует внутри последней на правах автономного «внутреннего организма»; поэтому она может и выходить, и выпадать из верхней, не разрушаясь и не теряя своей определённости, она остаётся целостной и полной системой мыследействования независимо от того, где она существует — внутри ОТС или вне её. Верхняя система, напротив, может быть полной и целостной системой мыследействования лишь благодаря своему особому отношению к нижней системе: она обязательно должна «охватывать» последнюю, включать её в себя на правах автономной системы мыследействования, постоянно её учитывать. И в этом суть ОТ-отношения и ОТ-связи двух систем мыследействования. Но по природе своей это отношение и эти связи таковы, что они могут существовать и реализоваться как в тех случаях, когда нижняя система присутствует внутри верхней актуально, так и в тех случаях, когда нижняя система лишь мыслится или имитируется в верхней как функционально необходимая и материально возможная.

Поэтому мы может сказать, что в материальном плане верхняя подсистема является всего лишь частью всей ОТС мыследействования и, безусловно, не равна и не тождественна всей ОТС в целом. Но, в то же время, в структурно-функциональном плане верхняя система в ОТС равна и тождественна всей системе в целом и является в этом плане полной ОТС мыследействования: она содержит ОТ-отношения и ОТ-связи внутри себя и может реализовать их в имитациях и на моделях, не нуждаясь в реальной данности нижней системы.

Нетрудно заметить, что таким образом, опираясь на специфические средства системного анализа, в частности на разделение структурно-функционального и морфологического планов существования систем, мы объяснили и разрешили парадокс двойного существования ОТС, намеченный в начале этого параграфа.

4.3.6

Теперь нам остаётся только попробовать дать формально построенной ОТ-схеме мыследействования правдоподобную естественную интерпретацию. Осуществляться она должна по меньшей мере в два хода: 1) сначала мы должны дать описанным выше процедурам системного разложения и системной сборки ОТС естественно-процессуальное объяснение и оправдание, а затем 2) свернуть и структурно снять эти представления о процессах жизни ОТС в представлениях о её естественно-объектном строении. И это будет вместе с тем второй шаг её объективации, теперь уже не просто онтологизации, но и оестествления.

(Примечательно, что по-видимому все так называемые естественнонаучные натуральные представления объектов (скажем, в физике, биологии и так далее) являются ни чем иным как процессуально-структурной (или структурно-процессуаьной) интерпретацией логических (или мыследеятельных, предметных и непредметных) процедур, принятых в этих научных дисциплинах, а также снимающих их структур онтологии, то есть лишь одним из фокусированных системных представлений объекта мыследействования.)

Если перефразировать известные слова А. Лавуазье по поводу природы химического анализа и синтеза — «в своих процедурах химик делает лишь то, что могла и должна была сделать природа, но почему-то не сделала», — то можно сказать, что описанные нами выше процедуры разложения и сборки ОТС представляют собой не что иное, как мыслительную имитацию тех естественно-исторических процессов взаимодействия разных систем мыследействования, которые постоянно развёртываются в мире мыследеятельности и целиком определяют её современное положение и состояние. Вся картина может быть представлена таким образом (см. Pис. 4.6.), что большое число ОТ-систем мыследействования разного вида и рода живёт как бы в ожидании появления каких-то других систем мыследействования, в то время как эти другие системы ждут появления ОТС — фаза первая, затем ОТС мыследействования охватывают или захватывают другие системы мыследействования, в течение какого-то интервала времени (ti, tj) производят на них оргтехнические воздействия с целью определённой организации и преобразования их — фаза вторая, после чего либо отделяют эти преобразованные системы мыследействования, выталкивают их и дают им возможность автономно функционировать и развиваться (см. Pис. 4.6.), либо же наоборот (см. Pис. 4.7.) сохраняют внутри себя в качестве целостных и относительно независимых, но организуемых, руководимых, управляемых, нормируемых, обеспечиваемых, развиваемых и тому подобных систем мыследействования — фаза третья. И этот трехфазный процесс можно считать единицей естественно-исторического существования ОТ-отношений и ОТ-связей.

Рисунок 4.6. Схема одноразового оргвоздействия в рамках организационно-технической системы.
Рисунок 4.7. Схема непрерывного контроля в рамках организационно-технической системы.

Но это, конечно, только один из тех объективных процессов, которые определяют жизнь ОТС. Мы выделили его, поскольку он непосредственно связан с процессуально-объектной интерпретацией процедур разложения-сборки ОТС и именно для этих процедур определяет естественно-исторические условия целостности и полноты разделяемых (и выделяемых) систем мыследействования. Когда мы сделаем следующие шаги в углублении и детализации наших представлений об ОТ-отношениях и ОТ-связях в сложных системах мыследействования, нам придётся привлекать к рассмотрению другие естественно-исторические процессы в мыследеятельности и они дадут нам объективные основания для других расчленений ОТС на составляющие.

4.3.7

В принципе, этот анализ объективного строения ОТС мыследействования и логики системной работы с ОТ-схемами можно было бы продолжать ещё очень долго, выявляя все новые и новые особенности этих систем сравнительно с системами производственного мыследействования, но наша тема исследования заключена в другом, и поэтому дальше мы разберём всего лишь один вопрос из всего этого круга, имеющий решающее значение для обсуждения категорий сложности изыскательских работ: об искусственном и естественном в исследовании различных организованностей, функционирующих в ОТ-системах мыследействования, — в их верхних, собственно оргтехнических, и в нижних, производственных, системах.

4.4. Пространство существования категорий сложности изыскательских работ в сфере проектно-изыскательского дела

4.4.1

В принципе, после логико-методологического обсуждения схемы ОТ-системы и способов конструктивной работы с ней мы могли бы разворачивать тему дальше по двум основным линиям:

  1. Произвести абстрактную проработку функций категорий сложности изыскательских работ, представленных в виде организованностей мыследействования, в рамках абстрактной схемы простейшей ОТС; на этой основе построить абстрактную типологию основных видов организованностей, необходимых для существования ОТС и функционирующих в её процессах; рассмотреть вопрос, может ли появляться категория сложности работ в подобных простых системах, а если да, то на каких фазах и этапах их усложнения; затем проанализировать функции всех основных типов организованностей, существующих в ОТС; определить способы взаимодействия и структурной связи всех этих типов организованностей и их вторичные функции; реконструировать вторичные процессы в ОТС, возникающие в связи с необходимостью поддерживать существование, функционирование и развитие всех этих организованностей, и, наконец, после всего этого начать последовательное и систематическое развёртывание сложных ОТ-полисистем с тем, чтобы в какой-то момент дойти до полисистемной схемы такой сложности, которая будет соответствовать реальным формам организации сферы проектно-изыскательского дела, и, определив в ней место и функции категорий сложности изыскательских работ, произвести собственно теоретическое исследование их и за счёт этого подготовить необходимую базу для проектных разработок по теме.
  2. Оставить до лучших времён эту последовательную и систематическую разработку ОТ-схемы сферы проектно-изыскательских работ и набросать примерную схему ОТ-организации сферы, как она видится нам сейчас на основе предварительного рефлексивного анализа опыта изыскательских работ, и на ней произвести примерную сборку всего того, что мы уже знаем про категории сложности и сумели выявить на основе анализа нормативных документов и научной литературы, посвящённой категории сложности изыскательских работ.

Конечно, первая линия является более надёжной и более основательной в научном отношении, но её осуществление требует нескольких лет работы, и поэтому мы вынуждены были оставить её и двигаться по второй линии, а для того чтобы гарантировать себя от грубых ошибок и обеспечить необходимый уровень точности и обоснованности самой разработки, надстроить над этим квазитеоретическим движением минимум необходимых методологических проработок, в частности — все то же методологическое программирование исследований с возможно более точным определением целей, ситуаций и проблем производственной разработки.

4.4.2

Наша цель и задача на этом этапе методологических разработок и научных исследований, очевидно, заключается в том, чтобы представить в виде единой схемы всю совокупность тех мыследействований из сферы проектно-изыскательского дела, которые так или иначе связаны с категориями сложности изыскательских работ.

При этом мы должны учесть и зафиксировать:

  1. Все виды, типы и формы употребления и использования категорий сложности:

    • в подготовке и формулировании заданий на изыскания, которые проходят в строительных, проектных и эксплуатационных учреждениях;
    • при оформлении и окончательном формулировании заданий на изыскания в руководящих инстанциях;
    • в организации производственных изыскательских работ, в частности, при их программировании и оргпроектировании;
    • при координации и соорганизации проектных и изыскательских работ;
    • при непосредственном производстве изыскательских работ;
    • при нормировке изыскательских работ;
    • при контроле над качеством, эффективностью и рентабельностью изыскательских работ и так далее.
  2. Все виды и типы работ, связанных с созданием категорий сложности:
    • в качестве средств организации и соорганизации проектных и изыскательских работ;
    • в качестве средств прямого руководства и оперативного управления изыскательскими работами, а также:
    • в качестве средств экономического регулирования и управления функционированием и развитием изыскательских организаций.
  3. Все виды и типы работ, связанных с корректировкой категорий сложности в целях совершенствования и развития всего проектно-изыскательского дела.
  4. Все исследования и описания категорий сложности, их назначения, функций и морфологии.

Когда эта работа будет проделана и мы получим достаточно полный набор всех этих систем и типов мыследействования, так или иначе связанных с категориями сложности изыскательских работ, мы должны будем определить, по возможности полнее, перечень мыследеятельностных связей и отношений, собирающих все эти системы мыследействования в одно структурное целое. По сути дела, это будет пространство жизни категорий сложности изыскательских работ, и именно в этом пространстве будут развёртываться все траектории движения категорий сложности от одних систем мыследействования к другим, от систем, производящих, оформляющих и фиксирующих их в виде норм и средств мыследеятельности, к системам, их использующим.

В принципе, перечень этих отношений и связей между системами мыследействования, входящими в сферу проектно-изыскательского дела, составляет проблему теории проектирования и изыскания, а также технических исследований и описаний сферы, но мы здесь пойдём по уже намеченной линии рефлексивных фиксаций опыта и перечислим лишь достаточно очевидные и наиболее важные виды и типы этих связей и отношений. К ним мы должны будем отнести:

  • связи кооперации любого вида и типа между действиями;
  • мыслительно-коммуникационные связи и отношения между актами мыследействования;
  • связи и отношения нормирования;
  • связи и отношения организации и руководства, то есть прямые административные отношения;
  • связи государственного контроля и социально-культурного управления, в том числе управления развитием;
  • познавательные связи — исследовательские, проектные, программные, — которые можно рассматривать как связи информационного обеспечения;
  • связи материального обеспечения, включая сюда также подготовку и переподготовку кадров, и так далее.

Хотя число этих связей не так уж велико, тем не менее, даже при таком их количестве структура этого фрагмента сферы ПИР оказывается чрезмерно сложной для начала работы, и поэтому мы производим весьма существенное упрощение, сводя все эти отношения и связи к двум типам: связям координации и связям субординации, которые для начала мы рассматриваем прежде всего в чисто системном духе как «горизонтальные» и «вертикальные» связи.

Чтобы перевести это в соответствующую графику схем, мы производим новую интерпретацию этих двух типов связей и трактуем координационно-горизонтальные связи как связи кооперативного типа (в самом широком смысле), которые мы можем представлять в формах хотя и разветвлённого, но линейного развёртывания работ, а субординационно-вертикальные связи — как оргтехнические. Эти интерпретации сразу же позволяют нам ввести в работу описанные выше схемы ОТ-систем и зарисовать все множество выявленных нами систем и типов мыследействований, связанных с категориями сложности изыскательских работ, в виде многоэтажной, или многослойной, «колонии» (или популяции) ОТ-систем, каждая из единиц, или особей, которой в свою очередь является сложной и, возможно, многоэтажной ОТ-системой, с находящимися внутри неё ОТ-системами. И каждая из этих ОТ-систем функционирует и может развиваться достаточно автономно в рамках ОТ-отношения к ней систем более высокого этажа, или уровня.

В результате этой работы мы должны получить зонированное в соответствии с ОТ-отношениями и ОТ-связями пространство жизни категорий сложности изыскательских работ, на базе которого в дальнейшем мы сможем произвести анализ их функций и морфологического строения.

4.4.3

Не воспроизводя всех шагов этой работы, мы сразу же приведём результирующую схему ОТ-организации всех систем мыследействования из сферы ПИР, связанных с категориями сложности (см. Pис. 4.8.), а затем уже, базируясь на этой схеме, во-первых, обсудим способы, какими мы её прорисовали, отметим все тонкие и принципиальные моменты в этой работе, а во-вторых, на дальнейших этапах исследования, проведём более детализированный анализ функций и назначения категорий сложности работ во всех этих системах мыследействования, а также роли этих категорий в обеспечении связей организации, координации и соорганизации этих систем.

Начнём мы с некоторых общих формальных характеристик самой схемы и представленной в ней идеальной системы.

Первое, что здесь должно быть отмечено, это то, что прорисованная нами схема в своём общем контуре является ОТ-схемой первого типа, то есть чисто структурной: она не содержит никаких компонентов автономного естественного изменения систем мыследействования, ОТ-преобразований и «шагов» развития каких-либо составляющих; всё это, если понадобится, нам нужно будет вводить специально, развёртывая эту схему дальше.

Второе, что здесь должно быть специально отмечено, — и это уже принципиальные и достаточно тонкие моменты, — это то, что данная схема представляет соорганизацию типичныхсистеммыследействования и в этом плане является абстрактной и сильно идеализированной схемой.

Понятие системы мыследействования вообще достаточно сложно — и дальше нам придётся неоднократно обсуждать этот момент с разных сторон, — а здесь для правильного понимания самой схемы и всех дальнейших её обсуждений необходимо и достаточно будет ввести и обсудить несколько основных различений и противопоставлений.

Рисунок 4.8. Схема систем мыследействования, связанных с созданием и использованием категорий сложности изыскательских работ.
  1. A. Заказы-задания.
  2. B. Результаты изысканий:
    1. Служба нормирования заказов на изыскания.
    2. Первый уровень руководства изысканиями.
    3. Технический отдел.
    4. Производственный отдел.
    5. Планово-производственный отдел.
    6. Изыскательские работы.
    7. Служба контроля качества изыскательских работ.
    8. Множество проектных работ.
    9. Второй уровень руководства изысканиями.
    10. Третий уровень руководства изысканиями.
    11. Служба разработки нормативной базы изысканий.
    12. Служба разработки категорий сложности.
    13. Служба социально-экономического планирования, регулирования и стимулирования.
    14. Службы государственного контроля и социокультурного управления.
    15. Технические и методические исследования в сфере ПИР.
    16. Методические, научные и оргтехнические исследования сферы ПИР.
    17. Система проектных разработок по теме.
    18. Система исследований по теме.

По назначению своему схема ОТ-соорганизации множеств автономных систем мыследействования принадлежит к числу теоретико-организационных схем. Она вводится в качестве абстрактного и идеализированного промежуточного средства при проектировании или исследовании систем организации и как такое промежуточное средство должна быть противопоставлена, с одной стороны, системе работ, а с другой стороны:

  • системе позиций как таковых;
  • системе учрежденческих «мест»;
  • функциональной структуре учреждения;
  • морфологической организации учреждения.

ОТ-соорганизация систем мыследействования, следовательно, стоит в достаточно длинном ряду теоретико-организационных различений и предназначена в первую очередь для проработки форм технической организации систем мыследействования, в частности — для анализа и проектирования форм сферной и полисферной организации мыследеятельности (момент, который мы хотим специально обсудить ниже).

И последнее, что должно быть отмечено при формальном анализе схемы, это то, что она сознательно строится в достаточно неопределённом виде: все связи и отношения между системами мыследействований, которые мы выше перечисляли, учитываются, но не фиксируются в схеме, остаются неопределёнными, а главными смыслонесущими и значащими элементами фигуры схемы являются границы между системами мыследействований. При этом каждая граница является полисемантическим образованием: она может интерпретироваться и как граница простой производственной системы мыследействования, и как граница сложной ОТ-системы, и как граница целой популяции из разнообразных систем мыследействования. Именно поэтому в графике схемы много незакрытых, незамкнутых систем, имеющих потенциальное оргтехническое отношение ко многим системам мыследействований из нижележащих этажей, или слоев, системы, но это потенциальное ОТ-отношение будет актуализироваться и реализоваться на большую или меньшую глубину в зависимости от целей и задач её оргтехнического действия.

4.4.4

Если теперь перейти к содержательному анализу схемы, то прежде всего надо отметить, что в ядре её расположены две сложные полисистемы, находящиеся в производственных связях друг с другом:

  1. Система проектирования, представленная на этих шагах анализа только заказчиком на изыскания и тем проектировщиком (или изыскателем, работающим в проектной организации), который принимает и оценивает продукты и результаты изыскательской работы, — эти два блока проектной организации изображены на схеме слева и отмечены цифрами 1 и 7.
  2. Система изысканий, представленная на схеме значительно более детализированно, нежели система проектирования, имеет много различенных блоков, которые помечены цифрами от 2 до 8 и далее от 9 до 12 (их мы будем обсуждать ниже).

Система изысканий включает в свой состав (в форме систем мыследействований) несколько блоков.

Первый уровень руководства изыскательскими учреждениями отмечен на схеме цифрой 2. Ведущие технические позиции в техническом отделе учреждения — пока мы их рассматриваем только как набор систем мыследействования — отмечены на схеме цифрой 3. Ведущие административные и профессионально-технические позиции производственного отдела — пока они все поставлены в один ряд — обозначены на схеме цифрой 4. Блок систем мыследействования, соответствующий основным позициям планово-производственного отдела, которые тоже пока предстают перед нами в одном ряду, обозначен цифрой 5. Множество изыскательских работ, осуществляемых данным изыскательским учреждением, представленное на схеме в особом пространстве работ, помещённом хотя и в общую схему систем мыследействования, но отдельно от самих систем мыследействования и как бы в параллель с ними, отмечено цифрой 6.

На этот момент надо обратить особое внимание: в предшествующих главах работы мы стремились показать, что исследование категорий сложности изыскательских работ будет адекватным реальному положению дел только в том случае, если сами эти категории будут рассматриваться как социокультурные объекты, то есть как существующие одновременно и в системах норм, и в системах их реализации (или, в других терминах и понятиях, как существующие одновременно в парадигматических и синтагматических системах, связанных друг с другом сложными двусторонними мыследеятельными отношениями и связями парадигматизации ситуации и синтагматизации парадигматических систем), но при этом природа реализаций (или синтагматических систем) практически никак не раскрывалась и не расшифровывалась. Затем, чтобы реализовать эти общие методологические системодеятельные требования, мы сменили системо-деятельностный подход на мыследействовательный и начали рассматривать системы мыследействований. Но при этом пока не было никаких утверждений, что анализ категорий сложности изыскательских работ на полях из множества систем мыследействований и есть тот самый реализационный, или синтагматический, подход, который сможет обеспечить нам адекватное исследование категорий сложности изыскательских работ как социокультурных объектов. Даже наоборот, при обсуждении этого круга вопросов постоянно подчёркивалось, что реализационный, или синтагматический, анализ предполагает обращение непосредственно к процессам работ и только там, при непосредственном употреблении категорий сложности в процессах подготовки, прямой организации и непосредственного проведения изысканий, можно найти тот реализационный, или синтагматический, контекст, в котором категории сложности работ приобретают свой смысл и свою непосредственно деятельностную значимость. А системы мыследействований вводились нами как своего рода промежуточная абстрактная идеализация, которая необходима для предварительной исследовательской организации всего безграничного и безбрежного моря разных работ, которые организуются, оцениваются и нормируются с помощью категорий сложности.

Из сказанного следует, что ОТ-системы и ОТ-полисистемы, мыследействований являются абстрактными и идеализированными системами совсем особого рода, занимающими промежуточное положение между парадигматическими и собственно синтагматическими системами деятельности. Наверное, можно сказать, что системы мыследействований — это особого рода сложные и гетерогенные «машины» (или «мегамашины»), производящие системы работ. И именно так их надо рассматривать. Но тогда они суть не процессы, а структуры, и они не ситуационны, а структурно-инвариантны и представляют собой особую организационную сущность, лежащую как бы по другую сторону от системы норм, эталонов и образцов деятельности (если рассматривать их относительно процессов работ), своего рода социальное условие, определяющее саму возможность деятельности и мыследеятельности как вообще для человечества в целом, так и для отдельных индивидов, их групп и коллективов, в частности, и транслируемое в качестве социального условия деятельности подобно тому, как по другую сторону от работ транслируются нормы, эталоны и образцы, хотя, конечно, в других организованностях и структурах и на основе иных механизмов.

И именно потому, что системы мыследействований не являются собственно процессами и собственно реализациями и синтагматикой, на которую нам нужно выйти, а представляют собой лишь промежуточную инстанцию в этом движении к работам, нам приходится включать в структуры и в пространство систем мыследействований ещё особое внутреннее пространство для процессов работ и рассматривать последние как производимые этой системой мыследействований (конечно, вместе с другими «производящими» системами).

Таким образом, в силу внешних, казалось бы, условий и принципов научно-исследовательского подхода, в схеме, изображающей изыскания, появляется ещё пространство специфически процессуальных образований — работ, производимых сложной ОТ-системой мыследействований как своего рода «машиной» или «мегамашиной» (система 6); и по аналогии с ней, чтобы добиться единообразия в схематических представлениях, мы вводим такое же пространство и такое же множество работ в системе проектирования — на схеме оно отмечено цифрой 8; Далее на схеме в виде ОТ-надстройки изображена, как принадлежащая к системе изысканий, служба руководства второго уровня — на схеме мы отметили эту систему мыследействований цифрой 9.

Над системой руководства второго уровня в соответствии с той же идеей ОТ-системы надстраивается служба организации и руководства третьего уровня — на схеме она маркирована цифрой 10.

Далее идут в параллель друг к другу две ОТ-службы, точно так же входящие в систему изысканий: служба разработки нормативной базы изысканий (она обозначена на схеме цифрой 11) и выделенная из неё (в интересах проводимого нами сейчас исследования) служба разработки категорий сложности как средств, регулирующих организацию изысканий, корректирующих использование норм и нормативов при оценке произведённых работ и финансовых расчётах по ним (эта система мыследействований обозначена цифрой 12).

Над всеми прорисованными таким образом системами мыследействований, как изыскательскими, так и проектными, надстраиваются ещё две системы организации, руководства и управления, построенные на принципиально разных основаниях, конкурирующие друг с другом, нередко разрушающие друг друга и всегда друг друга дополняющие. Первая их них — это система планово-экономического управления и социально-экономического стимулирования и регулирования (она обозначена цифрой 13), а вторая — службы государственного контроля, социально-производственного руководства и социокультурного управления, которые включают в себя среди прочего также и службы управления развитием сферы ПИР (входящие сюда системы мыследействований обозначены цифрами 14, 15 и 16.

Вся очерченная таким образом совокупность сложных ОТ-систем и ОТ-полисистем дополняется ещё двумя системами исследований и разработок; это — довольно условный шаг, так как системы исследований и разработок в настоящее время (как это было выяснено в специальных методологических исследованиях) распались уже по крайней мере на четыре большие области, которые собирают в себе научные исследования и разработки принципиально разных типов, и, следовательно, здесь надо было бы изображать по меньшей мере четыре разные системы исследований и разработок, но так как нас сейчас интересуют не исследования и разработки в сфере, а только категории сложности и их движение в разных системах мыследействований, мы можем чуть упростить схему и зарисовать всего две системы НИР: одна из них — это система методологических, естественнонаучных и организационно-технических исследований сферы ПИР (она обозначена цифрой 17, а другая система — это технические и методические исследования в сфере ПИР (она обозначена цифрой 18). Повторим ещё раз, что это членение НИР на две системы задаётся без какого-либо имманентного анализа самих исследований и разработок и без системо-мыследеятельностного анализа места и функций научных исследований в сфере ПИР только для того, чтобы отметить, что категории сложности изыскательских работ в своих движениях по системам мыследействований обязательно должны проходить среди прочего и через системы научных и методологических исследований и разработок.

Всю эту схему систем мыследействований, связанных с категориями сложности изыскательских работ, завершают и замыкают ещё две системы, и это своего рода авторефлексия проводимой нами здесь разработки. Первая из этих систем — это система проектных разработок, инициированных данным тематическим заданием; сюда попадает сам заказчик и все группы аналитиков и проектировщиков из проектной части отдела, а также все организации-соисполнители (это система 19). Вторая — это система собственно научных и методологических исследований, которые должны быть проведены в порядке разработки тематического задания и должны обеспечить создание эффективных проектных предложений по теме (на схеме эта система обозначена цифрой 20).

4.4.5

Подобно тому, как это уже был разобрано в случае с системо-деятельностной схемой воспроизводства с трансляцией культуры и отношениями нормировки, мы и для этой ОТ-схемы с множеством систем мыследействований можем установить основные направления и принципы её использования в анализе категорий сложности изыскательских работ.

Прежде всего эта схема может использоваться в качестве оргсхемы, определяющей число и характер «заинтересованных» позиционеров, и уже одно это открывает принципиально новые направления для организации исследований. Если, к примеру, нам надо начать исследование функций и назначения категорий сложности, то мы можем, пользуясь этой схемой, собрать полный состав заинтересованных позиционеров — теперь мы уже отчётливо представляем себе их число и место каждого в сфере проектирования и изысканий — и задать им очень точные серии вопросов, помогающих им, исходя из опыта их производственной работы, рефлективно выделить и зафиксировать как формы и способы осознания ими нормативно представленных категорий сложности, так и реальные способы употребления этих категорий в различных социально-производственных ситуациях. Дальше, если нас не удовлетворят результаты этих опросов (по типу интервью), мы можем развернуть это направление исследований в форму организационно-деятельностной игры [Щедровицкий 1983 a; Щедровицкий, Котельников 1983 c] и дополнить рефлексивные отчёты на основе опыта производственной работы реальным имитационным проигрыванием и проговариванием в коммуникации с другими позиционерами (причем в ситуации, предельно приближённой к производственным условиям) и таким образом выйти к подлинным имитационно-экспериментальным исследованиям систем мыследействования и функционирования в них (или употребления в мыследействии) категорий сложности изыскательских работ.

Но точно так же мы можем проинтерпретировать и использовать эту схему в качестве онтологической. Здесь, то есть внутри этого употребления, есть несколько принципиально разных вариантов. В одном случае мы можем взять эту схему как задающую объектную мыследействовательную рамку для категорий сложности изыскательских работ как объекта совсем иного рода и типа, объекта, к которому мы должны будем выйти потом в ходе наших исследований; напомним, что в этом случае мы говорим о задании объемлющей системы объекта и должны ещё специально выяснять, в каких отношениях друг к другу будут стоять эти объекты (ср. главу 2). В другом случае мы будем рассматривать эту схему как задающую основной объект исследования и, следовательно, должны будем выявлять и фиксировать категории сложности изыскательских работ не в виде самостоятельного системного объекта (пусть даже фокусированного на организованностях материала), а в виде элемента, функционирующего в системах мыследействования и прорисовывать категории сложности изыскательских работ прямо по схемам мыследействования или на них.

Если говорить на языке предметных представлений, то эти два случая различаются между собой тем, что в первом случае мы исследуем категории сложности изыскательских работ на объектном фоне систем мыследействования, а во втором случае исследуем категории сложности в качестве функциональных и морфологических элементов систем мыследеятельности. По-видимому, в этом втором случае мы уже должны переходить от мыследействовательного подхода к системо-мыследеятельностному, но это пока только самая предварительная гипотеза, которая требует тщательной проверки и проработки. Точно так же мы можем предположить, что в первом случае мы можем рассмотреть категории сложности изыскательских работ как имеющие свои самостоятельные квазиестественные траектории жизни — функционирования и развития, а во втором случае, например, — как средства организации, руководства и управления или как средства соорганизации и координации работ, определённым образом используемые всеми зафиксированными позиционерами.

Содержание
Новые произведения
Популярные произведения