Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Дмитрий Ефременко. Введение в оценку техники. Глава 7. Нормативная оценка техники

7.1. Цели, ценности, нормы

Обоснование концепции оценки техники существенным образом зависит от того, рассматривается ли оценка техники в качестве научной экспертизы и прогноза, в качестве ценностного нормативного суждения или же как синтез первого и второго. За этой постановкой вопроса стоит противопоставление двух позиций:

  1. Оценка техники является научным исследованием, имеющим свою специфику (междисциплинарность, ориентация на поддержку принятия политических решений, необходимость обсуждения результатов исследования с привлечением представителей общественности и так далее).
  2. Оценка техники является научно обоснованным мероприятием, имеющим общественную значимость.

В конечном счёте такое противопоставление уходит своими корнями к кантовскому различению теоретического и практического разума. Попытка примирения обоих точек зрения вполне допустима, но всё же она предполагает не равноудалённость, а преимущественную ориентацию на одну из позиций 269. И уже в рамках этой попытки необходимо рассмотрение этической и аксиологической проблематики.

Должна ли оценка техники декларировать «свободу от ценностей» или же её необходимым элементом является нормативное ценностное суждение? Споры об этом не утихают до сих пор, но особенно активными они были в конце 1970-х — начале 1990-х годов. Прежде чем проанализировать их содержание, необходимо сделать ряд предварительных замечаний.

В рамках философии и социологии техники достаточно обоснованным и перспективным является целостный, интегративный подход, когда техника изначально выступает нерасчленённой на такие компоненты как деятельность, феномен природы (переход от первой ко второй природе) и феномен культуры 270. В случае оценки техники такое расчленение оправданно только на определённых, хотя и необходимых, стадиях анализа. Но эти замечания ни в коей мере не означают, что можно вообще игнорировать категории деятельности и культуры, взятые автономно. Так, специфицируемая деятельности категория цели является одной из ключевых. Целью можно назвать то мыслимое и возможное положение вещей (артефакт, процесс, состояние, деятельность, взаимосвязь и так далее), которое субъект действия (конкретно: технической деятельности) стремится достигнуть. Осуществление цели возможно при помощи определённых средств, которые в других обстоятельствах сами выступают в качестве целей, и, наоборот, цели могут рассматриваться в качестве средств. Иначе говоря, различие между целью и средством нельзя считать фундаментальным, это есть различие отношения.

Но чем обусловлена постановка цели? Каковы критерии выбора средств для её достижения? На основании чего предполагаемые последствия реализации цели считаются приемлемыми или, напротив, таковыми, что от осуществления цели приходится отказываться? Здесь уже необходимо обращение к ключевой категории культуры — к ценности. Разумеется, в этом случае нельзя абстрагироваться от исторического подхода, поскольку в традиционной культуре существовал страхующий или фильтрующий механизм в отношении деятельности, а после распада этого механизма наступила эпоха господства инструментальности. Пагубность этого господства была осознана не сразу, да и прежде чем отдельные предостерегающие голоса слились в мощный хор, времени прошло немало. Если говорить о технической деятельности, то один из первых конструктивных голосов принадлежал В. Зомбарту. В своей книге «Германский социализм» (1934) Зомбарт писал: «Процесс внедрения того или иного вида техники должен сопровождаться всесторонним анализом тех ценностей, которые эта техника затрагивает. При этом ведущей точкой зрения должно быть понимание того, что техника всегда играет служебную роль и её применение должно способствовать достижению определённых целей» 271.

Спустя без малого 40 лет, уже на волне широкой обеспокоенности проблемами исчерпания ресурсов, тенденциями и последствиями технического развития, А. Тоффлер пришёл к выводу о том, что при введении новых технологий необходимо обязательно принимать во внимание вторичные социальные и культурные эффекты. «Мы должны попытаться заранее предвидеть, оценить по мере возможности их природу, силу и длительность. Там, где такие эффекты по всей вероятности сопряжены с серьёзным ущербом, мы должны быть готовы блокировать новые технологии» 272. С другой стороны, принципиальное значение имеет воздействие новых технологий на систему ценностей общества. Тоффлер считает, что должна появиться новая профессия «прогнозиста воздействия на ценности». По его мнению, такие специалисты, использующие в своей работе научные методы, должны работать в каждой корпорации, исследовательской лаборатории, правительственном агентстве или фонде, где занимаются технологическими инновациями. «Только при условии, что потенциал воздействия на ценности выявлен полностью и открыт для общественного обсуждения заблаговременно, мы можем добиться чего-нибудь в достижении контроля над техническим будущим» 273.

Ценность есть нечто значимое для субъекта действия (а также интерсубъективно), выражающее признание, востребованность, уважение, необходимость чего-либо, и служащее для ориентации или обоснования типа деятельности или положения вещей, желаемого или существующего. Ценность нужно рассматривать как результат индивидуального и социального развития, обусловленного культурной, социальной и природной средой. Изначально субъективная ценность получает интерсубъективное признание в культуре, вплетаясь в ткань других ценностей (системы ценностей), которые находятся в постоянном изменении, могут как взаимодополнять, так и взаимоотрицать друг друга (ценностный плюрализм). Деятельность при этом выступает как опосредованная целеполаганием объективация ценностей.

Возникает вопрос о соотношении техники и ценностей. Мы исходим из трактовки этого соотношения как динамического и взаимообуславливающего. Акт создания техники и техническое действие являются ценностно мотивированными вне зависимости от того, насколько инженер, изобретатель или иной социальный актор осознает это. Ценности объективируются технической деятельностью. Но каким образом? Создание артефакта или разработка технологии (а также их последующее использование) как объективация ценностей представляет собой с этой точки зрения вклад в развитие, стабилизацию или изменение системы ценностей, то есть акт социокультурной коммуникации. Системы ценностей являются наиболее важным атрибутом социокультурной реальности, а любое техническое действие есть очередная метаморфоза этой реальности и приглашение к коммуникации, то есть к последующим метаморфозам. Дальнейшее существование артефакта или технологии, осознанное как социокультурная коммуникация, есть то или иное взаимодействие с системой ценностей, её изменение и выявление в ходе этого взаимодействия новых ценностных смыслов, стимулирующих дальнейшую техническую деятельность. Как писал американский философ К. Боулдинг, «куры ценностей производили яйца техники, яйца техники — кур ценностей со все возрастающей и расширяющейся продуктивностью» 274.

Частным случаем здесь оказывается то, что Д. Джонсон называет поддержкой воплощённых в технике ценностей: «Техника является ценностно нагруженной в том смысле, что её использование поддерживает ценности, создавшие её. Например, используя пластиковые пластмассовые бутылки для воды, человек поддерживает нефтяную зависимость, а значит и империалистические правительства. Ценности воплощены в технике в том смысле, что акт покупки и / или использования техники неявно влечёт за собой поддержку институтов, действующих лиц и типов политики, в которых воплощены ценности» 275. Это именно частный случай, поскольку в процессе социокультурной коммуникации первоначальное изобретение может получить иную ценностную нагрузку или интерпретацию (иное прочтение ценностей). Речь идёт о выявлении символических (а не функциональных) смыслов конкретной техники в культуре. Тот же автомобиль может в определённом социокультурном контексте выступать как символ престижа или сексуальности. Разумеется, основное внимание при этом должно быть сосредоточено не на анализе ценностных оснований целей конкретного технического проекта, а на анализе динамики социокультурного контекста.

Наконец, необходимо эксплицировать понятие нормы. Нормы — это регулятивы поведения (деятельности) в отношениях человека к другому человеку, обществу и природе. Причём это социально признанные, надиндивидуальные регулятивы, отказ от соблюдения которых влечёт за собой определённые санкции. Можно сказать, что норма выступает как более высокая степень конкретизации и интерсубъективного признания ценности.

7.2. Дискуссии по аксиологическим проблемам в связи с развитием концепции оценки техники

Анализ проблематики ценностей в оценке техники оказывается далеко не простой задачей. Как уже отмечалось выше, аксиологический аспект оценки техники был предметом оживлённых дискуссий в конце 1970-х — начале 1990-х годов. Институционализация и практика оценки техники далеко не соответствовали той роли ценностной экспертизы, на которой настаивал, в частности, А. Тоффлер. Для Бюро по оценке техники при Конгрессе США (ОТА) отказ от нормативных предписаний и оценочных суждений являлся одним из основных принципов работы, поскольку в концепции ОТА такие предписания и суждения целиком и полностью относятся к прерогативам принимающей политические решения инстанции. Задача ОТА должна была сводиться к обеспечению Конгресса США максимально полной информацией о всех возможных последствиях техники и вариантах действий. По сути дела крупнейшая ТА-организация ориентировалась на первую позицию, обозначенную в начале настоящей главы: оценка техники является специализированным научным исследованием, для которого характерны объективность и «свобода от ценностей» в веберовском смысле («… задачей эмпирической науки не может быть создание обязательных норм и идеалов, из которых потом будут выведены рецепты для практической деятельности» 276). Согласно этой позиции, именно в качестве эмпирического научного исследования оценка техники не должна выражать ценностных суждений и устанавливать предписывающие нормы. Оценка техники при таком подходе может быть только дескриптивной.

Здесь, собственно, обнаруживает себя различие отношений ценности и ценностных суждений (или собственно оценки), выявленное ещё Г. Риккертом 277. Ценностные аспекты деятельности (например, технической) вполне могут быть предметом объективного научного исследования, претендующего на «свободу от ценностей». Что же касается ценностного суждения, то оно непосредственно сопряжено с деятельностью, предполагает выявление или установление соответствующей нормы для этой деятельности.

Неудивительно, что «ценностно-нейтральный» подход, возобладавший с начала 1970-х годов в оценке техники, вызывал немало споров. В качестве примера таких дискуссий можно привести американо-германскую конференцию по философии техники, проходившую в апреле 1981 года в Бад-Хомбурге (ФРГ). На этой конференции с критикой методологии и доминирующей концепции оценки техники выступил американский философ С. Карпентер.

Карпентер критиковал не столько отказ от нормативных суждений в оценке техники в силу требований научной объективности, сколько обоснование этого отказа представлениями о ценностной нейтральности самой техники. Такие представления основаны на техническом детерминизме, трактующем технику в качестве автономной сферы, которая имеет свою собственную внутреннюю логику развития и характеризуется лишь в плане функциональности. Привнесение ценностных моментов могло бы с этой точки зрения лишь ухудшить качество технических решений. Между тем ценности имплицитно присутствуют в каждом техническом решении, и, следовательно, «свобода от ценностей» самой техники является крайне относительной.

Карпентер указывает также на то, что понимание техники как прикладной естественной науки и во многом с этим связанное злоупотребление квантитативными показателями в ущерб качественному анализу, существенно снижает возможности оценки техники в подготовке политических решений. Кроме того, по мнению Карпентера, фундаментальный недостаток исходной концепции оценки техники состоит в том, что выявляя те или иные негативные воздействия конкретной техники, она предлагает преодолевать их с использованием возможностей той же самой техники и не пытается найти радикальную альтернативу. Преодоление этих недостатков могло бы открыть путь к новому типу оценки техники 278.

Карпентер указывает, что оценка техники нового типа и в целом выбор технических решений должны быть основаны на нормативной теории ценностей технической деятельности — техноаксиологии. Техноаксиология должна базироваться на двух постулатах: высокая эффективность техники, включая её долгосрочную надёжность, и устранение или минимизация негативных последствий её использования. Первый постулат Карпентер истолковывает радикально, указывая на необходимость принципиально новых подходов к потреблению для целей технического развития невозобновимых ресурсов (в этом плане идеи Карпентера явились одним из предвосхищений концепции устойчивого развития). Он также требует перехода к альтернативной технике 279, способствующей приспособлению человека к природным условиям, а не окружающей среды — к нуждам человека.

Постулат минимизации негативных последствий означает, что техника должна быть безопасной и соразмерной возможностям тех людей, которые имеют с ней дело. За этим требованием, по сути дела, стоит понимание того, что техника должна способствовать социальной интеграции, а не отчуждению.

Карпентер признает, что предлагаемый им подход не может быть с лёгкостью воспринят всеми специалистами и переведён в практическую плоскость. Скорее, техноаксиология должна служить некоторым общим ориентиром и интегрирующим фактором нового типа оценки техники.

В сущности, Карпентер подводит нас к некоторым важным проблемам, но не решает их. Прежде всего, претендующая на полноту оценка техники не может игнорировать ценностную проблематику хотя бы в том смысле, что любой предмет ТА-исследования уже имеет ценностный контекст. Далеко не всегда имеет смысл его специально эксплицировать (особенно если речь идёт о ценностях, характеризующих инструментальность действия), но в ряде случаев, когда возникают специфические моральные проблемы (скажем, при трансплантации органов или обсуждении допустимости эвтаназии) и перспектива дальнейшего изменения системы ценностей, такая экспликация становится необходимой.

Другая проблема, которая для Карпентера является более значимой, — это те ценности, которые могли бы иметь нормативное значение в процедуре оценки техники. Иначе говоря, речь идёт о ценностном обосновании выводов ТА-исследования. Возможна ли в принципе в ТА-исследовании апелляция к стабильным нормам и ценностям? Или же можно вести речь только о нормах ad hoc? С другой стороны, само конституирование оценки техники означает некоторое нормативное предписание в отношении ТА-исследования. В. Циммерли — ещё один участник американо-германской конференции в Бад-Хомбурге — указывал в этой связи на возможность атрибутирования оценке техники негативных или «защитных» норм (сформулированных в кантовской манере), например: «Воздержись от любого действия, если ты на основании твоей оценки последствий не можешь быть уверенным в желательности или нежелательности предполагаемых последствий» 280. Правда, практическое следование этой максиме чаще всего относится к сфере благих пожеланий.

7.3. Директива Союза немецких инженеров «Оценка техники: понятия и основания»

Конференция в Бад-Хомбурге стимулировала дальнейший интерес исследователей к аксиологической проблематике оценки техники. Большинство немецких участников этой конференции (Г. Рополь, Ф. Рапп, А. Хунинг, Х. Закссе, В. Циммерли, Х. Ленк) вскоре приняли участие в проекте, который до сих пор является наиболее значимой попыткой развития концепции оценки техники. Речь идёт о разработке директивы Союза немецких инженеров 3780 «Оценка техники: понятия и основания», утверждённой в марте 1991 года.

Основанный в 1856 году Союз немецких инженеров (СНИ) является наиболее авторитетным инженерным объединением Германии. Уже после Первой мировой войны в деятельности СНИ значительное внимание стало уделяться социально-философским и этическим проблемам технического развития (обсуждение книги Э. Чиммера «Философия техники» 281, сотрудничество видных деятелей СНИ с пионером философии техники в России П. К. Энгельмейером 282, очень значительное влияние на «идеологию» Союза Ф. Дессауэра 283 и так далее). Началом систематического исследования философских оснований инженерно-технической деятельности явилось формирование в 1956 году исследовательской группы СНИ «Человек и техника». В работе этой группы так или иначе участвовали все ведущие философы техники ФРГ (по оценке А. Хунинга, только М. Хайдеггер, К. Ясперс и представители Франкфуртской школы не были привлечены к её работе 284). В первой половине 1970-х годов большое внимание аксиологической проблематике техники уделяли С. Мозер и А. Хунинг; с началом в 1973 году дискуссии об институционализации оценки техники в Западной Германии (см. Главу 2, разд. 4) центре внимания исследователей оказались ценностные основания ТА.

В 1985 году Бундестаг ФРГ учредил анкетную комиссию по оценке техники, задача которой состояла в подготовке предложений по институционализации ТА. В работе этой комиссии принимали участие многие видные специалисты по естественным, техническим и гуманитарным наукам. В порядке поддержки инициативы парламентариев Союз немецких инженеров санкционировал разработку директивы «Оценка техники: понятия и основания», для чего в рамках СНИ был создан специальный комитет, который вёл работу как над общими основаниями оценки техники, так и конкретные исследования 285. Однако к началу 1990-х годов выявились концептуальные расхождения между комиссией Бундестага и комитетом СНИ. Это выразилось даже на уровне терминологии: Бундестаг для наименования своей ТA-организации предпочёл термин «Technikfolgenabschdtzung», означающий преимущественно дескриптивную оценку последствий, тогда как СНИ настаивал на термине «Technikbewertung», который предполагает нормативную оценку (соотнесение с ценностями — Werte).

Основная задача директивы СНИ «Оценка техники: понятия и основания» состояла в экспликации основных понятий, а также норм и ценностных оснований, на которые могла бы ориентироваться оценки техники. При этом вовсе не ставилась задача разработать некий общеприменимый эталон оценки техники. В директиве было дано следующее определение оценки техники:

«Оценка техники означает планомерное, систематическое, организованное мероприятие, в рамках которого — анализируются состояние техники и возможности её развития, — оцениваются непосредственные и опосредованные технические, экономические, санитарные, экологические, гуманитарные, социальные и другие последствия этой техники и возможные альтернативы, — на основе определённых целей и ценностей высказываются суждения об этих последствиях или формулируются дополнительные требования к техническим разработкам, — вырабатываются деятельностные и содержательные возможности, чтобы создать предпосылки для принятия обоснованных решений и их реализации соответствующими институтами» 286.

Главная особенность этого определения состояла в требовании соотнесения предполагаемых последствий с целями и ценностями. Как отмечали авторы директивы, «техническое развитие основано не только на возможности и знании, но также существенным образом на выборе между различными возможностями. Но выбор решения в конечном счёте связан, явно или неявно, с ценностями» 287. Несмотря на всю сложность отношений в системах целей и ценностей, их обусловленность структурной организацией, а также ситуативными и практическими обстоятельствами, авторы директивы поставили задачу разработать каталог ценностей, релевантных технической деятельности, на которые могла бы ориентироваться оценка техники. Принципиальной основой для разработки такого каталога была декларированная СНИ ориентация на обеспечение и улучшение жизненных возможностей человека через развитие и осмысленное применение технических средств.

В директиве СНИ перечисляются и комментируются 8 основных ценностей (т. н. «октагон»): функциональность, экономичность, благосостояние, безопасность, здоровье, качество окружающей среды, развитие личности, качество общества. Авторы директивы указывают, что эти ценности не равнозначны. Для определения направления и обоснования технического развития решающую роль играют ценности качества общества и развития личности. По отношению к ним ценности качества окружающей среды и благосостояния играют подчинённую или инструментальную роль. К собственно «техническим» ценностям здесь относится лишь функциональность, поскольку только она непосредственно связана с техническими артефактами или процессами, и чаще всего именно она оказывает основное влияние на выработку конкретных целей инженерно-технической деятельности. Все прочие ценности в содержательном отношении являются не-техническими или внетехническими. Однако они обязательно должны приниматься во внимание при подготовке технических решений, и в, частности, при оценке техники. Каждой ценности в директиве СНИ даётся соответствующее пояснение, включая истолкование других, соподчиненых ценностей.

Функциональность технической системы состоит в том, что при соответствующих условиях и использовании необходимых средств достигается желаемое воздействие. Функциональность связана со структурной организацией системы, свойства которой соответствуют тем или иным человеческим потребностям. Правда функциональность нельзя истолковывать в том смысле, что все потенциально реализуемое обязательно должно быть реализовано.

В принципе функциональность предполагает максимизацию основных полезных эффектов технической системы (скорость, ёмкость, мощность, etc). Сама техническая система при этом должна отличаться более совершенной структурной организацией, характеризующейся такими качествами как простота, точность, продолжительность функционирования, надёжность и так далее. Техническая эффективность кроме того может быть выражена в КПД, уровне энерго- и материалоёмкости, производительности и других показателях, которые тесно связаны с ценностями экономичности или рентабельности.

Экономичность (рентабельность) понимается прежде всего как получение максимальной прибыли при наименьших производственных затратах. Экономичность обусловлена рациональным использованием ресурсов (материалы, энергия, рабочая сила, средства производства и так далее), необходимых для создания или функционирования технической системы. В конечном счёте здесь преследуется цель самосохранения хозяйственной единицы в рыночной среде и её экономического роста, который позволяет также добиваться многих других целей — сохранения рабочих мест, поддержания социального престижа предпринимателя и так далее. Следует отметить, однако, что в директиве СНИ экономичность трактуется в микроэкономическом контексте, тогда как в макроэкономическом и социальном контексте на первый план выходит ценность благосостояния.

Уровень благосостояния характеризует экономическую систему; экономичность (рентабельность) отдельных хозяйственных единиц в принципе должна способствовать процветанию экономической системы в целом. Под благосостоянием понимается материальное благополучие населения и максимально широкое удовлетворение разнообразных потребностей людей при помощи различных товаров и услуг. Важным показателем благосостояния является количественный рост совокупного общественного продукта (исчисленная в ценовом выражении сумма произведённых обществом товаров и услуг). Однако квантитативные показатели благосостояния нельзя переоценивать, поскольку, например, увеличение числа автомобильных аварий может вести к росту товарооборота, но говорить при этом о росте благосостояния едва ли уместно. С другой стороны, эти показатели не учитывают многие виды социально-полезной деятельности (например, труд в домашнем хозяйстве).

С ценностью благосостояния связаны также макроэкономические цели повышения конкурентоспособности на мировом рынке, обеспечения полной занятости, справедливого распределения и так далее. Однако во многих случаях эти цели могут противоречить друг другу.

К числу не-технических ценностей относится и безопасность, которая означает отсутствие угрозы жизни и физическому здоровью прежде всего тех людей, которые имеют дело непосредственно с конкретной техникой, но также и других людей или человечества в целом. Кроме того, безопасность предполагает ненанесение или минимизацию материального ущерба в результате функционирования технической системы. В связи с этим при техническом проектировании или внедрении новых технологий необходим расчёт вероятности нарушения безопасности, то есть количественную оценку риска. Речь при этом идёт о риске обслуживания (ущерб, связанный с функционированием технической системы в обычном режиме), риске отказа (нарушение нормального режима работы системы вследствие сбоя, в том числе в результате воздействия внешних факторов, например, природных катаклизмов), риске злоупотребления (нарушение нормального режима работы системы вследствие неправильного применения или обслуживания). Безопасность понимается как минимизация риска двух первых типов и надёжное устранение самой возможности риска третьего типа. В более общем плане безопасность означает уменьшение или хотя бы неувеличение совокупного риска для общества (и для будущих поколений) и окружающей среды.

В порядке предварительного комментария к этой рубрике каталога ценностей следует отметить, что (как и в случае с ценностью благосостояния) возможности квантитативных методов оценки риска, а значит и безопасности не следует абсолютизировать. Так, при индивидуальном применении технических устройств (например, автомобиля) риск отказа и риск злоупотребления оказываются существенно выше, чем, например, при строительстве и эксплуатации крупных технических сооружений. Также довольно трудно квантифицировать ущерб от различных типов излучения, возникающего при работе многих технических устройств. Во всяком случае энтузиазм в отношении «квантификации ценностей» и их переопределения в технических терминах, на чём в своё время настаивал Г. Маркузе 288, представляется неоправданным. Необходимость в качественных оценках не только не уменьшается, но и возрастает, причём особое значение имеет участие в этих оценках наряду с экспертами представителей общественности.

Безопасность получает нормативное регулирование в законодательстве, профессиональных кодексах, технических правилах, инструкциях, предписаниях, etc. Такое нормативное регулирование прочно вошло в техническую деятельность (особенно применительно к личной безопасности обслуживающего персонала). Возникает даже иллюзия того, что безопасность является такой же технической ценностью, как и функциональность. На самом деле это не так: безопасность вовсе не имманентна технической деятельности и техническим системам.

Здоровье понимается как хорошее телесное и психическое состояние организма человека. Оно определяется не только объективными показателями, но и субъективным самовосприятием. Здоровье выявляется в психофизической сопротивляемости организма внутренним и внешним нагрузкам. Индивидуальное и коллективное восприятие здоровья относительно, зависит от времени, окружающей среды и культуры. Техника способствует охране здоровья, лечению болезней, сокращению детской смертности и увеличению продолжительности жизни, но эти эффекты способствуют экспоненциальному росту населения и обострению связанных с ним глобальных проблем. Вместе с тем техника может создавать угрозы для здоровья, связанные как с нарушением безопасности технических систем, так и с их нормальным функционированием (профессиональные заболевания). Следовательно, ценность здоровья в технической деятельности означает минимизацию этих угроз.

Технизация ведёт также к негативному изменению образа жизни, ставя его во всё большую зависимость от искусственной среды и продуктов, приспосабливая к техническим ритмам. Опасности для здоровья связаны также с ухудшением состояния окружающей среды в результате техногенного воздействия. В этой связи особое значение приобретают ценности качества социальной и природной среды.

Качество окружающей среды является важной ценностью, характеризующей природные условия жизни человека, но также и культурные компоненты, к которым относится техника. Последнее, в частности, связано с тем, что большая часть поверхности планеты может рассматриваться как подвергшийся техногенному изменению ландшафт (культурный ландшафт).

Последствия техногенного воздействия на окружающую среду и особая значимость отношений между человеком и природой способствовали утверждению двух основных ценностных подходов:

a. Антропоцентристский подход рассматривает природу как средство достижения человеческих целей, которыми должна определяться мера воздействия и изменения окружающей среды.

b. Биоцентристский подход рассматривает природу как самоцель и особую ценность, включая признание её собственных прав, как минимум равноценных правам самого человека.

Два этих подхода имеют множество различных интерпретаций, но оба в отношении техники ориентируются на уменьшение негативного воздействия на окружающую среду (разрушение природных ландшафтов, исчезновение видов флоры и фауны, расходование природных ресурсов, загрязнение воздуха и воды, и так далее). В связи с этим возрастает значение такой характеристики техники, как совместимость с окружающей средой.

В директиве СНИ в качестве ценностей высшего порядка, которым соподчинены все прочие ценности, рассматриваются развитие личности и качество общества. Развитие личности означает как можно более полное раскрытие способностей и возможностей человека; как социальное существо человек может развиваться лишь во взаимодействии и взаимовлиянии с другими людьми. В этом плане развитие личности конкретного человека находит свои пределы там, где оно препятствует раскрытию личности другого человека. Особенности межчеловеческих отношений и надличностных связей, характеризующие взаимное влияния личностей и групп, обозначаются как качество общества. Техника способна оказать на качество общества и на развитие личности очень сильное влияние. В конечном счёте техническое развитие обязательно должно быть соотнесено с этими двумя ценностями, с которыми в иерархическом соотношении находится ряд других ценностей: свобода деятельности, информации и мнений, креативновсть, возможности участия, право на частную жизнь, социальные контакты и признание, солидарность и сотрудничество, культурная идентичность, порядок и стабильность, транспарентность и открытость, справедливость. Эта иерархия ценностей, в частности, предполагает, что решения в отношении технической политики должны приниматься при широком общественном участии и контроле.

В принципе директива СНИ «Оценка техники: понятия и основания» является существенной конкретизацией и детализацией нормативного подхода к технике, в самом общем виде выраженном М. Бунге: «Технические проекты должны быть разумными, выполнимыми и полезными или по крайней мере безвредными по отношению к людям, ныне живущим или в будущем, которые могут подвергнуться их воздействию» 289. Вероятно возможна и дальнейшая конкретизация; авторы директивы СНИ это признают и считают целесообразным продолжение дискуссии о ценностях в технической деятельности. Вместе с тем они полагают, что «октагон» воспроизводит наиболее важные ценности современного общества, в отношении которых сложился широкий консенсус. Из этого следует, что целевые установки технической деятельности и выбор возможных решений должны обязательно принимать во внимание предложенный в директиве СНИ каталог ценностей. Однако здесь возникает ряд сомнений.

В комментариях к директиве СНИ признается, что присущий демократическому обществу плюрализм ценностей создаёт проблему, какую именно систему ценностей или отношений между её элементами следует использовать в оценке техники. Но если это так, то предлагаемая в «октагоне» иерархия ценностей оказывается как бы делом произвольного выбора. Более того, не нужно приводить многих примеров, чтобы понять, что очень часто одни ценности «октагона» приходят в противоречие с другими. Дело в том, что отношения конкуренции существуют не только между основными элементами каталога ценностей, но и внутри каждого из этих элементов, между иерархически подчинёнными им ценностями (подценности — Unterwerte). При анализе всей совокупности ценностей и подценностей «октагона» обнаруживается его негомогенность (особенно отчётливо это выявляется в рубрике «качество общества и развитие личности»). Кроме того, спорной является и структура каталога, например, нежелание выделить в качестве самостоятельной рубрики культурную идентичность.

«Октагон» сам по себе не устанавливает приоритетность тех или иных ценностей. Определение ценностных приоритетов очевидно перерастает здесь в самостоятельную задачу оценки техники, на что, в частности, обращает внимание А. Хунинг 290. Однако реальное соотнесение прогнозируемых последствий с элементами каталога ценностей возможно только методом ad hoc, причём во многих случаях предпочтение тех или иных ценностей обусловлено или даже вынуждено какими-либо предзаданными обстоятельствами.

7.4. Нормативная оценка техники в контексте практической деятельности в сфере научно-технической политики

Вышесказанное даёт основание усомниться если не в возможностях, то в эффективности нормативной оценки техники. Во всяком случае авторы директивы СНИ в конечном счёте признают, что каталог ценностей не является рецептом решения проблем. По их мнению, задача «октагона» более скромная — послужить основой для последующей дискуссии об оценке техники. Тем не менее, в директиве СНИ предлагаются следующие фазы оценки техники: определение и структурирование проблем; — дескриптивная оценка последствий; — нормативная оценка (соотнесение с ценностями); — решение.

Если исходить из этой последовательности применительно к аксиологической проблематике, то первая фаза должна включать в себя выявление ценностных оснований или коннотаций предмета оценки техники.

Вторая фаза — дескриптивная оценка последствий — является необходимой и обязательной в рамках любой процедуры оценки техники. Дескриптивная оценка последствий представляет собой собственно исследовательскую, научную компоненту оценки техники. Вместе с тем необходимо учитывать, что уже сами когнитивные основания этой фазы оценки техники имеют нормативную силу для дальнейшего исследования. На наш взгляд, здесь можно говорить об имплицитной нормативности дескриптивной оценки техники, тогда как отличительной особенностью следующей фазы ТА является эксплицитная нормативность.

В аксиологическом плане дескриптивная оценка может и даже должна прогнозировать динамику ценностей в связи с внедрением соответствующей технической инновации или осуществлением конкретного проекта. Как настаивает Ф. Рапп 291, принимая долгосрочные решения на основе определённых ценностей, мы не можем быть уверенными, что эти ценности останутся ценностями для будущих поколений. Поэтому оценка техники должна быть не одноразовым актом, но процессом, мониторингом, в том числе и в плане динамики ценностей.

Наиболее дискуссионной является третья фаза оценки техники — нормативная оценка последствий, то есть соотнесение с ценностями. Из директивы СНИ следует, что третья фаза всё же должна ориентироваться на предложенный каталог ценностей, разумеется, со всеми ситуативными модификациями и дополнениями. Но в отличие от дескриптивной оценки, третья фаза ТA неизбежно выражает ценностные предпочтения субъекта оценки. В связи с этим особенно важно эксплицировать ценностные основания третьей фазы оценки техники, чтобы иметь возможность сопоставления с другими подобными оценками, сделанными другими индивидами или институтами. Впрочем, как представляется, требование транспарентности актуально для всех стадий оценки.

По нашему мнению, нормативную оценку нельзя свести к внутреннему выбору исследователя между нормами, ценностями и интересами, на который в своё время указывал Р. Мертон, вводя понятие «социологической амбивалентности учёного» 292. Нормативная оценка последствий технического развития является выбором социальным, который не может быть задачей только узкой группы экспертов. Нормативная оценка должна быть делом более широкого круга социальных акторов, она является проблемой общественного участия. Поэтому в процедурном отношении (если только речь не идёт о подходе конструктивной оценки техники, который пока не получил широкого распространения) нормативную оценку следует чётко отделить от других стадий оценки техники 293. В пользу такой демаркации говорят и чисто практические соображения, поскольку совмещение прогноза и анализа широкого спектра социальных, культурных, экологических и иных последствий с ценностными суждениями подрывает ТА-исследование изнутри и создаёт основания для отклонения его рекомендаций.

Полноценная модель оценки техники предполагает демаркацию и с другой стороны, а именно чёткое разграничение социально значимой процедуры нормативной оценки и окончательного принятия решения в отношении рассматриваемой проблемы. В ином случае (пока более распространённом) ценностные суждения оказываются частным делом лиц, принимающих политические решения. Здесь, таким образом, актуализируется проблематика социальной ответственности за решения, связанные с долгосрочными последствиями и побочными эффектами технической деятельности. Важное значение при этом получает проблема распределения и делегирования ответственности в рамках оценки техники (подробнее см. главу 8).

Таким образом, нормативная оценка представляет собой перспективу для оценки техники как практического мероприятия, ориентированного на большую управляемость техническим развитием. Тем не менее, привязка оценки техники к каким-либо предзаданным нормам, к статичной иерархии или каталогу ценностей представляется ошибочной. Оптимальной (если вообще уместно употреблять это слово) является ориентация на изменчивость, метаморфирование, на учёт синергизма технического развития как социального процесса.

В. С. Стёпин так представляет себе этот новый подход: «В стратегиях деятельности со сложными человекоразмерными системами возникает новый тип интеграции истины и нравственности, целерационального и ценностно-рационального действия. Научное познание и технологическая деятельность с такими системами предполагает учёт целого спектра возможных траекторий развития системы в точках бифуркации. Реальное воздействие на неё с целью познания или технологического изменения всегда сталкивается с проблемой выбора определённого сценария развития из множества возможных сценариев. И ориентирами в этом выборе служат не только знания, но и нравственные принципы, налагающие запреты на опасные для человека способы экспериментирования с системой и её преобразования» 294. Поэтому техническое действие в первую очередь следует оценивать не в плане реализации определённой цели и объективации в этом действии соответствующих ценностей, но в плане характера действия, тех новых метаморфоз человеческой реальности, которые это действие вызывает. В полной мере это относится и к дескриптивной, и к нормативной оценке последствий технического развития.

Главным критерием нормативной оценки техники должны быть не какие-либо иерархически выстроенные системы ценностей, а фундаментальный принцип (императив) деятельности, в основу которого положена «родовая» ценность человеческой жизни, существования нынешнего и будущих поколений людей. Эта базовая ценность является основой для первичной нормативной оценки характера технического действия (проекта) и его предполагаемых последствий. И уже вслед за такой оценкой возможно обращение к той или иной ценностной иерархии, её обоснование применительно к конкретному случаю. Вместе с тем анализ, сопоставление и обобщение конкретных нормативных оценок последствий технического развития были бы весьма полезны для последующих мероприятий в рамках оценки техники, и в этом можно усматривать основную задачу техноаксиологии. Разумеется, предлагаемая трактовка задачи техноаксиологии куда более ограниченная, чем у С. Карпентера.

Оценка техники, включающая процедуру нормативной оценки последствий, является не только социально значимым исследованием, но и частью социальной практики, реальным действием, направленным на управление научно-техническим развитием. И хотя нормативная оценка нередко оказывается благим пожеланием, а ТА-исследование остаётся дескриптивным, уже сама возможность специальной процедуры сопоставления ценностных суждений открывает определённый этический горизонт. Столкновение ценностей делает неизбежным выбор, и этот выбор безусловно сопряжен с ответственностью. Поэтому проблемы этики и ответственности заслуживают специального анализа в контексте оценки техники.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения