Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Александр Зиновьев. Логическая социология. 4. Западнистское общество

Словом «западнизм» я называю социальный строй современных стран западного мира. К числу этих стран относятся США, Франция, Германия, Англия, Италия, Канада, Австралия, Австрия, Бельгия и другие западноевропейские страны. Я не называю социальный строй этих стран словами «капитализм» и «демократия» потому, что слово «капитализм» характеризует эти страны лишь с точки зрения экономики, да и то односторонне, а слово «демократия» обозначает лишь одну из сторон политической системы этих стран. К тому же эти слова стали многосмысленными идеологическими выражениями, а не научными терминами. Реальный социальный строй современных западных стран содержит элементы капитализма и демократии, но не сводится к ним.

Общества западнистского типа сложились и завоевали лидирующее положение в человечестве благодаря усилиям народов западноевропейских. При этом более или менее одновременно сформировались французы, немцы, англичане, итальянцы и другие народы. Они сформировались в составе единой западноевропейской цивилизации. У них выработались сходные черты, позволяющие говорить о народах и о людях западнистского типа. Назовём их западоидами. При этом более или менее одновременно сформировались французы, немцы, англичане, итальянцы и другие народы.

Все авторы единодушно отмечают такие черты западных народов (народов из западоидов). Повышенная склонность к индивидуализму. Высокий интеллектуальный и творческий уровень (сравнительно с другими народами, конечно). Изобретательность. Практицизм. Деловитость. Расчётливость. Конкурентоспособность. Авантюристичность. Любознательность. Эмоциональная черствость. Холодность. Тщеславие. Повышенное чувство собственного достоинства. Чувство превосходства над другими народами. Высокая степень самодисциплины и самоорганизации. Стремление управлять другими и способность к этому. Способность скрывать чувства. Склонность к театральности. Почти все они в той или иной мере побывали в роли завоевателей и колонизаторов. Читатель должен вспомнить то, что выше говорилась о соотношении качеств народа в целом и качеств отдельных его представителей. Упомянутые качества западоидов не присущи каждому их них по отдельности. Они «растворены» в массе их. Люди западоидного типа и качества западоидности встречаются у всех достаточно больших и сравнительно развитых народов. Но у западных народов процент людей с качествами западоидов и концентрация «раствора» западоидности выше, чем у других народов, причём величина этого «выше» оказалась достаточной, чтобы образовать качественное отличие.

Упомянутые свойства существовали у предков западоидов в виде каких-то природных задатков. Люди с такими задатками оказались жизнеспособными. Со временем число их росло. Они становились примером для других, культивировали эти свойства у своих детей. Эти свойства доказывали свою полезность и выгодность для отдельных людей и их объединений в целом. Происходил процесс, подобный выведению культурных растений и животных. Только тут активными деятелями процесса были сами выводимые существа. Потом вступили в дело средства воспитания, образования, обучения, идеологии, пропаганды, культуры. Они сделали селекционный стихийный процесс сознательным и целенаправленным. В результате сформировался человеческий материал, благодаря которому западная цивилизация стала самой значительной в истории человечества, породила самые высокоразвитые общества и заняла лидирующее положение в современном эволюционном процессе человечества.

Западнистская государственность

Сфера государственности западных стран огромна по числу занятых в ней людей (нанимается от 15 до 20 и даже более процентов работающих граждан), по затратам на неё общества и по месту, которое она занимает в жизни членов общества. О ней существует необъятная литература. Суждениями о ней переполнены сообщения средств массовой информации. Западная идеология и пропаганда буквально буйствует, прославляя её. Описания её можно найти в бесчисленных справочниках, учебниках и специальных монографиях. И в этом океане слов процентов девяносто (если не больше) занимает то, что посвящено демократии. Если западнистскую экономику определяют одним словом «капитализм», то западнистскую государственность определяют одним словом «демократия». Во время Холодной войны и особенно после краха советского коммунизма это слово фактически приобрело статус святости.

Надо различать демократию как элемент государственности (государственную демократию) и демократию как совокупность правовых норм (правовую или гражданскую демократию). В рамках же государственной демократии надо, в свою очередь, различать способ формирования власти, её структуру и функционирование, то есть выборность органов власти, разделение властей, публичность работы власти (гласность), официальную оппозицию, многопартийность и другие явления западной государственности, в той или иной форме и комбинации фигурирующие в различных определениях демократии. Гражданская демократия включает в себя правовые нормы, декларирующие общеизвестные права человека и демократические свободы, разработанную на этой основе систему правовых норм, обеспечивающих правовую защиту граждан общества и их объединений, и совокупность учреждений, обеспечивающих соблюдение этих норм наделе.

Демократия не исчерпывает западнисткую государственность. Она есть лишь часть последней. Она на виду, бросается в глаза, выгодно отличает западнистскую государственность от других её видов. Потому западная идеология и пропаганда раздувает её так, что создаётся впечатление, будто ничего другого нет или по крайней мере все прочее играет второстепенную роль. А между тем в западных странах имеется мощная и довольно стабильная часть государственности, которая находится вне демократической части. Она состоит из административно-бюрократического аппарата, полиции, судов, тюрем, армии, секретных служб и многочисленных учреждений и организаций, так или иначе связанных с государством и работающих на него.

Демократическая часть государственности западнизма не есть нечто такое, что вырастает независимо от недемократической части, как полагают некоторые её апологеты — прямо из капитализма. Она возникает и существует в неразрывной связи с недемократической частью и в принципе невозможна без неё. Она ничто без недемократической части (без государственной администрации, без полиции, без судов, без тюрем, без армии и так далее), которая строится и функционирует совсем не по демократическим принципам, а именно по принципам отбора и назначения людей на посты сверху, руководствования и подчинения (командования, приказов), негласности, беспартийности.

Реальные выборы имеют мало общего с их идеологически пропагандистскими восхвалениями. Большое число граждан, имеющих право голоса, игнорирует выборы, мотивируя это тем, что от их участия или неучастия ничто не изменится, что результаты выборов не меняют ничего в их положении, что большинство кандидатов им неизвестно лично, что кандидатов где-то выбирают в узком кругу и потом навязывают избирателям. Но несоответствие реальных выборов их пропагандистскому образу не означает, что они суть нарушения неких разумных норм. Обывательские представления о неких абсолютно справедливых и честных выборах в принципе неосуществимы.

Суть западной системы выборов заключается не в том, чтобы осуществлять абстрактную идею демократии, а в том, чтобы дать возможность практически отобрать каких-то лиц в органы власти и узаконить их в качестве таковых. Выборы есть характерная для западнизма форма легитимации власти. Никакой другой основы легитимации тут нет. Рассматривать в качестве основы легитимности власти законодательство (конституцию) ошибочно чисто логически. Законы устанавливают лишь процедуры легитимации власти. Но легитимацию как таковую, то есть общественное признание конкретных личностей в качестве носителей власти, осуществляют лишь выборы.

Западная система выборов демонстрирует максимум того, что вообще возможно с точки зрения некоей честности по чисто «техническим» причинам. Но если даже допустить, что реализовалась бы абсолютная справедливость, в кандидаты выдвигались бы умнейшие и честнейшие граждане, все кандидаты имели бы одинаковые условия и так далее, положение во власти не улучшилось бы. Скорее всего, оно ухудшилось бы, ибо были бы выбраны не профессионалы управления, а устраивающие большинство безликие дилетанты, и вели бы они себя не по правилам поведения во власти, а как примитивные новички.

Западная система выборов при всех её недостатках (с точки зрения критиков) позволяет решить одну наиболее важную проблему власти: она позволяет осуществлять сменяемость формально высшей власти, сохраняя при этом стабильность, преемственность системы государственности. Тем самым общество ограждается от излишних и опасных радикальных перемен. Несмотря на деловую динамичность, западное общество в своей социально-политической части является консервативным.

Высший (или центральный) орган государства западной страны образует законодательное представительное собрание и исполнительная власть. Первое избирается населением страны и представляет его. Это — парламент, конгресс, национальное собрание, Бундестаг. Основная задача его — законодательство, представительство интересов населения как целого и его различных подразделений, общий контроль над положением в стране и деятельностью всей системы государственности. Оно имеет свою структуру. Имеются двух палатные и однопалатные собрания. В том и другом случае имеет место система должностных лиц, система комитетов и экспертов, подсобных служащих, «технический» аппарат, без которого не может работать никакая большая организация людей.

Функции исполнительной власти — руководство повседневной деятельностью государства. Тут тоже есть свои варианты. Основные формы их — президентская и парламентарная системы. Образец первой — США, образец второй — Англия. В случае первой системы глава исполнительной власти (президент) избирается прямо всеобщими выборами, в значительной мере независим от законодательной власти, имеет контроль над назначением членов правительства (кабинета), может апеллировать прямо к народу (референдум, плебисцит). В случае парламентарной системы имеются варианты. Один из них — глава исполнительной власти избирается законодательным собранием, которое доминирует. Другой вариант (английский) — законодательная и исполнительная власть сосредоточены в кабинете, правящая партия решает, кто будет главой исполнительной власти. Французский вариант — смешанный. Его иногда называют квази президентским. Исполнительная власть тоже имеет свой «технический» аппарат с распределением и иерархией функций и должностей.

В американской центральной власти помимо законодательной и исполнительной власти имеется ещё третий ингредиент — судебная власть (Верховный суд), функция которой — контроль над соблюдением государственных законов.

Описанная структура власти считается реализацией идеи разделения властей: каждая из этих частей власти должна делить некоторую долю власти с другими, снижая возможность для каждой по отдельности стать чрезмерной в исполнении её функции. Тем самым предполагалось избежать абсолютной деспотической (тиранической) власти. Это было субъективное намерение тех, кто создавал западную государственность. Но поставим вопрос так: а почему создатели государственности решили именно так разделить власть? Ответ очевиден: в любой достаточно развитой государственности можно усмотреть функции, которые в результате её развития так или иначе должны дифференцироваться и до известной степени обособиться в виде особых функций различных подразделений единой власти. В любой! Это — универсальный социальный закон. Но он реализуется в различной форме в различных видах и индивидах обществ. В одной форме он проявляется в обществе западнистского типа, в другой — в обществе коммунистического типа. Да и в рамках одного типа можно видеть различные варианты.

То разделение властей, которое считается признаком западной демократии, есть, на мой взгляд, второе великое разделение властей в истории общества. Первым было разделение, в результате которого политическая (гражданская) власть отделилась в качестве государственной. Как увидим дальше, второе разделение не является последним: третьим является разделение на государство и сверх государство.

По мнению ряда авторов, идея разделения властей фактически не воплотилась в жизнь или это разделение утратило ту роль, какую играло ранее. Это проявляется, например, в том, что законодательные органы занимаются не столько разработкой и одобрением общего кодекса поведения, сколько решениями, направляющими конкретные действия исполнительной власти. Исчезла разница между законодательством и текущими распоряжениями властей, между общими и частными задачами власти. Главной задачей представительной власти стало не законодательство, а управление. Всё то, что теперь штампует законодательный орган, стало называться законом. Правительство получило возможность издавать для самого себя удобные ему законы. Правительство вышло из-под контроля закона. Сама концепция закона потеряла значение. Правление стало главной задачей законодательного органа, а законодательство — его побочной функцией. Элементом государственной демократии является многопартийная система. Этот элемент считается настолько важным, что в идеологии и пропаганде часто его используют как определяющий признак западной государственности вообще. Это стало обычным во второй половине XX века, когда западнистская государственность противопоставлялась коммунистической как многопартийная однопартийной.

Уточним само понятие многопартийной государственности. Если в стране разрешено много партий, это ещё не означает, что государственность многопартийная. Для этого необходимы ещё два условия. Первое — государственность заметным образом зависит от партий. Последнее как-то участвуют во власти. Второе условие — участвующие во власти партии не стремятся к изменению социального типа государственности и к её разрушению или ослаблению. Третье — участвующие во власти партии не превращаются в узаконенные органы власти. Характерными образцами таких партий являются общеизвестные партии западных стран, которые в одиночку или в коалиции становятся «правящими» — добиваются выбора своих кандидатов в органы власти, существенным образом влияют на политику власти. Они не имеют никаких намерений перестраивать социальный строй своего общества и его государственность. Они стремятся к сохранению западнизма. Они существуют и действуют в рамках законности, а не вопреки ей и не против неё. Назову их западнистскими.

В западных странах возникали и возникают партии, имеющие целью радикальное изменение социального строя и даже уничтожение западнизма. Но они не являются западнистскими, то есть не являются элементом западной государственной демократии.

Западнистские партии состоят из сравнительно небольшого числа профессиональных политиков, которые избираются в органы власти или как-то иначе оказываются в государственном аппарате, и прочей массы членов, остающихся вне власти. Если иметь в виду первую часть, то западнистские партии суть элемент государственности. Если же иметь в виду вторую часть, то эти партии суть около правительственные организации. Партия состоит из множества людей (а это — десятки и сотни тысяч человек) и как таковая имеет определённую структуру. В одних случаях структура выражена слабо (как в партиях США), в других — сравнительно сильно (как в партиях Англии, Германии и Франции). Но при всех вариантах в них так или иначе можно выделить три элемента: рядовых членов партии, служащих бюрократического аппарата для повседневной работы и политиков, руководящих партией и участвующих в правительстве. Кроме того, имеет место несколько организационных уровней между рядовыми членами партии и её высшими органами.

Функции партии западнизма фактически не сводятся к выборам должностных лиц в правительство. Они довольно многообразны. Это, например, рекрутирование новых членов, политическое образование и воспитание населения, информация, воздействие на общественное мнение, выдвижение политических идей и программ, стимулирование дискуссий и участие в них, суммирование и урегулирование интересов, стимулирование политической активности граждан.

Современные западнистские партии не являются выразителями и защитниками интересов каких-то определённых групп населения. Они ориентируются на все категории населения, претендуют на то, чтобы считаться партиями общенародными. Это явление бесклассовости или над классовости партий в идеологии и пропаганде изображается как показатель социального примирения — будто социальная борьба в старом смысле исчезла, уступив место мирным парламентским дебатам.

Возникнув в определённых исторических условиях, западнистские партии воспроизводятся и существуют как особые объединения людей прежде всего для самих себя — они борются за самосохранение. Чтобы добиться своих целей (занять посты, фигурировать на сцене истории, делать карьеру, ощущать себя причастными к исторической деятельности), партии должны что-то делать для «народа». Это — их способ добывать хлеб насущный. Это — бизнес в политической сфере.

Одни и те же партии фигурируют на арене истории в течение многих десятилетий. Новые партии пробиваются к жизни с большим трудом. Это удаётся лишь в порядке исключения. Им не дают ходуне ради каких-то высших идеалов, а просто из опасения, что они могут завоевать на свою сторону избирателей и испортить признанным партиям их политическую ситуацию. Политический рынок всячески препятствует появлению потенциальных конкурентов. Заодно укрепившиеся партии выполняют функцию, за которую их поддерживают, — создать видимость классового примирения, помешать возникновению или усилению классовых партий, которые могли бы объединить недовольных и направить их активность на изменение существующего общественного устройства. В этом смысле они суть партии доминирующих сил общества.

Западнистские партии не имеют чёткой и систематизированной идеологии, то есть определённой концепции человеческого общества, истории и человека, совокупности ценностей и моральных принципов, принципов деятельности властей, проектов будущего состояния общества. Партии не имеют далеко идущих целей и программ их достижения. Они действуют, руководствуясь ближайшими практическими целями. Они стремятся завоевать популярность в массах и получить как можно больше голосов на выборах, выдвигая для этого лозунги и программы применительно к конкретным условиям. Всем известно, что к этим лозунгам и программам не следует относиться серьёзно. Те, кто избирается в органы власти, хотят быть переизбранными. Поэтому они избегают далеко идущих заявлений. Их принцип — обещать немного всем, не угрожать серьёзно никаким значительным силам общества.

Если партия побеждает на выборах, она организует повседневные операции представительных органов (в частности — парламента). Побеждённая партия не сходит со сцены. Она остаётся в качестве лояльной оппозиции, рассчитывая на следующий раз выиграть матч. Во всяком случае она не остаётся обездоленной. На всех уровнях социальной иерархии, начиная от местных общин и заканчивая уровнем страны в целом, происходит превращение партийных активистов (политиков вообще) в часть правящего слоя, — происходит сращивание политики и управления. А с другой стороны, партии «врастают» в хозяйственную жизнь общества и в другие его сферы. Политики становятся сотрудниками концернов, занимают совсем не политические посты. Образуются своего рода картели больших партий и клики профессиональных политиков. Они решают, кто и какие посты будет занимать в учреждениях, в которые власти имеют доступ. Они распределяют в своих кругах возможности иметь жизненные блага и привилегии. Образуются клики по принципам личных связей. Через них происходит допуск к власти. Партии и клики превращают государство в источник карьеры и жизненных благ.

Правовая сфера

На основе фундаментального права западнизма развились и достигли колоссального размера государственное и частное право. Разумеется, между этими частями нет полной гармонии. Тем не менее государственное право в принципе не должно выходить за рамки фундаментального, а частное — за рамки государственного. Специальные лица и учреждения следят за тем, чтобы этот принцип выполнялся. Это не во всем удаётся, но в реальности устанавливается более или менее терпимое соответствие.

Западнистское государство поработало основательно над разработкой правового кодекса общества — государственного права. Если, например, на заре американской государственности налоговые законы были записаны на нескольких страницах, то теперь для записи их потребовалось более десяти объемистых томов, — увеличение в тысячи раз! И так во всем. К тому же в десятки раз возросло число сфер, потребовавших правового регламентирования. И ещё более грандиозных размеров достигла сфера частного права.

Западное общество превратилось в общество правового тоталитаризма. Тут сложилась такая густая и запутанная сеть правовых норм и отношений, в которой рядовой гражданин самостоятельно не способен поступать без ущерба для себя. Потребовалось огромное число специалистов в этой сфере. И они появились, образовав особый социальный слой с высоким уровнем доходов и большим влиянием в обществе. Мало кто из граждан общества обходится без их услуг. А для значительной части граждан они суть неотъемлемый элемент их жизни. Такие граждане не могут сделать серьёзный шаг без их советов и делового посредничества. Все мало-мальски значительные организации и предприятия имеют их в качестве постоянных сотрудников или партнёров. Этот слой разнообразен по составу. Его представители отчасти суть служащие государства, отчасти служащие частных фирм, отчасти сами частные предприниматели. Но все они выполняют функции в сфере государственности. По делам своих клиентов они имеют постоянные контакты с судебными органами и государственными учреждениями.

Западнистские клеточки

Западнистское общество содержит клеточки обоих упомянутых в предшествующей части типов. Частные клеточки образуют тут пока подавляющее большинство и задают тон. Их роль настолько велика, что западнистское общество вообще рассматривается как частнопредпринимательское.

Частные клеточки повлияли на характер прочих клеточек, так что можно выделить их общие черты. В западнистских клеточках наёмные лица принимаются на работу по профессии. Профессиональная пригодность должна быть как-то подтверждена, а в случае достаточно высоких требований к профессионализму подтверждение должно быть, как правило, документальным (дипломы, свидетельства об обучении). Они принимаются на определённый срок. При этом между работодателем и нанимаемым заключается юридический контракт. Существует педантично разработанное законодательство на этот счёт. При этом устанавливается заработная плата или её рамки. Наёмные лица получают зарплату независимо от реализации результатов их труда и труда клеточки в целом. От реализации результатов труда клеточки зависит её судьба, если она частная, и судьба наёмных работников в смысле сохранения рабочего места (клеточка может обанкротиться, и работники могут потерять работу). Работодатель не может безнаказанно по своему произволу обращаться с оплатой наёмных работников, если это выходит за рамки юридических законов и конкретных договоров. Возможности увольнения работников ограничены законами и профсоюзами, если таковые имеются и если имеются соответствующие договора профсоюзов с предпринимателями. К этой теме мы ещё вернёмся.

Западнистские клеточки существуют не сами по себе, а в среде себе подобных, частного предпринимательства, конкуренции, борьбы за существование и за успех, одержимости частной собственностью. В силу условий существования они создаются и существуют исключительно для определённого дела и ни для чего иного. Их структура и функционирование определяются исключительно условиями и интересами дела. Поэтому они максимально упрощены с точки зрения социальной структуры. В них нет никаких лиц, групп и организаций, не нужных с точки зрения интересов дела. Никакая партийная, профсоюзная, молодёжная или какая-то иная организация не является здесь элементом социальной структуры множества людей, занятых в клеточке. Сотрудники клеточки могут быть членами такого рода организаций, групп и движений, но не в рамках клеточки, а вне её и независимо от неё. Этот аспект их жизни не влияет на функционирование их в рамках клеточки и клеточки в целом. Партии, профсоюзы и другие общественные группы и движения оказывают давление на хозяев клеточек и их администрацию, но это — внеклеточное, а не внутриклеточное отношение.

Западнистская клеточка не есть коллектив в строгом смысле. В ней люди работают, и все. Социальная и интимная жизнь людей западного общества происходит вне деловых клеточек, а не в них. Внутри их люди выполняют свои деловые обязанности, продвигаются по службе или повышают квалификацию. У них могут быть свои взаимные симпатии и антипатии. Могут устанавливаться какие-то неделовые отношения, например любовные или криминальные. Но всё это не становится общепризнанной нормой и важным фактором их официальной жизни.

В деловых клеточках западнизма нет никакой внутриклеточной демократии. Внутри клеточек царит трудовая дисциплина, можно сказать, деловая диктатура. Западное общество, будучи демократическим в целом, то есть политически, является диктаторским социально, то есть в деловых клеточках. Фундаментальные принципы работы западнистских клеточек таковы: делать дело как можно лучше; добиваться максимального результата с минимальными затратами; максимально использовать силы сотрудников; исключить праздное времяпровождение во время работы; исключить использование сотрудниками рабочего времени и средств клеточки для личных целей, не имеющих отношения к целям клеточки; свести к минимуму число работников; оценивать их прежде всего по деловым качествам.

Такая предельная деловая рационализация западнистских клеточек не означает, что все неделовое, изъятое из неё, вообще изъято из общества в целом. Всё то, что имеет какую-то ценность для общества и может стать источником дохода или предметом социальной жизнедеятельности, тут становится либо делом особого рода клеточек, либо функцией особого рода общественных организаций (партий, профсоюзов, и так далее). В обществе в целом происходит максимально возможное разделение дел, способностей, функций людей. Отдельные свойства людей и их объединений обособляются от них в виде дел особых клеточек.

Мелкие и даже средние предприятия западных стран ни в каком особом органе управления не нуждаются. Функции управляющего органа в них выполняет сам предприниматель, нанимающий в случае надобности одного или нескольких помощников. Самый простой случай — секретарша. Лишь начиная с некоторого достаточно высокого уровня сложности дела возникает потребность в определённом количестве наёмных работников, профессионально занятых деломуправления, — особый управляющий орган.

Управляющий орган предприятия состоит из наёмного управляющего и наёмных служащих, в задачу которых входят проблемы организации дела, человеческих ресурсов, финансов, обеспечения, торговли, рекламы, планирования, public relations. Если предприятие является акционерным обществом, оно выбирает Совет директоров, который нанимает служащих для управления предприятием. Если предприятие является частным, всё равно функция управления есть профессия, для овладения и исполнения которой собственность как таковая ничего не значит. Так что главой предприятия при всех вариантах фактически становится не владелец, а профессиональный управляющий.

Система принятия решений является централизованной. Управляющий орган имеет иерархическую структуру, то есть лестницу из отношений руководствования и подчинения. Служащим не только предоставляется работа, но и возможность подниматься по ступеням служебной иерархии, то есть делать карьеру.

Западное предприятие работает в соответствии с кратковременным (годовым) и долговременным планом. План — необходимое условие работы всякого более или менее сложного предприятия в современном сложном общественном организме. Задача плана западного предприятия — сделать предприятие капиталистически рентабельным и конкурентоспособным на рынке сбыта своей продукции и услуг. План преследует прежде всего интересы предприятия, удовлетворяя какие-то потребности общества в качестве условия и следствия его реализации. Государство не командует предприятием, не предписывает ему ничего. Оно лишь регулирует выполнение плана, заставляя предприятие считаться с законами общества. Планы западного предприятия суть своего рода стратегия (долговременный план) и тактика (годовой план) поведения предприятия на рынке продукции или услуг. Они здесь не являются инструментом управления клеточкой.

Частная собственность

Как я уже сказал выше, западнистское общество считается частнособственническим и частнопредпринимательским. К тому, что говорилось о частной собственности, добавим ещё следующее.

Частная собственность прошла длительный, сложный и полный драматизма путь, прежде чем достигла состояния, какое можно наблюдать в современных западных странах. На этом пути на неё обрушивали свой гнев лучшие представители рода человеческого, видя в ней источник зол. Против неё устраивались восстания и революции. В борьбе против неё приносились бесчисленные жертвы. Она не оставалась в долгу, сама наступала, сама обрекала на жертвы других, порождала неисчислимые страдания. И несмотря ни на что, она сохранила обаяние и проявила удивительную живучесть.

Логический класс (множества) частных собственников в западных обществах стал настолько многочисленным, что эти общества можно считать (по крайней мере в тенденции) тотально частнособственническими. Теперь нужно выяснить, из кого состоит множество частных собственников, на какие подмножества (логические подклассы) оно разделяется. А с этой точки зрения западное общество выглядит так. Помимо традиционных категорий (логических классов) собственников и представителей знатных и богатых родов прошлого, уцелевших несмотря ни на какие исторические потрясения, частными собственниками считаются, например, такие. Городские владельцы частных домов, квартир, земельных участков, более или менее дорогого имущества, автомашин. Владельцы акций различных компаний. Наёмные работники, являющиеся совладельцами своих предприятий. Рентнеры. Лица, держащие свои сбережения в банке (в том числе — сбережения от зарплаты). Пенсионеры. Владельцы страховых полисов. И это — лишь малая частица видов собственников.

Многие граждане западных обществ становятся частными собственниками не в силу мифического врождённого чувства, а вынужденно. Например, это имеет место в случае покупки жилья. Многие становятся собственниками, не ведая того. Это, например, все те, кто страхует жизнь и имущество, держит свои деньги в банке, выплачивает из зарплаты на пенсию. Многочисленная категория высокооплачиваемых наёмных лиц становится состоятельными частными собственниками, накапливая большие суммы денег и приобретая недвижимое имущество.

Современное западное общество открыло практически неограниченные возможности для большого числа людей наживать значительные и порою гигантские состояния, не занимаясь предпринимательской деятельностью в традиционном смысле. Это — актёры, танцоры, певцы, музыканты, писатели, боксеры, теннисисты, модельерши, гонщики, игроки, изобретатели, и так далее. Целый ряд профессий позволяет подниматься в слой богатейших людей — врачи, юристы, тренеры, дирижеры, и так далее.

Одним словом, в современном западном обществе сложилась мощнейшая ткань (слова «слой» тут мало) частных собственников, которая воспроизводится на основе современных условий. Имеет силу заметная тенденция превратить большинство граждан в частных собственников в той или иной мере, начиная с грошовой и заканчивая такой, когда отдельный человек оказывается владельцем сумм денег, превосходящих порою годовой бюджет сравнительного большой незападной страны из многих миллионов человек. А когда почти все в обществе суть частные собственники, то выражение «частная собственность» теряет социальный смысл. Оно ничего не говорит о реальной структуре населения страны Множество частных собственников разделяется на подмножества, различия между которыми гораздо важнее с социологической точки зрения, чем общий признак быть частным собственником. Для понимания социальной структуры западного общества важнее не то, что владелец грошовой акции и владелец акций на миллионы долларов суть оба частные собственники, а то, что принадлежат к различным социальным слоям и социальным классам общества.

Кроме того, отношения собственности настолько усложнились, что сами собственники зачастую уже не в состоянии разобраться в правовом аспекте своей собственности и принимать решения по своему усмотрению. Они нуждаются в особых специалистах и в особых государственных учреждениях для этого. Они выглядят в системе отношений собственности подобно мухам в паутине.

Основная часть частной собственности приобрела символический и опосредованный характер. Символический — значит выраженный и зафиксированный в денежных знаках и документах, так или иначе выразимых в деньгах. Опосредованный — это значит, что использование каких-то объектов в качестве собственности осуществляется не самим собственником непосредственно, а посредниками.

Основной функцией частной собственности для большинства граждан западного общества стада функция, подобная социальным гарантиям, какие имели место в коммунистических странах. Это — своего рода эрзац таких гарантий. Люди, обладающие частной собственностью, легче переживают трудные периоды (например, безработицу, инфляцию). Они свободнее и увереннее в выборе жизненного пути. Их дети имеют лучшие условия для жизненного старта, выбора профессии, образования, карьеры. Собственность даёт лучшие условия для общения и доступ к жизненным благам, уверенность в обеспеченной старости.

Частная собственность охватила все сферы жизни западных людей, стала всеобъемлющим стимулом их жизнедеятельности, завладела их умами и чувствами. Приобретение и увеличение её стало основным содержанием всех видов деятельности, включая политику, науку, искусство, спорт, преступный бизнес. Основная масса западоидов с рождения до смерти живёт в атмосфере одержимости частной собственностью, стремления иметь её любой ценой, накапливать, охранять. И нет ничего удивительного в том, что апологеты западнизма считают стремление людей к частной собственности врождённым. Желание освободить людей от проклятия частной собственности, идущее со времён Христа и достигшее апогея в марксизме, завершилось её тотальным триумфом.

Частное предпринимательство

Частное предпринимательство заключается в следующем. Частные лица, являющиеся юридически свободными гражданами общества, на свои средства (деньги), которые суть их частная собственность, создают деловые клеточки — предприятия. Они суть частные предприниматели. Для этого они приобретают предметы, необходимые для деятельности клеточек, — средства труда. Клеточку могут образовать члены семьи или группа людей, договаривающихся о совместной деятельности. Более сложный случай — создатели клеточек нанимают людей, способных к деятельности, для которой создаётся клеточка. При всех обстоятельствах организаторы клеточек становятся их юридическими субъектами. Юридически устанавливаются отношения между юридическими субъектами клеточек и прочими членами (сотрудниками, работниками) клеточек. В случае наёмных работников происходит разделение на работодателей и работобрателей (наёмных работников). Их отношения точно также упорядочиваются соответствующими законами.

Частный предприниматель сам волен решать, чем должна заниматься клеточка, как устроена, как сбывать продукцию и так далее. Частные предприниматели имеют право распоряжаться деятельностью клеточки и её продуктами по своему усмотрению — продавать или передавать другим, закрывать, реорганизовывать. Продукция клеточек предназначается не самим участникам их, а каким-то другим лицам, то есть предназначается для сбыта за деньги (для продажи). Цель таких клеточек — использовать частную собственность и свой труд или также труд наёмных лиц, чтобы оправдать затраты и получить прибыль, которую можно использовать в качестве средств существования членов клеточек, для продолжения деятельности клеточек, для выплаты налогов и, возможно, увеличения клеточек. Частные предприниматели и их предприятия должны это делать в течение длительного времени и регулярно. И лишь постольку, поскольку для достижения этой цели необходимо давать другим людям возможность зарабатывать на жизнь и добиваться каких-то успехов, эти клеточки играют общественно полезную роль.

Не всякий частный предприниматель есть капиталист. Капиталистом я буду называть частного предпринимателя, который за деньги приобретает средства труда, нанимает работников для их использования, организует производство вещей или услуг, сбывает их за деньги. Он это делает с таким расчетом, чтобы после покрытия всех расходов иметь прирост денег — прибыль. Причём он должен это делать в течение длительного времени и регулярно, — это должно стать его постоянной работой. Короче говоря, капиталист есть человек (объединение людей), который живёт за счёт прибыли от организации какого-то дела путём покупки средств труда и найма рабочей силы. Источником его дохода является эксплуатация наёмного труда. И делает он это на свой страх и риск. Капиталом я буду называть сумму денег, используемую для приобретения прибыли. Капитализмом я буду называть. совокупность явлений данного общества, которые касаются деятельности капиталистов и функционирования капиталов. Общество является капиталистическим, если в его экономике доминирует капитализм.

Капитализм не есть нечто раз и навсегда данное. В западном обществе произошли изменения, причём противоречивые с точки зрения судьбы капитализма. Различают период «старого» и «нового» капитализма. Я их различие вижу в следующем.

«Старый» капитализм был по преимуществу множеством индивидуальных капиталов, вкрапленных в общество некапиталистическое по общему типу. Хотя капиталисты хозяйничали в обществе, последнее ещё не было тотально капиталистическим, поскольку степень вовлечённости населения в денежные отношения по законам капитала ещё не была всеобъемлющей.

Лишь в XX веке западное общество стало превращаться в тотально капиталистическое, то есть в западнистское. После Второй мировой войны отчётливо обнаружилась тенденция к превращению больших территорий и целых стран в объединения, функционирующие как огромные денежные системы и капиталы. Дело тут не в концентрации капиталов, хотя и это имело место, а в организации жизни большинства населения этих объединений таким образом, будто оно стало средством функционирования одного капитала.

Новое качество в эволюции капитализма возникло по линии вовлечения масс населения в денежные операции по законам капитала, увеличения множества таких операций и усиления их роли в жизни людей. Этот процесс был связан с усилением роли государства в денежных операциях, с разрастанием денежного законодательства, с упорядочиванием и регламентированием отношений между работодателями и наёмными лицами, со структурированием предпринимательства, с ограничением конкуренции и свободы ценообразования, короче говоря — с социальной организацией и регулированием всей системы жизни общества по законам функционирования денег в качестве капитала.

В результате этого процесса подавляющее большинство членов западного общества, имеющих какие-то источники дохода, оказалось соучастниками деятельности банков как капиталистов, предоставляя в их распоряжение свои деньги, то есть осуществляя основную часть денежных дел через банки. Сделав всех людей, получающих или имеющих какие-то деньги, в той или иной мере частичными капиталистами, не говоря уж об акционерах, западное общество стало почти что абсолютно капиталистическим. Капитализм стал тотальным.

Но это был лишь один аспект эволюции капитализма. По другой линии происходил процесс в некотором роде (с точки зрения нашей проблемы) противоположный.

В XX веке, особенно после Второй мировой войны, произошли радикальные перемены в сфере частного предпринимательства. Назову основные из них. Подавляющее большинство частных предпринимателей начинает теперь дело не на свои деньги, а на деньги, взятые в банке в кредит, разумеется — под проценты. Тем не менее, взяв деньги в кредит и начав дело, человек становится частным собственником. Становится формально, юридически. Фактическим собственником данного в кредит начального капитала является банк, причём тоже юридически. Взявший в кредит деньги предприниматель фактически выступает тут в роли служащего банка, который сам является частным предпринимателем. Таким образом, тут происходит разделение частных предпринимателей на две группы — кредиторов и должников. Они совместно затевают дело, деля прибыль между собой.

Большинство мелких и даже средних предпринимателей становится таковыми не из врождённого стремления к наживе (таковое не существует), а просто будучи вынужденными на это обстоятельствами. Для них это — способ заработать на жизнь, зачастую — соответствующий их навыкам и профессиональной подготовке, но не менее часто — не требующий особого обучения. Обычно они еле сводят концы с концами. Главная их цель — выплатить проценты за кредит и сам кредит в банк, оставить себе и своей семье что-то на жизнь и поддерживать ход дела. Так что они в большинстве вынуждены довольствоваться минимальной (а не максимальной, как считали марксисты) прибылью. Да и то это далеко не всегда удаётся. Большой процент их разоряется довольно скоро. Разорение одних и появление других — это нормальное явление в обществе частного предпринимательства. Некоторая часть добивается средней прибыли, позволяющей расширять дело, на что уходят годы каторжного труда, ничтожное меньшинство ухитряется преуспеть.

Частное предпринимательство в рассматриваемом случае есть форма принуждения людей к труду, и к труду не такому уж лёгкому. Даже в тех случаях, когда дело процветает, частные предприниматели на этом уровне посвящают жизнь в основном работе. Обычно они работают больше своих наёмных работников. Этот вид труда связан с нервотрёпкой и с постоянной тревогой за будущее. Условия труда лиц соответствующих категорий в коммунистическом обществе (заведующих, директоров предприятий) не измеримо легче.

Вернёмся к банку, у которого наш предприниматель берёт деньги в кредит. Юридическим субъектом его может быть группа лиц (директоров, членов совета) во главе с избираемым ими президентом. Они все являются наёмными работниками. Ни один из них не является собственником капитала банка. Собственником или собственниками являются другие лица. Так что юридический субъект предприятия, не являющийся собственником его капитала, распоряжается чужой собственностью и при этом считается частным предпринимателем. И одновременно он является кредитором (то есть собственником!) по отношению к предпринимателю-должнику. Имеют место и другие варианты.

Наиболее важным следствием усложнения и укрупнения предприятий, концентрации капиталов и усложнения ситуации рынка явилось развитие класса управляющих и дифференциация функций предпринимателей на функции собственников и функции управляющих делом. В результате собственники утратили часть своей власти над делом, разделили её с не собственниками, а порою уступили её последним полностью.

Большинство крупных фирм управляется не теми, кто ими владеет, а профессиональными менеджерами. Однако многие менеджеры являются собственниками значительной части своих фирм и имеют долю в других. Значительная доля в больших фирмах принадлежит другим крупным корпорациям, обычно банкам, страховым обществам и другим финансовым организациям. Они контролируют соответствующие фирмы и их менеджеров. Образуется сеть руководства бизнесом, которая принимает решения не только внутри отдельных фирм, но и вне их — в других фирмах, поскольку корпорация владеет в них определённой долей. Лидеры различных корпораций сотрудничают друг с другом. Таким путём владельцы долей капиталов фирм контролируют менеджеров внутри фирм. Одним словом, складывается сложная, многомерная и многоступенчатая сеть отношений собственности и управления предприятиями.

Частное предпринимательство фактически перестало быть неразрывно связанным с отношением частной собственности и с персональными собственниками. Капиталист либо рассеялся в массе людей, каждый из которых по отдельности не есть капиталист, либо превратился в организацию наёмных лиц, либо стал подчинённым лицом денежного механизма. Понятия «капиталист» и «капитализм» потеряли социологический смысл. С ними уже нельзя адекватно описать специфику и сущность западного общества. Мелкий акционер, предприниматель, имеющий кредит в банке и ведущий дела через банк, пенсионер, рентнер, владелец большой суммы денег, президент банка, менеджер с огромным окладом, рабочий, совершающий денежные операции через банк, ит. д. — все это суть представители различных социальных категорий, хотя все они суть соучастники в деятельности одного огромного безликого капитала.

Рынок

Установился идеологический штамп в изображении рынка, который с незначительными вариациями кочует из книги в книгу. Согласно этому штампу, предприниматель на свою личную ответственность принимает решение, какие ценности производить, какие услуги предлагать и как именно все это делать. Он юридически свободен в своей предпринимательской деятельности. Потребитель, в свою очередь, свободен относительно своих доходов и выбора ценностей и услуг, предлагаемых предпринимателем. Предприниматель осуществляет свои планы в рамках свободной конкуренции, договоров, инвестиций и цен в соответствии со своими ожиданиями прибыли. Рынок поставляет предпринимателю информацию о спросе и предложении и координирует их. Производители узнают от потребителей, что им производить и за какие цены продавать. Производители не зависят друг от друга. Они стремятся делать вещи и выполнять услуги как можно лучше и продавать как можно дешевле, чтобы привлечь потребителей. По выражению А. Смита, рыночные операции протекают так, как будто ими манипулирует «невидимая рука». Последняя есть сам рыночный механизм, а не государство. Задача государства — обеспечить рынку возможность выполнять его функции, не мешать ему работать, защищать от постороннего вмешательства.

Надо различать идеологический образ рыночной экономики и её реальность. Идеологический образ создаётся так. Из сложной среды реальной экономической жизни общества абстрагируются её отдельные черты. Они идеализируются и объединяются в некоторое целое. Затем дело представляется так, будто эти черты исчерпывают всю экономическую систему или по крайней мере являются главными в ней. Делается это для одурачивания простаков из не западных стран с целью внушить им, будто достаточно ликвидировать их «отсталую» экономическую систему и ввести на её место «передовую» рыночную экономику в том виде, как её изображают идеология и пропаганда, как в стране начнётся экономическое процветание.

Что такое рынок в реальности? Западная экономика производит товары (вещи и услуги) для продажи за деньги. Совокупность продаж и покупок товаров и образует рынок. Не существует некий абстрактный рынок вообще. Существуют различные регионы, сферы, уровни, стадии развития рынка. Существуют и различные категории участников рынка и различные категории товаров. Одно дело — продажа предметов быта в мелких магазинах. И другое дело — продажа самолётов, кораблей, домов, земельных участков, больших партий оружия. Одно дело — малые предприниматели. И другое дело — промышленные империи с десятками и сотнями тысяч сотрудников. Рынок — сложнейшая махина, и функционирует она не сама по себе, а как часть экономики общества и общества в целом. Функционирует изо дня в день, из года в год в океане разнообразных и взаимосвязанных отношений людей, событий и информации.

В реальной жизни рынка можно заметить различные и даже взаимоисключающие явления, — свободную конкуренцию и препятствование (я употребляю слово «превентация»), определение предложения товаров спросом и определение спроса предложением, снижение и повышение цен, точный расчёт и авантюристический риск, взлеты и банкротства, прибыли и убыток, свободное (стихийное) ценно образование и заранее рассчитанное намерение.

Реальная рыночная экономика западных стран — это сложнейшее переплетение всевозможных средств организации грандиозного процесса и всевозможных способов управления имени Только наивные люди могут верить, будто эта наиболее важная сфера жизни западного общества пущена на самотёк, предоставлена самой себе и какой-то мифической «невидимой руке». Я думаю, что если бы можно было измерить всю ту интеллектуальную, волевую, расчётную, планирующую и командную работу, которая делается в сфере рыночной экономики Запада, и сравнить её с соответствующей работой коммунистической командно-плановой системы, то мы были бы потрясены убожеством второй в сравнении с первой.

Государство вмешивается в функционирование рынка в различных формах и по бесчисленным каналам — налоги, полиция, суды, законы, министерства, комиссии, советы, кредиты, субсидии, и так далее. И всё это воспринимается как нечто само собой разумеющееся, не заслуживающее внимания апологетов рынка. Достаточно проследить за средствами массовой информации хотя бы одну неделю, чтобы заметить то, что государство, партии, общественные организации и всякого рода комиссии занимаются систематическим вмешательством в работу рынка. Рынок постоянно находится под неусыпным оком общества и власти. И если он время от времени выходит из-под контроля и причиняет неприятности, то причины этого надо искать не в нём самом, а в обществе и во всех тех, кто его пытается контролировать.

Деньги

Испокон веков деньги выполняли функции знака и меры ценностей. Затем к этим функциям присоединилась функция капитала. В современном западном обществе, особенно после Второй мировой войны в полную силу развилась ещё одна их функция, деньги стали универсальным и всеобъемлющим средством измерения.

Деньги стали (подчёркиваю, стали теперь, а не были такими изначально!) главным регулятором всей основной жизнедеятельности людей западного общества, основным побудительным мотивом, целью, страстью, заботой, контролёром, надсмотрщиком, короче говоря — их идолом и богом. Западные люди одержимы деньгами вовсе не потому, что они морально испорчены (в моральном отношении они не хуже людей обществ иного типа), а потому, что деньги стали абсолютно необходимым условием, средством и формой их жизнедеятельности. В деньгах концентрируется и символизируется вся суть жизни людей в этом обществе. Это есть та реальная социальная атмосфера, которой они дышат, социальная пища, которой они питаются, социальная среда, в которой они движутся в поисках средств существования. Деньги для западного человека — это возможность иметь всё то, что необходимо для жизни, и иметь то, что сверх необходимого. Это — возможность иметь комфорт, образование, культуру, здоровье, удовольствия. Это — уверенность в завтрашнем дне, уверенность в будущем детей. Кто бы ни был западный человек, он так или иначе, прямо или косвенно, сам или через других людей вынужден быть участником, объектом и субъектом денежного тоталитаризма.

По вещной форме деньги обычно разделяют на такие категории:

  • товарные деньги, имеющие ценность как вещи, то есть сами по себе;
  • бумажные денежные знаки и монеты;
  • ценные бумаги, чеки, кредитные карты, юридические денежные документы.

Я называю собственно деньгами только указанные во втором пункте денежные знаки, выпускаемые специальными банками и охраняемые государством, — государственные денежные знаки. Так называемые товарные деньги начинают играть роль денег в экстремальных ситуациях. В нормальных условиях они суть вещные ценности, оцениваемые в государственных деньгах и в принципе обмениваемые на них. Указанные в третьем пункте бумаги суть, по моей терминологии, знаки денег или метаденьги. Они предполагают в основе государственные деньги и возможность иметь с их помощью денежные знаки. Так что деньги, без которых немыслим капитал и капитализм, суть фактор государственности, то есть суть явление не только в деловом аспекте общества, но и в коммунальном.

Лишь государственные деньги являются тем универсальным и всеобъемлющим инструментом общества, о котором говорилось выше. В этой форме они становятся основой для высшей стадии эволюции денежной системы, — для системы условных денег, то есть для учёта, расчёта и регулирования деятельности и отношений людей в числах, обозначающих величины денег, но без участия реальных денежных знаков. Люди получают заработную плату, осуществляют покупки, оплачивают бытовые услуги, платят налоги, получают кредиты, короче говоря — осуществляют бесчисленные денежные операции, не прикасаясь руками к деньгам. И все те, кто вовлечён в эти дела, по большей части тоже не прикасаются к этим деньгам. Производятся банковские расчёты в неких потенциальных деньгах, происходит передвижение воображаемых денег путём манипуляций с числами на бумагах, относящихся к определённым людям, учреждениям, организациями предприятиям.

Как рядовые граждане, так и предприятия во многих случаях должны расплачиваться наличными. Но это в основном мелкие операции. Операции с участием значительных сумм денег и в этих случаях совершаются посредством чеков и кредитных карт (пластиковых денег), которые делают эти операции безналичными. Огромные денежные суммы циркулируют в сфере преступности и в незаконных операциях в общем и целом непреступных граждан. Но это не умаляет доминирующую роль условных денег.

Условные деньги не сводятся к реальным. Они суть новое качество в социальных отношениях людей. Величина условных денег, циркулирующих в обществе, во много десятков раз превосходит величину реальных денег, которых было бы достаточно для нормальной жизни общества, если бы условных денег не было. Но общество уже не может жить без последних.

Уровень условных денег как всеобъемлющий и доминирующий стал возможен благодаря развитию определённой тонкой технологии и компьютерам. Практические его удобства несомненны. Но власть денег над людьми от этого не ослабла, а усилилась. Она приняла ещё более принудительные формы, неимоверно расширив при этом круг подвластных. Практически почти все занятые (имеющие работу) люди оказались подданными тоталитарного денежного режима. Ослабить власть этого режима можно только одним путём, а именно усилением своей деловой активности, стремлением любыми средствами увеличить свой счёт в банке или хотя бы свести концы с концами.

Банк, хотя в нём и работают люди, имеет дело с обезличенными числами. Он беспощаден. Власть денежного тоталитаризма вынуждает людей на более интенсивную жизнедеятельность, а все общество — на более интенсивный обмен веществ, какого не знали и не знают общества иного типа. Уйти полностью из-под власти этого режима можно только такими путями: быть от рождения или стать очень богатым человеком, самому войти в касту диктаторов, удовольствоваться каким-то постоянным источником дохода, уйти в сферу преступности или опуститься на уровень полной нищеты.

Суперуровень западнизма

Суперуровень общества является наиболее развитым в обществах западного (западнистского) типа. Его образует, напоминаю, структурирование и функционирование членов общества вне объектов микроуровня и макроуровня, но на их основе и в зависимости от них. Это — бесчисленные объединения и контакты людей в различных измерениях и подразделениях общества. В это множество включаются партии, профсоюзы, классы, слои, клики, движения, союзы, элиты, секты и так далее. Достаточно полистать разного рода справочники (например, телефонные книги), чтобы заметить, какое это грандиозное и разнообразное социальное месиво. Достаточно полная и логически корректная классификация объектов этого уровня общества мне не встречалась. Отдельные виды этих объектов в социологии исследуются (партии, элиты, слои, около правительственные объединения, общественные движения и так далее). Но целостная картина суперуровня именно как компонента социальной организации общества не получается.

Суперуровень западнистского общества складывается во многих измерениях, по многочисленным каналам, которые переплетаются, смешиваются, комбинируются, взаимодействуют. В одном измерении эти каналы разделяются на такие, которые остаются в рамках общества, и такие, которые выходят за эти рамки, причём — преодолевая как нижнюю границу общества, так и верхнюю. Первые каналы разделяются на такие, по которым суперобъекты включаются в социальную организацию общества, и такие, по которым они остаются вне социальной организации. К числу первых относятся, например, около правительственные организации, политические партии, некоммерческие объединения предпринимателей, профсоюзы и так далее. К числу вторых относятся бесчисленные добровольные объединения граждан общества, выражающие и защищающие их частные интересы. Одни из них нейтральны по отношению к социальной организации, другие находятся в оппозиции к ней, третьи отвергают её. Суперобъекты, преодолевающие верхнюю границу общества, становятся факторами сверхобщества. Мы здесь ограничимся рассмотрением лишь социальных классов, слоёв и добровольных объединений западного общества.

Социальные классы

Анализ деловых клеточек западного общества обнаруживает сложную социальную структуру занятых в ней людей с иерархией социальных позиций и с отношениями руководствования и подчинения. А если принять во внимание разнообразие и иерархию клеточек, а также систему коммунальных клеточек, включая систему государственной власти, то обнаружим социальную структуру членов общества в десятки раз более сложную, чем на уровне отдельных клеточек.

В реальной структуре западных стран нет такой поляризации классов, на какой базировалась марксистская идеология. Вместо абстрактного капиталиста марксовой схемы можно увидеть множество людей различных социальных категорий: занятого тяжким трудом мелкого или среднего предпринимателя, находящегося в вечном долгу у банка; наёмных лиц, выполняющих функции управляющих и надсмотрщиков; менеджера, распоряжающегося акционерным или частным капиталом; директора банка; президента банковского совета или ещё какой-то вариант. И лишь в порядке исключения тут увидишь марксовского капиталиста, да и то в частичном виде.

Точно так же обстоит дело с другим элементом схемы — с наёмными лицами. В их числе окажутся директора банков, получающие больше денег, чем миллионеры-предприниматели; менеджеры; государственные чиновники вплоть до президентов, министров, генералов; инженеры; профессора; артисты; спортсмены и прочие лица, ничего общего не имеющие с пролетариатом. В промышленности западных стран занято меньше трети работающих людей, по крайней мере половина которых не являются рабочими по профессии. Рабочие в сельском хозяйстве суть ничтожная часть населения. Много людей в сфере обслуживания заняты физическим трудом. Но они не образуют никакой социальный класс. Рабочий класс в том виде, в каком он послужил основой для марксистских идей классовой борьбы и диктатуры пролетариата, вообще больше не существует в западных странах.

Выше я уже говорил о таком явлении в структуре населения, как превращение многих миллионов рядовых граждан в собственников каких-то денежных сумм, которые в совокупности образуют огромные капиталы. Хотя эти люди не становятся капиталистами, они в этой их роли становятся участниками жизни капиталов отнюдь не в качестве наёмных рабочих, а мелких собственников и участников капиталов. Наёмные рабочие, попадающие в это множество, теряют свою «классовую чистоту», если так можно выразиться.

Означает ли это, однако, что общество уже не распадается на классы с различными интересами, что наступила эпоха единства всех слоёв населения и классового примирения? Ни в коем случае! Изменилась структура расслоения членов общества на различные категории, слои, классы, и так далее, так что старые представления утратили реальный смысл, что было воспринято как исчезновение социального расслоения вообще.

Очевидно разделение людей на класс работодателей (или нанимателей) и класс работобрателей (или нанимаемых). Элементами первого класса являются не только отдельные предприниматели, но и группы людей, совместно распоряжающихся ресурсами дела и организующих дело. В наше время такие группы играют решающую роль. Они имеют различные размеры — от нескольких человек до многих тысяч, как это можно видеть в больших компаниях. В эти группы входят как собственник средств деятельности, так и наёмные лица — менеджеры, работники контор и канцелярий, короче говоря — все те, кто представляет и отстаивает интересы группы-работодателя, будучи членами этой группы. Работодателем может быть не только группа, владеющая и распоряжающаяся средствами частной компании, но и общественное и государственное учреждение. Определяющим признаком работодателя является то, что он распоряжается средствами деятельности и может нанимать других людей, то есть функция в отношении «наниматель — нанимаемый».

Вне этого отношения работодатели и члены групп работодателей обладают другими признаками, в том числе — сходными с представителями класса нанимаемых. Классовое расчленение общества есть лишь одна из частичек его структуры, а не вся структура.

В класс нанимаемых входят не только рабочие, но и служащие всякого рода, включая государственных служащих. Важно отметить одну особенность членов класса нанимаемых: это — отдельные люди, а не группы людей, не организации, не учреждения. Если работодатель имеет дело с группой, учреждением или организацией, он имеет с ней дело не как работодатель и не как с нанимаемым, а как предприниматель с другим предприятием. Это — отношение иного рода, не отношение классовое.

В класс наёмных работников входят и лица, сами являющиеся собственниками денежных сумм, акций, имущества (домов, земельных участков, вещей). В подавляющем большинстве это не пролетарии в том смысле, как их описывали Маркс и Энгельс. Тем не менее это не устраняет того, что они занимают определённое положение в отношении «наниматель — нанимаемый», а именно — являются в этом отношении нанимаемыми. Этим классовым отношением не исчерпывается их социальный статус. Их интересы как нанимаемых не совпадают полностью с интересами нанимателей. А иногда они вступают в конфликт.

Члены логического класса нанимателей образуют различного рода объединения, разумеется, в своих интересах. Тем самым они организуются в класс нанимателей в социальном смысле. Именно организуются. Эта их классовая организация есть существенная часть структуры общества. Объединяются в социальный класс и нанимаемые. Происходит это благодаря профсоюзам, партиям, демонстрациям, забастовкам.

Класс нанимаемых не есть нечто однородное. Он разделяется на множество различных категорий по различным признакам. Важное значение, например, имеет разделение на работающих по контракту на определённое время и постоянно. Порою контракт оказывается формальностью, и работа превращается в постоянную. Превращение нанимающих в постоянных служащих деловых клеточек есть тенденция, имеющая основания в условиях деятельности и организации клеточек.

Хорошо оплачиваемая постоянная работа по профессии имеет много преимуществ в глазах членов общества, особенно — высокообразованных, высококвалифицированных. Тут сама работа представляет интерес, имеются возможности для успеха, удовлетворения честолюбия, для общения. Тут отсутствует тревога за судьбу дела, отсутствуют неприятные отношения с банком и государством. Для значительной части граждан работа по профессии является гарантированной. У наёмных лиц есть организации, защищающие их интересы (профсоюзы), и правовая защита.

Сложился особый подкласс класса наёмных работников. Он характеризуется такими чертами. Большинство из них имеет хорошее образование — закончили колледжи или университеты. Многие имеют учёные степени. Они имеют дело с теми или иными жизненными проблемами не непосредственно, а путём манипулирования с символами — со знаковыми данными о реальных явлениях, операциях, процессах. Их орудия — математические алгоритмы, научные теории, кодексы законов, финансовые операции, психологические средства, логические рассуждения. Они отражают реальность в абстрактных образах, перерабатывают последние и экспериментируют с ними, передают другим специалистам и в конце концов воплощают результаты своей деятельности в реальность. К этой категории относятся, например, учёные, инженеры-дизайнеры, юристы, финансовые советники, советники по налогам, издатели, журналисты, работники телевидения, создатели фильмов, работники рекламы, деятели искусства, проектировщики и так далее. Представители этой категории работают в одиночку или небольшими группами. Они редко вступают в непосредственные контакты с теми, кто использует их труд. Они чаще имеют партнёров или помощников, чем начальников или надзирателей.

Сохранились ли антагонистические классы и классовая борьба в современных обществах? Чтобы ответить на этот вопрос, надо изучить всесторонне состояние этих обществ и их положение в современном мире. По моим наблюдениям, они изменили формы, как бы «растворились» в мешанине других явлений, но всё же время от времени дают о себе знать, например, в открытых выступлениях наёмных работников против ухудшения условий их труда и в образовании организаций, выражающих классовые интересы. Но борьба при этом обычно идёт за перераспределение в пользу нанимаемых долей доходов и средств, которыми располагают предприятия и учреждения и которыми распоряжаются работодатели, а также за незначительные (с социологической точки зрения) изменения в условиях труда.

Социальные отношения вообще не подвергаются критике и не ставятся под сомнение. Они устраивают обе стороны. Борьба идёт в этих рамках. В этом смысле классовые конфликты уже не являются антикапиталистическими, какими они были в XIX и в начале XX века. В связи с теми изменениями, какие произошли в структуре собственности, вопрос о собственности вообще потерял смысл как вопрос классовой борьбы. Доля нанимаемых в распределении благ зависит не столько от того, сколько капиталисты оставляют себе, эксплуатируя наёмных лиц, сколько от общей экономической конъюнктуры и от положения предприятий и учреждений в этой конъюнктуре, а также от общей экономической политики государства. Сокращение личной доли работодателей в распределении благ не удовлетворило бы претензий нанимаемых даже в ничтожной мере. По этой причине классовые конфликты такого рода разрешаются путём переговоров враждующих сторон и экономических расчетов, составляющих часть экономических расчетов в обществе в целом. Классовая борьба в старом смысле перестала существовать. Её роль борьбы социального масштаба перешла к массовым движениям иного рода и к борьбе между различными феноменами внутри системы западнизма.

Уровни и слои

В западной социологической и экономической литературе принято делить население на три уровня — на высший, средний и низший. Основанием для деления служит размер собственности и дохода. Каждый такой уровень разделяется в свою очередь на подуровни, обычно — на три. Например, по одной из таких классификаций средний уровень подразделяется на такие:

  • собственники мелких предприятий, местных магазинов, небольших ферм;
  • управляющие фирмами и представители профессий высокого уровня;
  • служащие контор, учителя, низший медицинский персонал и так далее.

Низший уровень делят на квалифицированных рабочих, неквалифицированных рабочих, работающие этнические меньшинства. По другим классификациям в низший класс попадают безработные и вообще лица, имеющие доход ниже минимального.

Такого рода классификации очевидным образом искусственны. Почему три уровня, а не четыре или пять? В реальности имеет место непрерывная линия уровней собственности и доходов. В ней просто нет естественных точек разграничения. Фактическая роль таких классификаций — идеологическая: признав очевидный факт социальных и материальных контрастов, направить внимание людей на удобную для апологетики статистическую середину. Когда сообщают, что высший уровень составляет пять процентов населения, низший — десять, а средний — восемьдесят пять, то всякая социальная критика общества должна умолкнуть. В средний уровень при этом попадают мелкие и средние предприниматели, государственные служащие, профессора, артисты, квалифицированные специалисты, адвокаты, врачи и так далее. О какой тут классовой борьбе может идти речь?

Разделение населения на высший, средний и низший уровни и установление их численности не есть конец анализа социальной структуры населения. Это — только начало анализа. Средний уровень не есть всего лишь один из уровней наряду с другими. Он есть основное население страны, социальную структуру которого надо ещё исследовать.

Я думаю, что в социальной структуре западного общества следует выделить богатство не просто как обладание ценностями, но как особую социальную категорию того же типа, как капитал, наёмный труд, бюрократия и так далее. И прежде всего для этого надо выяснить отношения богатства и капитала. Не всякое богатство наживается и функционирует как капитал. Не всякий богатый человек есть капиталист. Не всякий капиталист богат. Капитал вообще не есть богатство. Он может служить лишь средством приобретения богатства, причём — далеко не единственным. Ив западном обществе существуют многочисленные способы обогащения, отличные от капиталистического, — наследование имущества и денег, высокая плата за занимаемую должность, махинации с имуществом и финансами, игра, грабеж, организованная преступность, плата за открытия и изобретения, огромные гонорары, мошенничество и тому подобное.

Богатство есть какая-то сумма ценностей. Эти ценности суть земли, дома, драгоценности, ценные вещи (мебель, посуда, одежда, ковры, картины, коллекции всякого рода). И, само собой разумеющееся, деньги и ценные бумаги. Но не любая такая сумма ценностей считается богатством, а такая, которая превышает некоторую общественно значимую величину. Последняя определяется условиями данного общества. То, что является богатством в одном человеческом объединении и в одних условиях, может не быть таковым в других.

Но богатство — не просто сумма ценностей, подобно тому, как капитал не есть всего лишь деньги, приносящие прибыль. Богатство существует не само по себе, а как собственность особого рода людей, живущих среди других людей и вступающих с ними в определённые социальные отношения. Обладающие богатством люди образуют особый социальный слой. Это — феномен социальной структуры человеческих объединений. Какими бы разнообразными путями богатые люди ни приобретали свои богатства и какой бы разнообразный образ жизни они ни вели, они образуют группы на основе личных контактов, а эти группы сплетаются в единые слои в масштабах районов, стран и континентов.

Слой богатых возникает во всяком обществе, в котором возможно накопление богатств. Возникает как нечто производное от фундаментальных социальных отношений. Но, возникнув и укрепившись, он становится хозяином общества, точнее говоря — становится организатором доминирующих слоёв общества в единое целое частичное общество богатых. Он сравнительно немногочислен. Но он овладевает львиной долей богатств общества, основными и самыми щедрыми источниками доходов, наилучшими каналами карьеры и вообще средствами жизненного успеха.

Слой богатых сохраняет и увеличивает свои богатства самыми различными путями, причём как некапиталистическими (я о них уже упоминал выше), так и капиталистическими. Хочу особое внимание обратить на то, что в высших этажах денежной системы оперирование огромными денежными суммами и приобретение их в личное владение в значительной мере выходит за рамки капиталистического бизнеса в собственном смысле слова. Это — игра на бирже, грандиозные банковские махинации, валютные операции высших финансовых учреждений, государственные денежные операции больших масштабов, операции на уровне символической экономики вообще, взаимоотношения бизнеса и представителей власти. В средствах массовой информации время от времени предаются гласности случаи, из которых можно видеть, как огромные суммы денег не капиталлистическими методами перекочевывают в карманы представителей слоя богатых.

Важным условием социального расслоения членов общества является наследование. Различаются две формы наследования. Первая из них — наследование материальных ценностей (имущества, земли, денег и ценных бумаг) и дела родителей или других лиц в соответствии с правовыми нормами. Исторически оно было необходимым условием возникновения и укрепления капитализма. Со временем тут произошли изменения, но сущность этого наследования сохранилась.

В мелком и среднем (в какой-то мере и в крупном) бизнесе большое число наследников продолжает дело предшественников, чаще — в силу необходимости зарабатывать на жизнь. Но в той сфере бизнеса, которая задаёт тон в экономике, наследование занятий происходит редко и не по правовым нормам. Многие дети бизнесменов предпочитают профессии иного рода.

Наследование материальных ценностей остаётся незыблемой основой общества. Тут имеют место юридические ограничения (налоги), но они не меняют сути дела. К тому же находятся способы их обойти. Далеко не все наследуемые ценности используются как капитал. Многое просто проживается. Но значительная часть используется как средство наживы и накопления богатства.

Вторая форма наследования заключается в том, что наследуется социальный статус. Происходит это не в силу правовых норм, а благодаря тем возможностям, какие родители и родственники предоставляют наследникам, чтобы они смогли удержаться на том же социальном уровне и даже повысили его. Наследники начинают жизненный путь не с нуля, а уже с более или менее высокого уровня, будучи подготовленными к выполнению определённых функций и к борьбе за успех.

Эта форма наследования играет роль не только заботы родителей о потомстве. Она есть явление социально значимое и целесообразное. В огромном обществе с колоссальным разнообразием выполняемых людьми функций и иерархией степеней их сложности и важности невозможно, чтобы все дети начинали жизненный путь с нуля и проходили одинаковую подготовку. Они должны стартовать с разных уровней и с разными возможностями. Изображение западного общества как общества равных возможностей есть идеологический миф, в который никто не верит.

Сказанное выше далеко не исчерпывает различные категории населения западных стран. Упомяну ещё некоторые.

Современное западное общество уже немыслимо без иностранных рабочих. В Западной Европе их десятки миллионов. Они образуют особый слой, сопоставимый с рабами Римской империи. Они бесправны, как и рабы. Во всяком случае права их ограничены сравнительно с коренным западным населением. Условия их жизни тоже сопоставимы с рабскими. Конечно, с ними обращаются лучше, чем с рабами в Римеили в США в прошлом веке. Тем не менее они попадают в западные страны извне в качестве дешёвой рабочей силы и для видов труда, какими граждане западных стран считают недостойным себя заниматься.

Постоянным фактором жизни западных стран является безработица. Наличие безработных вызывает недоумение по целому ряду причин. В стране миллионы безработных граждан, а одновременно тут занято в два раза больше иностранных рабочих. С другой стороны, предприниматели данной страны инвестируют свои капиталы и создают предприятия в других странах, давая там работу большому числу людей. Почему эта «нелепость» имеет место? То, что предпринимателям это выгодно, очевидно и общеизвестно. Иностранным рабочим меньше платят, чем своим. Они не имеют профсоюзов. Не надо тратиться на их социальное обеспечение. В других странах рабочая сила дешевле. Не надо думать о социальных проблемах чужого населения.

Но дело не только в этом. Безработица, возникнув как постоянно действующий фактор, воспроизводится уже с необходимостью и выполняет разнообразные функции, не заложенные в ней как таковой. Она играет роль фактора трудовой дисциплины, сдерживает претензии работающих, заставляет благополучных ценить то, что они имеют. Многие граждане страны не хотят работать на тех же условиях, на каких работают иностранцы, и заниматься тем же унизительным трудом. А другие хотели бы, да не могут, так как места уже заняты и требуется профессиональная подготовка, какой у них нет. Многих устраивает пособие по безработице.

Добровольные объединения

Добровольные социальные объединения разделяются на две группы — на гражданские и личные. Гражданские объединения добровольны в юридическом смысле, то есть нет юридических законов, принуждающих людей создавать такие объединения и вступать в них. Конечно, могут быть обстоятельства, принуждающие к этому, но не юридические. Они не приносят никакого дохода. Те средства, которые какими-то путями оказываются в их распоряжении, только тратятся. Люди вступают в них не ради того, чтобы иметь в них какие-то источники дохода. Конечно, некоторые члены их, выполняющие какие-то деловые функции, могут получать за это вознаграждение. Но число таких невелико. Эти объединения узаконены в том смысле, что должны получить разрешение властей на их образование, должны сообщить властям цели объединения и основные его характеристики. В них должны быть лица, ответственные за их деятельность перед властями, — юридические лица. Эти же лица обычно осуществляют и руководство деятельностью объединения. Объединения, не удовлетворяющие этим требованиям, в эту категорию объединений не входят и не являются компонентами социальной организации общества на суперуровне.

Гражданские объединения создаются гражданами общества для защиты сходных интересов, для удовлетворения сходных потребностей, для участия в общем деле. Примеры таких организаций — партии, профсоюзы, союзы представителей одной профессии, союзы работодателей, союзы инвалидов, союзы съёмщиков квартир, союзы сдающих квартиры, союзы налогоплательщиков, женские организации, организации защиты природы и животных, союзы молодёжи и так далее. В современных развитых обществах число их огромно (многие десятки тысяч). Они различаются по размерам, по степени организованности, по времени существования, по источникам финансирования, по влиянию в обществе и многим другим признакам. Социологи называют их совокупность гражданским обществом.

Объединения членов общества, которые я называю личными, отличаются от гражданских объединений тем, что они не узаконены юридически. Они молчаливо допускаются или признаются в какой-то негосударственной форме (например, паблисити). Примеры таких объединений: школы и направления в науке; течения в искусстве; связанные личными отношениями группы в прессе, кино, телевидении; «команды» политических деятелей; группы с целью личного общения. Эти объединения образуются в личных интересах участников, для укрепления их личного положения, для их успеха и вообще какой-то личной выгоды. Они сами по себе не являются источниками дохода. Но принадлежность к ним позволяет приобретать лучшие позиции в профессиональной сфере, добиваться улучшений. Зачастую судьба человека вообще зависит главным образом от принадлежности или непринадлежности к таким объединениям. Сила их в политике, науке, культуре, идеологии и других сферах общеизвестна.

К числу таких объединений относятся объединения людей в зависимости от их социального статуса с целью личного общения, для поддержания статуса и передачи его наследникам, для установления полезных связей, для обмена важной информацией. При этом в одну группу попадают люди различных социальных категорий. Например, в одну группу могут собраться политики, банкиры, танцоры, кинозвёзды, учёные и писатели, не связанные коммерческими и государственными отношениями. Различный же социальный статус разбрасывает по разным группам коллег по работе, соседей и даже родственников. В обществе образуется огромное число таких групп на разных уровнях и в разных районах страны. Между ними устанавливаются разнообразные отношения и связи, так что некоторая часть общества оказывается совокупностью лично (непосредственно и опосредованно) связанных людей. Эта своего рода социальная ткань или среда приобретает большую силу в обществе, тут формируется общественное мнение.

В достаточно большом и развитом обществе возникает множество «точек», вокруг которых группируются люди различных социальных категорий с целью карьеры, источников дохода, паблисити, полезных связей. Эта группировка происходит на основе личных отношений. Образуются разного рода клики, мафиозного типа группы, сговоры. Их участники делят между собой возможности, предоставляемые такими «точками», оказывают взаимные услуги, отталкивают посторонних. Они через эти «точки» сосут соки общества. Многие из них являются паразитами. Такие «точки» образуются во всех сферах общества.

Упомяну ещё образование своего рода «дворов» или «свит» при личностях, обладающих способностью и средствами содержать штаты обслуживающих их людей (прислуга, деловые помощники, охрана, любовницы или любовники, адвокаты, детективы, и так далее). Многие из таких «феодов» (назовём их так) достигают больших размеров, являются долговременными. Они не создают никаких ценностей, с социальной точки зрения являются паразитарными. Но и они имеют силу в обществе.

Рассматриваемые феоды разделяются на две группы. Они различаются характером «феодала», то есть личности, за счёт которой и для которой они создаются. В одной из этих групп «феодалом» является более или менее значительная личность в системе власти и управления, оплачивающая услуги своих «вассалов» путём устройства на соответствующие посты и других подачек за счёт власти, а не из своего кармана. В другой группе «феодалом» является частное лицо, оплачивающее своих «вассалов» из своих средств. Эти «феоды» являются добровольными образованиями, но отнюдь не бескорыстными. Всё более или мене значительные (по положению и по средствам) личности обрастают такими «феодами» начиная от нескольких человек и заканчивая сотнями.

Негласными сговорами я называю такие объединения людей, в которых отсутствует формальная организация, отсутствуют официальные лидеры и не обязательны личные контакты, но поступают члены таких объединений так, как будто такая организация существует, как будто она имеет руководителей, как будто в ней имеет место разделение функций.

Примером таких негласных сговоров являются случаи, когда одним и тем же видом деятельности занимается сравнительно большое число людей. При этом они могут не иметь личных контактов и даже не знать о существовании друг друга. Вполне достаточно того, что они имеют представление о том, что делают другие, и положение каждого из них в какой-то мере потенциально или актуально зависит от деятельности других. Благодаря современным условиям (образование, средства коммуникации и информации) у них вырабатывается сходное понимание многих явлений действительности и сходная реакция на них. Хотя они лично могут быть не связаны друг с другом, они в некоторых ситуациях поступают сходным образом, так, как будто сговорились или получили указание из какого-то единого управляющего ими центра.

Хотя формально тут никакой организации не существует, но фактически такие негласные сговоры обладают порою чудовищной силой. То, что называют общественным мнением, есть совокупность такого рода незримых объединений людей. Помимо однородных объединений тут возникают и смешанные, из множеств людей различных профессий и социальных категорий.

К числу таких объединений относятся так называемые элитарные образования. Обычным является понимание их как совокупности лучших представителей того или иного логического класса. Так, правящая (политическая) элита оценивается именно как совокупность самых умных, талантливых, и так далее представителей рода человеческого, которым в силу их превосходства над прочим человечеством положено быть его правителями. Это понимание — не просто вздор, это — циничная идеологическая апологетика существующего социального строя. В реальности же отбор в любые элиты, а в правящие — в особенности, происходит по социальным законам рационального расчёта, делания карьеры, бизнеса, а отнюдь не по критериям отбора лучших. Впрочем, кого считать лучшим?

Идеосфера западнизма

На Западе до недавнего времени было широко распространено убеждение, будто в западных странах наступила эпоха затухания социальных конфликтов и общенационального согласия интересов. Идеологии, выражавшие частные интересы групп, слоёв и классов, потеряли значение. Их место стала занимать наука. Эпоха идеологий прошла, и наступила эпоха деидеологизации общества или пост идеологическая эпоха.

В этом убеждении следует обратить внимание на следующее. Имеются в виду частные идеологии, выражающие интересы отдельных групп, слоёв и классов. Идеологии связываются с социальными конфликтами. Эти конфликты считаются исчезающими. Считается, что эпоха идеологий вообще прошла. Частные идеологии отождествляются с идеологией вообще.

На всё это можно возразить, имея достаточные и очевидные основания. Затухание социальных конфликтов есть явление временное. Одни затухают, другие вспыхивают. Группы, слои и классы с различными интересами не исчезают полностью, одни исчезают, другие появляются. Крах и исчезновение одних частных идеологий не есть исчезновение таких идеологий вообще. На месте одних появляются новые. Нацистская, фашистская и марксистская идеологии потерпели крах. Но появились новые, например, пацифистская, феминистская, гомосексуалистская и другие. Да и старые ещё недобиты совсем.

Но главное даже не в этом. Надо различать менталитетный аспект общества и особую сферу, функцией которой является формирование сознания людей и манипулирование ими путём воздействия на их сознание. Я эту сферу общества называю идеологической сферой или, короче, идеосферой. В менталитетном аспекте можно наблюдать различные частные идеологии. Но далеко не все они попадают в идеосферу. Последняя есть компонент социальной организации общества наряду с государством и экономикой. Никакое общество не может существовать без идеосферы. В западных странах она тоже существует, причём более мощная, чем в коммунистических странах.

Во всех встречавшихся мне работах, в которых в какой-то мере речь шла об идеологии, под идеологией имелись в виду лишь какие-то идеи и учения. Но это — лишь часть сложного комплекса явлений, который я называю идеологической сферой или идеосферой общества. Эта сфера состоит из следующих двух основных компонентов. Первый из них образует определённая совокупность представлений, понятий, суждений, идей, учений, концепций, убеждений, мнений ит. п. людей обо всём том, что в данных условиях и в данной человеческой общности считается важным для осознания человеком самого себя и своего природного и социального окружения. Я называю этот элемент идеологической сферы идеологией.

Второй элемент идеологической сферы образует совокупность людей, организаций, учреждений, предприятий и используемых ими средств, так или иначе связанных с разработкой идеологии (можно сказать — с производством идеологических товаров и услуг), с её распространением и доведением её до потребителя, то есть до отдельных членов общества и их объединений. Я называю его идеологическим механизмом.

Идеология западнизма, или западная (западнистская) идеология, есть идеология общества западного типа как целого. Назову её некоторые важные черты.

Идеология западнизма (западная идеология) складывалась веками, естественно-историческим путём, в общем процессе духовного и культурного развития народов Запада, а не навязана кем-то сверху как нечто готовое. Будучи сама естественным элементом западнизма, она сложилась по общим законам западнизма и как адекватное ему социальное образование. Адекватное не в том смысле, в каком научные знания считаются адекватными изучаемым объектам (истинными), а в том смысле, что она отвечала условиям своего общества, его культуре, его человеческому материалу, его потребностям.

Идеология западнизма создавалась усилиями огромного числа философов, экономистов, социологов, политологов, писателей, политических и общественных деятелей, учёных. Среди создателей её были такие выдающиеся личности, как Бэкон, Локк, Гоббс, Смит, Милль, Монтескьё, Руссо, Гельвеций, Дидро, Вольтер, Гольбах, Кант, Гегель и многие другие, имена которых навечно остались в памяти человечества.

На Западе нет единой государственной (официально признанной) идеологии в форме целостного учения, как это было в Советском Союзе до недавнего времени. Тут нет книги, о которой можно было бы сказать, что в ней изложены по крайней мере основы идеологии западнизма. Последняя настолько разбросана, можно сказать — растворена в неидеологических явлениях, что её как будто бы нет совсем. Можно заметить её отдельные проявления и кусочки, а не нечто более или менее систематизированное и локализованное в откровенно идеологических текстах.

Идеология западнизма изложена в бесчисленных монографиях солидных учёных, в учебных пособиях для школьников и студентов, в популярных книгах и статьях для широкого круга читателей, в лекциях по телевидению, в газетных и журнальных статьях. Всё то, что называют общественными науками, так или иначе содержит идеологию в больших дозах.

Идеология западнизма является плюралистической в том смысле, что состоит из множества различных идей, учений, концепций, направлений мысли. Её части невозможно механически объединить в единое логическое целое. Эти части зачастую противоречат друг другу, враждуют между собой. Тем не менее этот плюрализм можно рассматривать как разделение труда в рамках некоторого единства и как выражение индивидуальных различий авторов текстов. Во всяком случае, мы говорим об экономике Запада как о чём-то едином, хотя прекрасно знаем об ожесточённой борьбе между её частями. Мы говорим о политической системе западных стран, зная о борьбе партий и фракций внутри партий. Так почему нельзя в том же смысле говорить о западной идеологии, если даже она кишит внутренней враждой?

Идеологический плюрализм создаёт иллюзию идеологической свободы и свободы от идеологии вообще. Но в реальности это есть лишь свобода выбора идеологической клетки из многих таких клеток, заполняющих все социальное пространство общества, и свобода переходить из одной клетки в другую. Идеологический плюрализм соответствует обществу демократическому. Он есть тут элемент гражданской демократии. Для общества недемократического характерен идеологический монизм и идеологическая нетерпимость.

Идеология западнизма для всех одна. Если бы можно было извлечь её из связи с другими явлениями, в которые она погружена, обнаружилось бы, что она с интеллектуальной точки зрения примитивна на всех уровнях. Различаются, строго говоря, не уровни в ней как таковой, а уровни общих контекстов, в которых она вырабатывается, сохраняется и распределяется. Не примитивны и даже нарочито усложнены эти их контексты. Пилюли идеологии сами по себе не настолько приятны, чтобы люди стали их глотать добровольно и с удовольствием. Они подслащиваются более приятными «веществами» и растворяются в них, чтобы люди могли поглощать их, даже не замечая того. Идеологическая обработка населения западных стран вообще построена не как принудительная обязанность и дополнительная нагрузка, а как развлечение и полезная для потребителей идеологии деятельность.

Идеология западнизма не является идеологией какой-либо социальной группы, партии, слоя или класса. Она есть идеология вне групповая, внеклассовая, всеобщая. Это не значит, что её принимают все граждане, все группы, все классы. Это не значит, будто она объединяет все категории и группы граждан, будто она выражает их общие интересы, будто она является идеологией «классового примирения». Это не значит, что она входит во все идеологические концепции и частные идеологические феномены, существующие на Западе. Это означает, что ни один класс, ни один слой, ни одна партия и ни одна социальная группа не заявляет о ней как о своей идеологии. Она возникает, сохраняется и распространяется как особый и самостоятельный элемент общественного устройства.

Её положение в этом отношении сходно с положением государства. Она сохраняет этот статус, если даже отвергается какими-то людьми или группами людей, подвергается критике в каких-то её проявлениях. Она живёт, поскольку она есть сфера жизнедеятельности большого числа людей, занимающих стабильные позиции в обществе, имеющих влияние и сбыт своей продукции, способных отстоять свое положение.

В поле влияния идеологии находятся так или иначе все граждане общества, включая и враждебно настроенных. Раз люди читают книги, газеты и журналы, раз они обучаются в школах и университетах, раз они смотрят фильмы, телевидение и рекламу, раз они слушают своих политиков и общественных деятелей, раз они участвуют в каких-то общественных действиях, они вольно или невольно впитывают в себя идеологию западнизма, подвергаются идеологической обработке («оболваниванию»). И тем самым они поддерживают идеологию. Потребляя продукцию идеологии, они дают ей возможность существовать, — они тем самым питают идеологию. Они просто не могут от неё избавиться, если бы даже захотели. Идеология западнизма в этом смысле есть дело всего общества, всех групп, слоев, классов.

Неклассовая идеология западнизма, как я уже заметил, не предполагает, что с ней все согласны и все принимают её. Она имеет противников. Многие безразличны к ней и вообще понятия не имеют о том, что таковая существует. Тем не менее она по бесчисленным каналам господствует над сознанием людей. Ей пропитана вся атмосфера, которою дышит сознание людей. Избежать её власти просто невозможно, живя в западном обществе. Оказывая влияние и на враждебные ей умонастроения, она борется против них не менее ожесточённо, чем религиозные учения прошлого с ересями.

Функции идеологов в западных странах выполняют философы, социологи, психологи, историки, политологи, журналисты, писатели, политики, советники в учреждениях власти и в партиях, сотрудники секретных служб и органов пропаганды. Имеются особые исследовательские учреждения, агентства и центры, так или иначе занятые проблемами идеологии. По крайней мере во многих газетах, журналах, издательствах, учебных заведениях и так далее есть люди, выполняющие функции идеологического контроля. Они решают, что писать и как писать, что говорить и как говорить, что печатать и что нет. Они решают, какие делать фильмы, какие составлять программы для телевидения, что и как пропагандировать, какие устраивать зрелища и массовые действия с идеологической подоплекой, какие проводить кампании, как отбирать и препарировать информацию.

Эти люди придают единство и преемственность идеологическому плюрализму, образуют связную идеологическую среду. Они изучают сделанное в прошлом, осуществляют отбор, обработку и систематизацию идей и учений, издают и переиздают сочинения отобранных авторов, готовят справочники и учебники, короче говоря — осуществляют своего рода канонизацию имён, идей, учений. Эти специалисты изучают современную им общественную жизнь, данные науки и техники, вообще всё то, что считают важным и интересным для масс населения. Они осмысливают изучаемое в рамках привычной для них традиции и с принятыми в их среде критериями, производят дальнейший отбор материала в идеологическую сферу. Это — организованная работа, осуществляемая из поколения в поколение. Лица, вновь вступающие в эту сферу, получают определённую подготовку, продолжают дело предшественников по тем же правилам. Если они не будут это делать, они не попадут в эту сферу, а попав в неё, не будут иметь успеха и не удержатся в ней. Они обязаны следовать определённым правилам профессиональной идеологической среды, чтобы заработать на жизнь, делать карьеру, приобретать известность.

Тут складываются свои группы, школы, течения. Они конфликтуют друг с другом. Но при этом они проявляют терпимость и взаимное внимание. Они сосуществуют и совместно делают одно общее дело. Они суть члены одной корпорации. Они легко опознают друг друга, совместно охраняют свою сферу от посторонних вторжений, угрожающих им как корпорации. Ведь и в рамках единой христианской религии были внутренние враждующие части, не говоря уж о коммунистической идеологии.

Положение в идеологической сфере с рассматриваемой точки зрения подобно положению в экономике. Тут тоже можно говорить о некоем рынке идей, который функционирует так, как будто им управляет «невидимая рука». Тут есть те, кто производит и сохраняет идеологию, то есть предлагает идеологические товары и услуги. Они доступными им средствами доводят свою продукцию до потребителей, то есть до идеологически обрабатываемых сограждан. Тут имеет место самое настоящее, а не метафорическое потребление идеологической продукции — слушание, чтение, видение. И на этом рынке играет свою роль спрос, с которым считается предложение и который сам формируется предложением. И на этом рынке «невидимая рука» не есть нечто лишь воображаемое. Это — определённая система лиц, учреждений и организаций, вступающихв определённые контакты, достаточно хорошо подготовленных, чтобы оценить положение на идеологическом рынке, и извлекающих для себя определённую выгоду.

Такой идеологический механизм не вызывает негативную реакцию у идеологически обрабатываемых людей, как в коммунистических странах, ибо его как будто бы нет совсем. Если что-то вызывает недовольство, то это — характер фильмов или телевизионных передач, обилие детективной и порнографической литературы, освещение событий в газете, реклама, школьные и университетские программы и многое другое, но вовсе не идеология и не идеологическое насилие. Ты свободен! Хочешь — покупай, не хочешь — не покупай! Хочешь — смотри, не хочешь — не смотри! Хочешь — слушай, не хочешь — не слушай! Хочешь — участвуй в каких-то мероприятиях (собрания, манифестации, лекции, и так далее), не хочешь — не участвуй! Ты вроде бы свободен. Тот факт, что ты просто не в состоянии вырваться из поля идеологии, остаётся скрытым от тех, кто так или иначе испытывает его влияние.

В западной системе идеологической обработки людей нет надобности специально, явно и принудительно вдалбливать в головы людей идеологию. Такой метод лишь временно имеет успех и ненадёжен. Гораздо эффективнее действует другой метод, а именно — дать людям идеологическую свободу, создать иллюзию отсутствия идеологического поля вообще и даже идеологического хаоса, растворяя в жизненном пространстве людей идеологические капли, на заглатывание которых не требуются никакие усилия и способности. Важно лишь не давать при этом другим вносить в идеологический хаос какую-то явную и организованную идеологию — де-идеологизировать людей в этом смысле. Но при этом неустанно вносить в этот идеологический хаос свои банальные идеи, отвечающие потребностям «де-идеологизированных» сограждан. Идеологическая свобода в условиях западного идеологического поля есть гораздо более сильное средство идеологического оболванивания масс, чем идеологическое принуждение.

Содержание
Новые произведения
Популярные произведения