Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Торстейн Веблен. Теория праздного класса. Глава IX. Сохранение архаических черт

Институт праздного класса оказывает своё действие не только на строение общества, но также на характер отдельного его члена. Как только проявление какой-то конкретной склонности или выражение определённой точки зрения получает признание, становясь официальной нормой или образцом в общественной жизни, эта точка зрения начинает влиять на характер членов общества, принявшего её в качестве нормы. Она будет до некоторой степени формировать их образ мысли, подчиняя себе развитие человеческих способностей и наклонностей и выступая фактором отбора. Частично такое влияние происходит из-за вынужденной адаптации при воспитании и обучении, частично — путём устранения в процессе отбора неприспособленных индивидов п генеалогических линий. Тот человеческий материал, который не годится для существования по тем способам, которые навязываются общепринятой системой жизни, подвергается как подав-лению, так и до некоторой степени элиминации 39. Принципы денежного соперничества и освобождения от производства, таким образом, возводятся в каноны жизни общества и становятся достаточно важными факторами принуждения в той ситуации, к которой людям приходится приспосабливаться.

Два общих принципа, принцип демонстративного расточения и принцип освобождения от производства, воздействуют на развитие общества и тем, что направляют образ мысли, определяя таким образом развитие институтов, и тем, что сохраняют при отборе отдельные свойства человеческой натуры, способствующие ведению жизни по замыслу праздного класса, определяя таким путём реальный характер общества. Непосредственная тенденция воздействия института праздного класса на формирование человеческого характера направлена на сохранение пережитков и обращение вспять духовного развития. Это воздействие на характер общества является по своей природе закрепощением духовного развития. В современной культуре особенно институт праздного класса обладает, в общем и целом, тенденцией к консервативности. Сущность этого утверждения достаточно знакома, однако многим оно может показаться чем-то новым в его настоящем приложении. Поэтому даже с риском скучного повторения и изложения банальностей, возможно, не будет неуместным краткое рассмотрение его логических оснований.

Социальная эволюция — это процесс отбора и приспособления темперамента и образа мышления, происходящий под нажимом обстоятельств, складывающихся при жизни в сообществе. Приспособление образа мышления людей — это развитие социальных институтов. Но наряду с развитием институтов происходила более существенная по своему характеру перемена. При изменившихся потребностях, диктуемых складывавшейся ситуацией, изменялись не только сами привычки людей — эти изменившиеся обстоятельства вызывали соответствующую перемену в человеческой природе. При изменении условий жизни изменяется человеческий материал, из которого состоит общество. Такое изменение человеческой природы считается современными этнологами процессом отбора среди нескольких относительно стабильных и распространённых этнических типов или этнических элементов. Люди имеют тенденцию более или менее точно воссоздавать или воспроизводить в потомстве тот или иной из постоянных типов человеческой природы, закреплённых в чертах их характера; такое воспроизведение происходит в близком соответствии с ситуацией в прошлом, которая отличается от сегодняшней. Существует несколько таких относительно стабильных этнических типов, входящих в состав населения в странах западноевропейской культуры. При воспроизведении наций эти этнические типы сохраняются сегодня не в твёрдых и неизменных формах единого, точного и им только присущего образца, но в виде большего или меньшего числа вариантов. Известная изменчивость 40 этнических типов имела место в результате процесса продолжительного отбора, которому подвергались некоторые типы и их комбинации на протяжении всех этапов развития культуры.

Этому неизбежному видоизменению самих типов, происходившему благодаря довольно длительному процессу отбора, не уделялось достаточного внимания авторами, обсуждавшими выживание этнических элементов. Наше изложение касается двух основных разновидностей человеческой природы, получающихся в результате того сравнительно недавнего процесса отбора и адаптации, который имел место среди этнических типов, объединённых рамками западноевропейской культуры. При этом основной интерес представляет собой возможное влияние современной ситуации на дальнейшую изменчивость по одному или другому из двух различных направлений, проявившихся в этих разновидностях.

Позицию, занимаемую в этом вопросе этнологией, можно резюмировать кратко; и список типов и их вариантов, а также вопросы, связанные с их выживанием и атавистическими явлениями, чтобы избежать всяких, кроме разве что самых необходимых, подробностей, представлены здесь со схематической скупостью и упрощённостью, которые были бы недопустимы для всякой другой цели. Человек наших производственных общностей имеет тенденцию воспроизводиться близко к тому или другому из трёх основных этнических типов: долихоблонду, брахицефалу и средиземноморскому типу, — оставляя без внимания мелкие и лежащие за пределами нашей культуры элементы. Однако в пределах каждого из этих основных этнических типов наблюдается тенденция возврата к одному или другому из по меньшей мере двух основных направлений изменчивости: миролюбивому, или дохищническому, варианту и хищническому. В каждом случае первый из этих двух вариантов ближе к своему типу в том виде, в каком тип существовал на самой ранней стадии жизни в сообществе, судя по имеющимся свидетельствам, археологическим или основанным на психологии; такой вариант выступает атавистическим представителем типа. Первый вариант понимается как представитель предков существующего цивилизованного человека, относящихся к миролюбивой фазе дикарства, которая предшествовала хищнической культуре, системе, основанной на статусе, и развитию денежного соперничества. Второй, или хищнический, вариант типов берётся в качестве пережитка не столь давней модификации основных этнических типов и их комбинаций — модификаций основных этих типов, происходившей главным образом при отборе и адаптации, в жёстких условиях хищнической культуры и соперничества на современной стадии развития общества, или на стадии собственно денежной культуры.

По общепризнанным законам наследственности, могут встречаться пережитки более или менее далёких фаз развития в прошлом. В обычном, среднем случае, даже если тип изменяется, его отличительные признаки передаются почти в том же виде, в каком они были в недавнем прошлом — которое можно назвать «унаследованным настоящим». Для целей настоящего рассмотрения можно считать, что «унаследованное настоящее» представлено поздней хищнической и квазимиролюбивой культурой.

Современный человек имеет тенденцию воспроизводиться близко именно к этому варианту человека, характерному для недавней — ещё существующей в наследственности — хищнической или квазихищнической культуры. Это утверждение требует уточнения в том, что касается потомков зависимых или угнетённых классов времён варварства, однако необходимое уточнение, вероятно, ив так важно, как могло бы показаться на первый взгляд. Если рассматривать население как целое, то представляется, что этот хищнический, сопернический вариант не достиг широкого распространения или высокой стабильности. Другими словами, свойства человеческой природы, унаследованные западным человеком, вовсе не являются единообразными в отношении различных склонностей и способностей, их сферы действия и относительной силы. Человек «унаследованного настоящего» немного архаичен в том смысле, что он не соответствует самым последним требованиям, выдвигаемым жизнью в сообществе. И тот тип, к которому главным образом, вероятно, возвращается под действием закона изменчивости современный человек, — это тип несколько более архаичной природы.

С другой стороны, если судить по атавистическим признакам, проявляющимся у тех лиц, которые отличаются от общераспространённого хищнического типа темперамента, дохищнический вариант обладает, видимо, большей стабильностью и более равномерным распределением или удельным весом составляющих данный темперамент элементов. Такое расхождение свойств человеческой природы при наследовании, как то, что существует между начальными и более поздними вариантами того этнического типа, который достаточно точно воспроизводится в конкретном индивиде, затемняется аналогичным расхождением между двумя-тремя основными этническими типами, которые составляют население западных стран.

Считается, что практически каждый человек из населения этих стран представляет собой гибрид широко распространённых этнических элементов, которые могут быть представлены в нём в различных пропорциях, в результате чего наблюдается тенденция возврата к тому или иному из составляющих этнических типов. Эти этнические типы отличаются друг от друга по темпераменту в какой-то степени подобно тому, как отличаются друг от друга хищнический и дохищнический варианты любого этнического типа; причём долихоблонд обнаруживает больше свойств, характерных для хищнического темперамента, — или по крайней мере большую расположенность к применению силы, — чем брахицефал; сравнительно мало хищнических качеств у средиземноморского типа. Когда в развитии институтов или действенного общественного мнения в данном обществе обнаруживается расхождение с хищнической природой человека, нельзя, следовательно, сказать с уверенностью, что такое расхождение указывает на возрождение дохищнического варианта. Атавистический возврат к этому варианту может быть обусловлен всё большим преобладанием того или иного из «низких» этнических элементов. И всё же, хотя и нет достаточно убедительных доказательств тому, что различия в темпераментах, оказывающих действие на состояние современных — сообществ, обусловлены не только отбором среди устойчивых этнических типов, этот отбор, видимо, является в некоторой ощутимой мере отбором между их хищническими и миролюбивыми вариантами.

Такое представление о современном этапе эволюции человека не является единственно возможным для данного обсуждения. Общие выводы, достигнутые с использованием таких представлений об отборе и адаптации, в сущности, остались бы справедливыми, если бы термины и понятия были заменены прежними терминами Дарвина и Спенсера. При данных обстоятельствах в употреблении терминов допустима известная свобода. Слово «тип» употребляется вольно и обозначает разновидность темперамента, которую этнологи, возможно, посчитали бы лишь тривиальным вариантом, а не выраженным этническим типом. Во всех случаях, когда более подробные различия представляются для рассмотрения существенными, стремление провести такие различия будет явствовать из контекста.

Современные этнические типы являются, стало быть, вариантами первобытных расовых типов. Пройдя через; школу варварства, они претерпели изменение и достигли известной устойчивости в их изменённом виде. Современный человек — это варварский, либо плебейский, либо аристократический вариант представленных в нём этнических элементов. Но этот варварский вариант не достиг наивысшей степени гомогенности или стабильности. Культура варварства — хищническая и квазимиролюбивая стадии развития общества, — несмотря на её большую абсолютную протяжённость во времени, не была ни достаточно продолжительной, ни достаточно неизменной по своему характеру, чтобы придать этому варианту полную устойчивость. С известной частотой происходят отклонения от человеческой натуры варварского склада, и в наши дни эти случаи изменчивости становятся заметнее, потому что условия жизни современного общества уже больше не направлены на последовательное подавление всяких отходов от того, что является нормой для культуры варварства. Хищнический темперамент проявляется не во всех аспектах жизни современного общества, и менее всего — в современном производстве.

Отступления от унаследованных от варварства свойств характера у современного человека очень часто носят характер возврата к ещё более раннему варианту типа. Этот ранний вариант представлен темпераментом, характеризующим первобытную фазу миролюбивого варварства. Обстоятельства жизни и направление усилий, господствовавшие до пришествия культуры варварства, сформировали характер человека и закрепили в нём некие существенные черты. И именно к этим древним, родовым чертам современные люди склонны возвращаться вновь в том случае, когда человеческая натура «унаследованного настоящего» подвергается изменчивости. Условия, в которых жили люди на самых ранних, первобытных стадиях жизни в сообществе — жизни, которую, собственно, уже можно называть общественной, — были, видимо, мирными условиями; и характер — темперамент, духовная позиция — людей в этих начальных состояниях окружающей среды и институтов был, видимо, миролюбивого, неагрессивного, чтобы не сказать ленивого, склада. В целях непосредственного изложения эту миролюбивую стадию культуры можно принять в качестве фазы, знаменующей начало развития общества. В той мере, в какой это касается настоящего изложения, отличительным психологическим качеством в такой гипотетической начальной фазе развития культуры явилось, видимо, бессознательное, не находившее словесного выражения чувство групповой сплочённости, широко выражавшееся в самодовольном, но никак не деятельном расположении ко всему, что представляло собой благоприятные условия для общественной жизни, а также выражавшееся в болезненном отвращении ко всему, что могло подавлять жизнедеятельность или препятствовать продолжению рода. Благодаря своему вездесущему проникновению в образ мышления дикаря дохищнической стадии такое распространённое, но слабое представление о пользе для всех возымело, видимо, заметное действие на образ жизни дикаря и на то, каким образом осуществлялись его привычные взаимоотношения с другими членами группы.

Следы этой начальной, мирной фазы развития недифференцированного общества кажутся слабыми и сомнительными, если мы будем обращать внимание только на те категоричные свидетельства её существования, которые предоставляются обычаями и взглядами, бытующими в культурных или невежественных общностях в настоящее время; менее сомнительными доказательствами факта её существования следует считать психологические следы, сохранившиеся в виде распространённых черт человеческого характера. Эти черты в особенной, может быть, степени сохраняются среди тех этнических элементов, которые на протяжении хищнического этапа развития культуры вытеснялись на второй план. Черты, соответствовавшие прежнему образу жизни, в борьбе индивидов за существование стали затем относительно бесполезными. И те элементы населения или те этнические группы, которые по темпераменту были менее приспособлены к хищническому образу жизни, подавлялись и отодвигались на второй план.

При переходе к хищнической культуре в некоторой степени переменился характер борьбы за существование: борьба группы против естественного окружения сменилась борьбой против окружения социального. Эта перемена сопровождалась усилением вражды между отдельными членами группы. В какой-то мере изменились как условия, необходимые для достижения успеха внутри группы, так и условия выживания группы; и духовная позиция, господствовавшая в группе, постепенно изменялась, приводя в состояние узаконенного господства в общепринятом образе жизни иное направление способностей и склонностей. Среди тех архаических черт, которые следует считать сохранившимися следами миролюбивой фазы развития общества, находится тот институт человеческой солидарности, который мы называем совестью и который включает в себя представление о правильности и справедливости, а также инстинкт мастерства в его наивном, независтническом выражении.

Руководствуясь современной биологической наукой и психологией, мы должны будем переформулировать понятие человеческой природы в терминах привычек; и при такой переформулировке станет ясно, что привычка является — в общих чертах — единственным понятием, к которому можно отнести указанные черты и в чём можно усматривать их основу. Эти составляющие образ жизни привычки являются слишком всеохватывающими по своему характеру, чтобы приписывать их распространение какому-либо позднему или кратковременному влиянию. Легкость, с которой они на время подавляются острыми требованиями, выдвигаемыми современной жизнью, говорит лишь о том, что эти привычки являются сохраняющимися признаками культуры крайне древнего времени и от принципов этой культуры люди нередко вынуждены в частностях отходить при изменившихся обстоятельствах более позднего времени; а то, что эти черты дают о себе знать едва не повсеместно, как только ослабляется давление особых потребностей, доказывает, что процесс их закрепления в психологическом складе конкретного этнического типа длился, должно быть, очень долгое по сравнению с другими процессами время и без серьёзных перерывов. Вопрос о том, являлся ли он процессом привыкания в устарелом смысле этого слова или процессом отбора и адаптации человеческой расы, не затрагивает серьёзным образом сути дела.

Характер и потребности общественной жизни при том режиме статуса и противопоставленности друг другу отдельных людей и классов, который распространяется на весь промежуток времени от начала становления хищнической культуры до настоящего момента, подтверждают, что являющиеся здесь предметом нашего обсуждения свойства темперамента едва ли могли бы возникнуть и закрепиться в течение этого промежутка времени. Вполне возможно, что эти черты были унаследованы от прежнего способа жизни общества и что они не были выработаны и закреплены более поздней хищнической и квазимиролюбивой культурой, а скорее сохранялись на протяжении указанного промежутка времени и продолжают сохраняться, находясь на грани неминуемого подавления. Они представляются наследственными признаками расы и, видимо, продолжают своё существование, несмотря на изменившиеся условия, требующиеся для достижения успеха на хищнической и более поздних стадиях развития денежной культуры. Они сохраняли своё существование, видимо, в силу сильной наследуемости, которой обладает тот или иной признак, присутствующий в той или иной мере в каждом представителе вида; таким образом, наследование этих черт обусловлено общими факторами поддержания целостности человеческой расы.

Такой общечеловеческий признак не устраняется полностью даже при столь длительном процессе строгого отбора, которому подвергались рассматриваемые здесь черты на хищнической и квазимиролюбивой стадиях. Эти миролюбивые черты большей частью чужды системе и духу варварства. Яркой характерной особенностью культуры варварства является непрестанное соперничество, вражда между классами и отдельными людьми. Такие условия соперничества благоприятствуют тем индивидам и тем генеалогическим линиям, которые в относительно малой степени обладают миролюбивыми чертами дикарства. Таким образом, наблюдается тенденция к устранению этих черт; и в тех народностях, которые жили в условиях соперничества, они явно были существенно ослаблены. Даже там, где за несообразность с типом темперамента, свойственным варвару, не приходится расплачиваться дорогой ценой жизни, в результате в любом случае происходит подавление, более или мене последовательное, несообразующихся индивидов и генеалогических линий. Там, где жизнь в значительной мере является борьбой между индивидами внутри группы, обладание древними миролюбивыми чертами будет мешать человеку в его борьбе за существование.

На любом из известных этапов развития культуры, отличных от указанной здесь предположительной начальной фазы, на более поздних, такие качества, как добродушие, справедливость и сочувствие ко всем людям, не способствуют существенным образом жизни индивида. Обладание ими, может быть, и служит защитой от нелюбезного обращения со стороны большинства людей, идеал которых настоятельно требует наличия в обыкновенном человеке малой толики таких компонентов; но, если не считать такого косвенного, непозитивного следствия одарённости этими качествами, оказывается, что, чем их меньше у индивида, тем ему лучше живётся в условиях соперничества. Необремененность сомнением, сочувствием, честностью и уважением к жизни других людей, можно сказать, в довольно широких пределах способствует преуспеванию индивида в условиях денежной культуры. Во все времена люди, добившиеся очень большого успеха, относились обычно к этому типу — речь, конечно, идёт об успехе, выражавшемся в богатстве или власти. Что же касается честности, то она лишь в ограниченных пределах, да и то только в некоем пиквикианском смысле, является лучшей политикой.

Учитывая обстоятельства, при которых складывалась жизнь современного цивилизованного общества в любой просвещённой стране западноевропейской культуры, склад характера первобытного дикаря дохищнической стадии, который мы попытались в общих чертах обрисовать выше, не получил большого распространения. Даже для той гипотетической культуры, которой этот тип человеческого характера обязан своей стабильностью — для миролюбивой первобытной общины, — такой первобытный человек имеет почти столько же и почти таких же явных недостатков в экономическом отношении, как и достоинств, что должно быть ясно любому человеку, чьё понимание данного вопроса не оказывается предвзятым из-за рождаемой родственным сочувствием снисходительности. В лучшем случае это — «хитрый, ни на что не годный парень». Недостатками этого предположительно первобытного типа характера являются безволие, беспомощность, отсутствие инициативы и изобретательности, а также уступчивое и ленивое добродушие вместе с живым, но не существенным чувством враждебности. Наряду с этими чертами выступают некоторые другие, имеющие в процессе коллективной жизни ценность в том смысле, что они способствуют облегчению жизни в группе. Этими чертами являются правдивость, миролюбие, добрая воля и несоперническая, независтническая заинтересованность в людях п вещах.

Когда общество вступает в хищническую стадию, для достижения успеха становятся необходимыми другие свойства человеческого характера. Новый строй общественных отношений выдвигает новые требования, с которыми люди должны сообразовывать свой образ жизни. Теперь нужно, чтобы та энергия, которая ранее реализовывалась в указанных чертах дикарского образа жизни, находила бы выход в новой линии поведения, в новом наборе привычных реакций на изменившиеся стимулы. Система, которая с точки зрения создания благоприятных для жизни условий при прежних обстоятельствах была в известной мере подходящей, уже не отвечает новым требованиям. Прежняя ситуация характеризовалась сравнительно малым наличием антагонизма или расхождения интересов, а ситуация, сложившаяся позже, — соперничеством, постоянно сопровождающимся возрастанием по силе и сужением по сфере своего действия. Черты, характеризующие хищническую и последующие стадии развития культуры и служащие признаками тех типов человека, которые лучше всего пригодны для выживания при режиме статуса, — это (в их первичном выражении) жестокость, эгоизм, приверженность к своему клану, небесхитростность, агрессивность и коварство — свободное обращение к силе и обману.

В условиях сурового и продолжительного режима соперничества эти личные качества приобрели достаточно выраженное господство в результате лучшего выживания этнических элементов, наделённых ими наиболее щедро. В то же время приобретённые ранее, в большей степени присущие всей человеческой расе нравы всегда были так или иначе полезны для жизни коллектива и неизменно находили то или иное выражение.

Стоит, может быть, обратить внимание читателя на тот факт, что «долихоблондический» тип европейца, видимо, обязан своим доминирующим положением в современном обществе именно тем качествам, которые были характерны для человека на хищнической стадии и которыми он обладает в изрядной степени. Эти духовные черты вместе с наделённостью большой физической энергией — которая, вероятно, сама является результатом отбора среди групп и генеалогических линий — главным образом и способствуют приведению любого этнического элемента в положение праздного класса или класса-хозяина, особенно на ранних фазах развития института праздного класса. Это не обязательно означает, что точно такой же набор способностей у всякого отдельного человека всегда гарантировал бы ему выдающийся личный успех. В условиях соперничества для достижения успеха отдельным человеком не обязательно требуются те же условия, что и для преуспевания социальной группы. Успех социальной группы или партии предполагает наличие сильной приверженности своей группе или партии, преданности вождю или верности догмату, тогда как соперничающий индивид скорее достигнет своей цели, если в нём будут сочетаться энергия, инициатива, эгоизм, коварство и агрессивность варвара с отсутствием лояльности или приверженности своему клану, которое свойственно дикарю. Можно попутно отметить, что люди, добившиеся блистательного (бонапартского) успеха на основании беспредельного эгоизма и отсутствия сомнений в своих действиях, обычно обнаруживали больше физических черт, типичных для тёмного брахицефала, чем для долихоблонда, однако большая часть индивидов, добившихся — эгоистическим путем — умеренного преуспевания в жизни, принадлежит, видимо, по внешности к последнему из названных этнических элементов.

Свойства темперамента, вызванного к жизни хищническим образом существования, направлены на выживание и полноту жизни индивида в условиях соперничества; в тс же самое время, если жизнь данной группы как коллектива является жизнью во враждебном состязании с другими группами, то этот темперамент также способствует выживанию и преуспеванию группы. Однако развитие экономики в странах с более зрелой системой промышленного производства начало принимать такой оборот, что интересы общества больше уже не совпадают с соперническими интересами индивида. При их способностях к корпорации эти развитые промышленные страны перестают быть соперниками из-за средств к жизни или права на жизнь — за тем исключением, когда хищническими склонностями их правящих классов поддерживается традиция войны и грабежа. Эти страны уже не настроены друг против друга в силу и по причинам, отличным от традиции и темперамента. Их материальные интересы — кроме, возможно, стремления к коллективной славе — не только уже больше не являются несовместимыми, но успехи любой из стран несомненно способствуют проявлению жизни во всякой другой стране как сегодня, так и в любой непредсказуемый момент времени в будущем. То же самое нельзя сказать об индивидах и их отношениях между собой.

Коллективные интересы любой современной общности сосредоточиваются на производственной эффективности. Отдельный человек, занятый производительным трудом, полезен для общества где-то пропорционально его производительности. Этому коллективному интересу наилучшим образом отвечают честность, усердие, миролюбие, добрая воля и отсутствие эгоизма, а также привычное распознавание причин и предвидение следствий в их связи, без примешивания анимистической веры и без ощущения зависимости от каких-либо сверхъестественных вмешательств в ход событий. Не нужно много говорить о красоте, моральной высоте или общем достоинстве и достопочтенности человека с таким «прозаическим» характером, какой предполагается наличием подобных черт; и мало оснований для проявления энтузиазма по поводу того способа коллективной жизни, к которому привело бы широкое распространение и безраздельное господство этих черт. Однако это не имеет прямого отношения к вопросу. Успешная работа современной производственной общности обеспечивается наилучшим образом там, где эти черты выступают в своей совокупности, и достигается она в той мере, в какой для людей, составляющих эту общность, характерно обладание ими. Их наличие в какой-то мере необходимо для того, чтобы достичь удовлетворительного приспособления к условиям современной производственной ситуации. Сложный, всеобъемлющий, в основном миролюбивый и высокоорганизованный механизм современной производственной общности работает с наибольшей выгодой при максимально возможном проявлении большинства из них. В человеке с хищническим типом характера эти черты присутствуют в явно меньшей степени, чем это полезно для целей современной коллективной жизни.

С другой стороны, в условиях соперничества непосредственным интересам индивида лучше всего служат хитрость и беззастенчивая практичность. Характерные черты, служащие, как сказано выше, интересам общества, скорее бесполезны для индивида, чем полезны. Они отвлекают его от стремления к денежной прибыли, но и в поисках доходов они заставляют его искать доходы косвенными, неэффективными способами, обращаясь в качестве источника к производству, а не к уверенной карьере мошенничества. Трудолюбие довольно последовательным образом оказывается помехой для индивида. В условиях соперничества члены современной производственной общности являются соперниками, каждый из которых, скорее всего, достигает своей личной и непосредственной выгоды, если, менее других обремененный совестью, он будет в состоянии спокойно перехитрить своих товарищей, нанеся им ущерб, когда для этого предоставится удобный случай.

Уже отмечалось, что современные экономические институты грубо разделяются на две категории — финансовые и производственные. Подобное справедливо в отношении занятий. В первую категорию попадают занятия, которые связаны с обладанием собственностью или с приобретением собственности; во вторую — те, которые имеют отношение к мастерству или производству. Заключения, к которым мы пришли, когда речь шла о развитии институтов, правильны и в отношении занятий. Экономические интересы праздного класса лежат в сфере денежных занятий; экономические интересы работающих классов заключаются и в той, и в другой, но главным образом — в производственной сфере. Доступ в праздный класс осуществляется через занятия в финансовой сфере.

Эти две категории занятий существенно отличаются в отношении требующихся способностей; и воспитание, которое даётся этими занятиями, подобным образом следует двум различным направлениям. Школа денежных занятий направлена на сохранение и развитие определённых хищнических способностей и духа хищничества. Она сохраняет и развивает эти качества как тем, что воспитывает тех индивидов и те социальные группы, которые заняты в этой сфере, так и тем, что избирательным образом подавляет, подвергает элиминации тех индивидов и те генеалогические линии, которые оказываются в этом отношении неприспособленными. Поскольку образ мышления людей формируется процессом конкуренции в приобретении и в обладании собственностью, поскольку их экономические функции включаются в сферу владения богатством, понимаемым в терминах меновой стоимости, а также в управление этой сферой и производство финансовых махинаций, — постольку их опыт экономической жизни благоприятствует сохранению и подчёркиванию хищнического темперамента и хищнического образа мысли. При современной, миролюбивой системе деятельность в сфере приобретения благоприятствует главным образом, конечно, квазимиролюбивым хищническим способностям и привычкам. Другими словами, занятия в финансовой сфере дают специализацию в той общей области практической деятельности, которая и составляет мошенничество, а не в сфере занятий, относящихся к более архаичному средству — насильственному захвату.

Этими занятиями в финансовой сфере, обладающими тенденцией к сохранению хищнического темперамента, являются занятия, которые связаны с владением собственностью — непосредственной функцией праздного класса, — а также с побочными функциями приобретения и накопления. Ими охватывается тот класс лиц и тот ряд функций в экономическом процессе, которые имеют отношение к деятельности, связанной с производственной конкуренцией. Главным образом это основные области управления экономикой, которые относятся к категории финансовых операций. К ним можно добавить большую часть коммерческих занятий. Из этих занятий в их наиболее выраженной форме складывается экономическая функция «капитана индустрии». Капитан индустрии — это человек скорее хитрый, чем изобретательный, а его капитанство носит более финансовый, чем производственный характер. Такое управление промышленностью, какое он осуществляет, является обычно разрешающим, а не предписывающим. Функции, связанные с частными техническими моментами производственного процесса и его организации, передаются подчинённым лицам, имеющим менее «практический» склад ума, — людям, которые обладают скорее талантом мастерства, чем склонностью к управлению. В том, что касается тенденции формировать характер человека Боепитанием и отбором, эти занятия следует поставить рядом с занятиями в финансовой сфере. Таковыми являются политика, а также занятия, относящиеся к церкви и военному делу.

Финансовые занятия в гораздо большей степени, чем производственные, наделяют человека почётом. В этом плане критерии доброй репутации, установленные праздным классом, поддерживают престижность способностей, которые служат завистническим намерениям; и образ внешне благопристойного существования праздного класса тоже, следовательно, способствует сохранению и воспитанию хищнических черт. Из собственно экономических занятий наиболее почётными являются те, что имеют непосредственное отношение к обладанию собственностью в крупном масштабе. Вслед за ними в отношении доброй репутации идут те занятия, которые непосредственно подчинены собственности и финансированию, такие, как банковское дело и право. Банковские службы связаны преимущественно с крупной собственностью, и данный факт несомненно повышает престиж этого дела. Профессия юриста не предполагает владения крупной собственностью, но так как в ремесле адвоката нет и намёка на полезность в какой-либо другой области, кроме соперничества, то эта профессия по традиции пользуется большим почётом. Юрист занимается исключительно частными моментами хищнического мошенничества, либо в устройстве махинаций, либо в расстройстве махинаций других, и поэтому преуспевание в этом роде занятий воспринимается как признак большой одарённости тем коварством, которое обычно для общества на стадии варварства и всегда вызывало у людей уважение и страх. Занятия торговлей почётны только наполовину, то есть если они связаны с крупной собственностью и содержат лишь малый элемент полезности. Они занимают высокое положение или низкое где-то в прямой зависимости от того, служат ли они высшим или низшим потребностям, так что розничная торговля заурядными предметами первой необходимости приравнивается к ремеслам и фабрично-заводскому труду. Ручной же труд или даже работа по управлению механическими процессами имеют, конечно, мало оснований считаться почетными.

Необходимо сделать уточнение относительно той выучки, которую дают занятия в финансовой сфере. Когда увеличиваются масштабы промышленного предпринимательства, финансовое управление в отдельных моментах несколько утрачивает характер махинаций и грубой конкуренции. Другими словами, для все увеличивающегося числа лиц, соприкасающихся с этой стороной экономической жизни, бизнес превращается в установившуюся практику, содержащую меньше следов обмана конкурента или использования его в своих интересах. Происходящее вследствие этого освобождение от хищнических привычек распространяется главным образом на подчинённых лиц, занятых в бизнесе. На лиц, в чьи функции входит владение собственностью и управление, это уточнение практически не распространяется.

Иначе обстоит дело с теми индивидами или социальными группами, которые непосредственно заняты ручными и механизированными производственными операциями. Их повседневная жизнь не превращается в такой же степени в процесс усвоения сопернических и завистнических мотивов поведения и маневров в финансовой сфере промышленного производства. Они заняты распознанием и координированием физических явлений и их следствий, их распознанием и использованием в интересах жизни общества. В том, что касается этой части населения, воспитательное и избирательное действие производственного процесса, с которым эти люди непосредственно имеют дело, направлено на приспособление их образа мысли к независтническим интересам коллективной жизни. Следовательно, производственный процесс ускоряет отмирание явно хищнических способностей и склонностей, перенесённых наследственностью и традицией из прошлого, когда человечество находилось на стадии варварства.

Воспитывающее воздействие экономической жизни общности людей не является, следовательно, однородным во всех его проявлениях. Экономическая деятельность, в той сфере, которая связана с денежным соперничеством, обладает тенденцией к сохранению определённых хищнических черт; в то время как те виды занятий, которые имеют непосредственное отношение к материальному производству, обладают в основном противоположной тенденцией. Однако в качестве оговорки следует заметить, что почти все лица, занятые в производстве, до некоторой степени тоже вовлечены в денежное соперничество (например, в борьбе за твёрдую заработную плату рабочих и служащих, при покупке потребительских товаров и так далее). Поэтому проводимое здесь различие между категориями занятий никоим образом не является строго установленным разграничением между категориями лиц.

Занятия праздных слоёв в современном промышленном производстве таковы, что не дают угаснуть ряду хищнических привычек и склонностей. Поскольку представители этих слоёв принимают участие в производственном процессе, их выучка имеет тенденцию сохранять у них темперамент варвара. Однако кое-что следует сказать и о другом аспекте. Индивиды, от которых не требуется напряжение своих сил, способны выживать и передавать по наследству характерные черты, даже если сильно отличаются от среднего представителя человеческого рода и по физическому, и по духовному складу. Такая вероятность выживания и передачи атавистических черт больше всего в тех социальных группах, которые находятся в выгодном положении, менее всего испытывая на себе давление обстоятельств. В известной мере в привилегированном положении находится праздный класс, не испытывая на себе давления обстоятельств, связанных с производством, к он должен бы, следовательно, предоставлять самое большое число случаев возврата к миролюбивому, дикарскому темпераменту. Индивидам с подобными аберрантными или атавистическими признаками можно было бы развивать склонности, характерные для дохищнического периода, не испытывая на себе такого незамедлительного подавления или не подвергаясь такой элиминации, как низшие слои общества.

Что-то в этом роде, видимо, и происходит на самом деле. Существует, например, большое число представителей высших слоев, наклонности которых приводят их к филантропической деятельности. У значительной массы этой социальной категории наблюдаются настроения в пользу реформ и улучшений. А кроме того, немалая часть филантропических и реформаторских усилий отмечена той дружелюбной «хитростью» и непоследовательностью, которая является характерным признаком первобытного дикаря. Однако может оставаться неясным, доказывают ли эти явления, что больше случаев возврата наблюдается в высших слоях, чем в низших. Если бы те же наклонности и присутствовали в нуждающихся слоях, это не нашло бы в этих слоях столь лёгкого выражения, поскольку они лишены и средств, и времени, и сил, чтобы привести в действие такого рода наклонности. Prima facie свидетельства этих явлений нельзя не подвергнуть сомнению. Далее следует сделать ещё одно уточнение, отметив, что в наши дни праздный класс пополняется из числа тех, кто преуспел в денежном плане и кто поэтому, как предполагается, наделён неординарным набором хищнических черт. Доступ в праздный класс открывается из сферы денежных занятий, а эти занятия отбором и адаптацией содействуют допуску в высшие слои лишь тех семей, которые в денежном отношении способны выстоять при поверке на хищничество. И вот, как только в верхах обнаруживается возврат к человеку нехищнической природы, индивиды или генеалогические линии, в которых этот возврат проявляется, обычно искореняются и отбрасываются на низшие денежные уровни. Чтобы удержать своё место в праздном классе, род должен обладать способностью к финансовой деятельности, иначе его состояние растрачивается и он вскоре теряет своё привилегированное положение. Случаи такого порядка достаточно часты.

Состав кандидатов в праздный класс поддерживается процессом непрерывного отбора, при котором из нижележащих слоёв извлекаются те индивиды и генеалогические линии, которые более других приспособлены к агрессивному денежному соперничеству. Претендент на место в верхах должен не только действительно обладать стандартным набором финансовых способностей, но и быть в такой выдающейся степени одарённым этими талантами, чтобы преодолеть весьма существенные трудности, которые препятствуют его восхождению. Такие вновь прибывшие, если исключить непредвиденные случайности, благополучно приживаются на новой почве.

Этот процесс избирательного приёма в праздный класс происходил, конечно, всё время, с тех пор как как установился стиль денежного соперничества — практически с тех пор, как впервые был официально введён в свою должность институт праздного класса. Однако конкретное основание отбора пе было всегда одним и тем же, и поэтому процесс отбора не всегда давал одинаковые результаты. На стадии раннего варварства, или собственно хищничества, мерилом приспособленности была доблесть в наивном значении этого слова. Чтобы добиться принятия в праздный класс, претендент должен был быть одарён такими качествами, как приверженность своему клану, солидность, жестокость, неразборчивость в средствах и упорство в достижении цели. Это были качества, которые способствовали накоплению и длительному владению богатством. На этой стадии, как и впоследствии, экономической основой праздного класса было обладание богатством; однако способы накопления богатства, а также качества, необходимые для его удержания, начиная с тех ранних времён хищничества в известной мере меняются. Вследствие процесса отбора доминирующими чертами праздного класса раннего варварства явились открытая агрессия, неусыпное соблюдение статуса и свободное обращение к обману.

Праздный класс удерживал своё положение тем, что обладал доблестью. В более поздней варварской культуре общество достигло установившейся системы приобретения и владения при квазимиролюбивом режиме соперничества. Простая агрессия и необузданное насилие уступили место хитрости и мошенничеству как наилучшим образом зарекомендовавшему себя способу накопления богатства. У праздного класса в то время сохраняется, вероятно, ряд других способностей и склонностей. Лидерство в нападении, а также соответственная солидность вместе с неукоснительным соблюдением статуса, вероятно, все ещё расцениваются как самые блестящие черты. Они сохраняются в наших традициях в качестве типичных «аристократических достоинств». Однако с ними объединился набор менее бросающихся в глаза «достоинств», таких, как предусмотрительность, расчётливость и мошенничество. По прошествии времени, когда общество подошло к современной миролюбивой стадии денежной культуры, повысилась относительная действенность обладания названным рядом способностей и привычек в достижении денежных целей, и эти способности и привычки приобрели больший относительный вес в процессе того отбора, в условиях которого осуществляется допуск в праздный класс и сохраняется место в нем.

Основание отбора изменялось до тех пор, пока способности, которые теперь делают правомочным допуск в праздный класс, не стали исключительно денежными. То, что остаётся от хищнических черт, — это упорство в достижении цели, или целеустремлённость, отличавшая преуспевающего варвара-хищника от миролюбивого дикаря, им вытесненного. Однако нельзя сказать, что эта черта характерным образом отличает преуспевающего в денежном отношении представителя верхов от рядовых людей из социальных групп, занятых в производстве. Воспитание и отбор, которым подвергаются последние при жизни в современном промышленном обществе, придают этой черте столь же убедительный вес в их среде. Упорство в достижении цели, скорее, можно сказать, отличает от обеих этих социальных групп две другие: беспомощных бездельников и преступников из низших слоёв. В вопросе природной одарённости денежными способностями бизнесмен стоит наравне с преступником почти так же, как человек, занятый в производстве, похож на добродушного беспомощного иждивенца. Идеальный денежный человек похож на идеального преступника в его беззастенчивом обращении материальных ценностей и людей на свои собственные цели и в бессердечном игнорировании чувств и желаний других людей, а также отдалённых последствий своих действий; но он не похож на него тем, что обладает более острым чувством статуса и тем, что прокладывает себе дорогу к далёкой цели более последовательным и дальновидным образом. Родство этих типов темперамента обнаруживается, далее, в склонности к «спорту» и азартным играм и в пристрастии к бесцельному соперничеству. Идеальный денежный человек обнаруживает также любопытное сходство с преступником в одной из сопутствующих вариаций характера хищника. Очень часто преступник склонен к предрассудкам, он очень верит в удачу, судьбу, заклинания, предсказания, а также в предзнаменования и церемонию шаманства. Там, где складываются благоприятные обстоятельства, эта склонность, вероятно, будет выражаться в известном раболепно-набожном рвении и щепетильной до мелочей заботе о соблюдении обрядов благочестия; наверное, она может быть лучше охарактеризована как благочестивость, чем как религиозность. В этом вопросе темперамент преступника имеет больше общего с денежными, праздными слоями, чем с темпераментом человека, занятого в производстве, или с категорией беспомощных иждивенцев.

Жизнь в современной производственной общности, или, другими словами, жизнь в условиях денежной культуры, содействует развитию и сохранению в процессе отбора определённого набора способностей и склонностей. Тенденция этого процесса отбора в настоящее время заключается не просто в возврате к фиксированному, неизменному этническому типу. Скорее это тенденция к видоизменению свойств человеческого характера, приводящему в некоторых отношениях к отличному от тех типов или вариантов типов, переданных по наследству из прошлого, результату. Конечная цель этого развития — не единственная цель. Темперамент, который в эволюционном процессе устанавливается как нормальный, отличается от любого темперамента хищнических вариантов человеческого характера своей большей целеустремлённостью — более однозначной целенаправленностью и большей настойчивостью в работе. С точки зрения экономической теории процесс отбора имеет перед собой единственную цель, хотя и существуют очень важные мелкие тенденции, расходящиеся с этим направлением развития. Но не считая этого общего направления, линия развития не является единственной. С точки зрения экономической теории развитие в других отношениях протекает по двум различным направлениям. В отношении отбора и сохранения в людях отдельных способностей и склонностей эти два направления можно назвать финансовым и производственным. В отношении сохранения наклонностей, духовной позиции и степени сохранения анимистического духа враждебности одно и второе направления можно назвать завистническим, или эгоистическим, и независтническим, или экономическим. В отношении когнитивного, познавательного аспекта этих двух направлений развития первое можно охарактеризовать как личную позицию, как направление, выражающее способность к волевому началу, как качественное отношение, отношение статуса или достоинства; второе — как безличную позицию, направление подчинения порядку вещей, выражающее количественное соотношение, физически производительное или полезное.

Денежные виды занятий требуют проявления в действии главным образом первого из этих двух направлений способностей и склонностей и, выступая фактором отбора, содействуют их сохранению в населении. Производственные виды занятий, с другой стороны, проявляют способности и склонности последнего направления, и их действие направлено на сохранение этих способностей. Исчерпывающий психологический анализ покажет, что каждое из этих двух направлений способностей и склонностей является лишь многообразным выражением конкретной, свойственной данному темпераменту наклонности. В силу единства, или целостности, индивида, способности, дух враждебности и интересы, собранные в первом из названных направлений, относятся целиком к выражениям конкретного варианта человеческой природы. Аналогичное справедливо и в отношении второго направления. Оба эти направления можно понимать как альтернативные направления развития человеческого общества, таким образом, что данный индивид склоняется более или менее последовательно к тому или другому. Тенденцией денежного образа жизни является, в общем, сохранение темперамента варвара, но с заменой той предрасположенности к нанесению материального ущерба, которая характеризует представителя начальной ступени варварства, на мошенничество и расчётливость, или управленческое дарование. Трудно сказать, насколько распространена эта подстановка махинаций вместо грабежа других. Действие отбора в этом направлении в сфере денежных видов занятий протекает довольно последовательно, но школа денежной жизни не всегда приводит вне сферы соперничества за прибыль к тому же результату. Современный образ жизни в плане потребления времени и товаров не обязательно способствует устранению аристократических достоинств или развитию достоинств буржуазных. Образ существования, признанный обществом приличным, требует значительного проявления черт представителя раннего варварства. Некоторые имеющие отношение к данному вопросу элементы традиционного образа жизни уже отмечались там, где речь шла о праздности, а другие будут появляться в последующих главах.

Из сказанного ясно, что жизнь праздного класса, его образ жизни должны способствовать дальнейшему сохранению темперамента варвара, главным образом в его квазимиролюбивом, или буржуазном, варианте, но в известной мере — ив хищническом варианте тоже. При отсутствии мешающих факторов, следовательно, можно было бы проследить изменчивость темперамента среди различных слоёв общества. Аристократические и буржуазные достоинства, то есть другими словами, черты разрушительные и денежные, должны обнаруживаться главным образом среди верхних слоев, а производственные достоинства, то есть черты миролюбивые, — главным образом среди классов, занятых собственно производством.

Этот критерий оказывается, вообще говоря, справедливым, но его не так легко применить, и результат его использования не так убедителен, как хотелось бы. Есть несколько причин, которым можно приписать его частичную несостоятельность. В денежной борьбе участвуют в какой-то мере все слои общества, и во всех слоях обладание денежными чертами принимается в расчёт для успеха и выживания индивида. Где бы ни находила своё широкое распространение денежная культура, процесс отбора, формирующий образ мышления людей и определяющий выживание соперничающих генеалогических линий, происходит непосредственно на основании приспособленности к приобретению. Следовательно, если бы не тот факт, что денежная деловитость в целом не совместима с производственной эффективностью, то отбор, действующий среди всех видов занятий, имел бы тенденцию установить неослабленное господство денежного темперамента. В результате произошло бы становление того типа, который стал когда-то называться «человеком экономическим», как нормального и определяющего типа человеческого характера. Но «экономический человек», чьим единственным интересом является свой собственный, а единственной человеческой чертой — расчётливость, для современного производства бесполезен.

Современное промышленное производство требует безличной, независтнической заинтересованности в выполнении данной работы. Без этого сложный процесс производства был бы невозможен и, надо признать, немыслим. Эта заинтересованность в труде отличает рабочего от преступника, с одной стороны, и от «капитана индустрии» — с другой. Так как работа должна выполняться для того, чтобы жизнь общества продолжалась, в ряде занятий в определённых областях происходит в узком смысле слова отбор в пользу духовной склонности к труду. Нужно, однако, согласиться по меньшей мере с тем, что в производственных занятиях процесс исключения отдельных денежных черт является неопределённым и что, следовательно, даже в этих профессиях встречаются ощутимые пережитки темперамента варвара. В настоящий момент не существует никакого общего различия в этом отношении между характером праздного класса и характером рядового населения.

Вопрос в целом, касающийся классовых различий в отношении духовного склада, также затемняется наличием во всех слоях общества обязательного тщательного подражания чертам наследуемого образа жизни, который в то же время содействует развитию в самой массе населения черт, которым оно подражает. Эти обязательные усваиваемые привычки или предполагаемые черты характера являются чаще всего чертами аристократического типа. Положение праздного класса, которое предписывает ему служить примером почтенности, навязало низам общества многие черты, свойственные праздносветскому представлению о жизни; в результате этого всегда и везде в обществе происходит более или менее настойчивое культивирование аристократических черт.

По этой причине такие черты также имеют большую вероятность сохраниться среди массы народа, чем это могло бы быть, если бы не наставления и пример праздного класса. Б качестве одного канала, и канала важного, по которому происходит такое «переливание» аристократических взглядов на жизнь, а следовательно, до некоторой степени архаичных черт характера, можно упомянуть класс домашней прислуги. У неё понятия о том, что хорошо и красиво, сформировались в контакте с классом хозяев, и она, таким образом, приносит их в среду своих низкорождённых собратьев, распространяя таким путём высокие идеалы по всему обществу без той потери времени, которую в противном случае могло бы потребовать это распространение. Смысл поговорки «Каков хозяин, таков слуга» имеет большее значение для скорого принятия массами целого ряда элементов культуры верхов, чем это обыкновенно принимается во внимание.

Есть и ещё одна область явлений, уменьшающих различия между классами в отношении сохранения денежных достоинств. Денежная борьба порождает «класс недоедающих», имеющий значительные размеры. Недопотребление заключается в нехватке необходимого для существования или для приличного расходования. В обоих случаях результатом является острая вынужденная борьба за средства для покрытия повседневных потребностей, будь это потребности физические или высшие. Напряжённое самоутверждение на фоне неравенства отнимает все силы индивида; он направляет все свои усилия на достижение исключительно одних только своих завистнических целей и постепенно становится всё более эгоистичным. Черты трудолюбия, оказавшись, таким образом, без применения, имеют тенденцию к устареванию. Косвенным образом, следовательно, навязывая низам систему денежной благопристойности и лишая их, насколько только можно, средств к жизни, институт праздного класса активно содействует сохранению денежных черт характера в массе населения. Результатом этого является ассимиляция нижележащих слоёв общества с тем типом человеческой природы, который первоначально свойствен только верхам.

Поэтому кажется, что нет большой разницы в темпераменте между верхними и нижними слоями общества, но представляется также, что такое различие отсутствует большей частью благодаря предписывающему примеру праздного класса и всеобщему принятию тех же общих принципов демонстративного расточительства и денежного соперничества, на которых основывается институт праздного класса. Этот институт способствует снижению эффективности общественного производства и препятствует приспособлению человеческого характера к требованиям, выдвигаемым современным производством. Он в консервативном плане воздействует на получающие широкое распространение или дающие положительные результаты свойства человеческого характера (1) непосредственной передачей архаичных черт через наследование внутри класса и всякий раз, когда кровь праздного класса сливается с неблагородной кровью, и (2) сохраняя и укрепляя традиции архаичной системы и таким образом предоставляя большую возможность для выживания варварских черт также и за пределами кровных связей праздного класса.

Если и были предприняты какие-то усилия, то весьма незначительные в направлении сбора и обработки данных, имеющих особое значение для решения вопроса о том, какие черты среди населения современных стран сохраняются, а какие подвергаются элиминации. Поэтому мало существенных факторов можно предложить читателю в поддержку принятой здесь позиции, помимо беглого обзора тех явлений повседневной жизни, что лежат на поверхности. Такое перечисление фактов едва ли может не оказаться банальным и утомительным, но, несмотря на всё это, даже в том скудном очерке, в виде которого здесь предпринимается попытка изложения нашей позиции, оно представляется необходимым для полноты этого изложения. Можно поэтому заранее просить читателя о снисходительном отношении к последующим главам, в которых предлагаются фрагменты такого рода перечисления.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения