Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. Глава 11. Исследование и его легитимность через результативность

Вернёмся к науке и рассмотрим вначале прагматику исследования. В основных своих регламентациях она переживает сегодня два главных изменения: обогащение аргументации и усложнение предъявления доказательств.

Аристотель, Декарт, Стюарт Милль, не считая других, раз за разом пытались установить правила, по которым высказывание, имеющее денотативное значение, может встречать поддержку адресата 1. Научное исследование не слишком принимает в расчёт эти правила. Как мы уже сказали, оно может использовать и использует языки, демонстративные свойства которых, по-видимому не в ладах с доводами классиков. Башляр подводил им итог, но теперь его список уже неполон 2.

Однако использование этих языков не хаотично, а подчиняется условию, которое можно назвать прагматическим, а именно: формулировать собственные правила и требовать от адресата принимать их. Выполняя это условие, определяют аксиоматику включающую определение символов, которые будут использоваться в предлагаемом языке; форму которую должны соблюдать выражения этого языка, чтобы быть принятыми (ясно сформулированные выражения); операции, которые допускаются над этими выражениями, что и определяют, собственно говоря, аксиомы 3. Но как мы можем знать, что должна содержать аксиоматика или что она содержит? Только что перечисленные нами условия формальны. Должен существовать метаязык, определяющий удовлетворяет или нет формальным условиям аксиоматики тот или иной язык Такой метаязык есть язык логики.

Здесь требуется уточнение. Начинает ли учёный с установления аксиоматики, чтобы затем извлекать из неё высказывания, которые будут в ней приемлемыми, или, напротив, он начинает с того, что устанавливает факты и формулирует высказывания о них, а потом пытается обнаружить аксиоматику языка, которую использовал, чтобы сформулировать высказывания, — здесь не логическая, а только эмпирическая альтернатива. Конечно же, она очень важна для исследователя или философа, но вопрос об обоснованности высказываний одинаково встаёт в обоих случаях 4.

Правильнее ставить вопрос в отношении легитимации: с помощью каких критериев логик определяет требуемые от аксиоматики свойства? Существует ли модель научного языка? Единственная ли она? Поддаётся ли проверке? От синтаксиса формальной системы 5 требуются в целом следующие свойства: обоснованность (например, необоснованная в отношении отрицания система предполагала бы существование в самой себе как суждение, так и его противоположность), синтаксическая завершённость (система теряет свою обоснованность, если к ней добавляется ещё какая-либо аксиома), определённость (существует действенная процедура, позволяющая определить относится или нет данное суждение к системе) и независимость одних аксиом от других. Гёдель на деле установил существование в арифметической системе суждения, которое не является ни доказуемым, ни опровержимым внутри системы, что привело к выводу о том, что арифметическая система не удовлетворяет требованиям завершённости 6.

Если генерализовать данное свойство, то нужно признать существование внутренних ограничений формализма 7. Для логика эти ограничения означают, что используемый в описании искусственного языка метаязык — это «естественный» или «повседневный» язык; он универсален, поскольку все другие языки можно перевести на него; но не обоснован в отношении отрицания, поскольку допускает образование парадоксов 8.

Отсюда, вопрос о легитимации знания нужно ставить по-другому. Когда заявляют, что высказывание, имеющее денотативный характер, истинно, то предполагают, что аксиоматическая система, в которой оно определённо и доказуемо, была сформулирована, что она известна собеседникам и принята ими, как безусловно наиболее удовлетворительная. Именно в таком духе развивалась, например, математика группы Бурбаки 9. Однако мы можем найти подобные наблюдения и в других областях: своим статусом они обязаны существованию языка, правила функционирования которого сами не могут быть доказаны, но составляют предмет консенсуса между экспертами. Эти правила являются требованиями, по крайней мере, некоторые из них. А требование — разновидность предписания.

Необходимая для принятия научного высказывания аргументация оказывается, таким образом, подчинённой «первоначальному» принятию правил (в действительности постоянно обновляемому в силу принципа рекурсивности), которые устанавливают средства аргументации. Отсюда замечательные свойства этого знания: гибкость его средств, то есть множественность его языков; его характер парадигматической игры, приемлемость применяющихся в ней «приемов» (введение новых суждений), которая зависит от предварительной договорённости между партнёрами. Отсюда же и различие между двумя видами «прогресса» в знании: первый связан с новым «приемом» (новой аргументацией) в рамках установленных правил, а второй с изобретением новых правил и, следовательно, с изменением игры 10.

Этому новому положению безусловно соответствует главное перемещение в представлении об обосновании. Принцип универсального метаязыка оказывается замещённым принципом множественности формальных и аксиоматических систем, способных аргументировать денотативные высказывания, причём эти системы описаны хотя и универсальным, но не обоснованным метаязыком. То, что проходило как парадокс и даже паралогизм в знании эпохи классической и современной науки, может приобрести в такого рода системе силу нового убеждения и получить одобрение сообщества экспертов 11. Метод, использующий языковые игры, которые мы здесь рассмотрели, скромно ссылается на это течение мысли.

Следующий важный аспект исследования ведёт нас совсем в другом направлении и касается приведения доказательства. В принципе, оно составляет часть аргументации, призванной сделать приемлемым новое высказывание: свидетельство или вещественное доказательство в случае правовой риторики 12. Но оно поднимает специальную проблему: ведь именно с ним референт («реальность») извлекается и цитируется в споре между учёными.

Мы сказали, что вопрос доказательства составляет проблему, заключающуюся в необходимости доказать доказательство. Можно, по меньшей мере, сделать публичными средства доказательства, — способ, которым другие учёные могут убедиться в результатах через повторение процесса, приведшего к ним. Вместе с тем, предъявить доказательство значит заставить констатировать факт. Но что есть акт констатации? Регистрация факта глазами, ушами, органами чувств 13? Чувства обманывают, они ограничены в пространстве и в различительных возможностях.

Здесь в дело идут технические приёмы. Они изначально служат протезом органов чувств или человеческих физиологических систем, имеющих функцией получать данные или реагировать в зависимости от контекста 14. Технические приёмы подчиняются принципу оптимизации продуктивности: увеличение выхода (полученная информация или модификации), сокращение входа (затраченная энергия) для получения результата 15. Это такие игры, чья обоснованность не в истине, не в справедливости, не в красоте и тому подобном, а в эффективности: технический приём «хорош», когда он делает лучше и/или когда он тратит меньше, чем другой.

Это позднее определение технической компетенции. Изобретения делаются уже давно, хотя и урывками, случайно, в связи с другими исследованиями; они интересовали в большей степени (или в равной мере) искусство (technai), чем науку. Так, в классической Греции не устанавливали прямой связи между знанием и техникой 16. В XVI и XVII веках работы разработчики ещё демонстрируют любопытство и артистическую выдумку 17. Так продолжается до конца XVIII века 18. Можно даже настаивать на том, что и в наши дни существует «дикая» активность в техническом изобретательстве, подчас в любительских поделках, и она не нуждается в научной аргументации 19.

Вместе с тем, потребность в приведении доказательства более остро даёт ощутить себя по мере того, как прагматика научного знания занимает место традиционного знания или знания, данного в откровении. Уже Декарт в конце своего «Рассуждения о методе» (Discours) просит кредитов для лаборатории. Проблема, таким образом, поставлена: аппаратура, оптимизирующая достижения человеческого тела для доказательства что-либо, требует дополнительных затрат. Следовательно, без денег нет ни доказательства, ни проверки высказываний, ни истины. Научные языковые игры становятся играми богатых, или: самые богатые имеют больше всего шансов быть правыми. Уравнение состоит из богатства, эффективности и истины.

В конце XVIII века, во время первой индустриальной революции было сделано открытие обратного: нет техники без богатства, но нет и богатства без техники. Техническое устройство требует инвестиций, но поскольку оно оптимизирует результативность того, к чему применяется, то может оптимизировать также и прибавочную стоимость, получаемую от такой повышенной эффективности. Достаточно реализовать эту прибавочную стоимость, то есть продать продукт, полученный при усовершенствовании. И мы можем замкнуть систему следующим образом: часть продукта при этой продаже пойдёт в фонд проведения исследования, предназначенного усовершенствовать далее полученное достижение. И именно в этот момент наука становится производительной силой, то есть моментом в циркуляции капитала.

Скорее желание обогатиться, чем познать, навязывает технике императив увеличения эффективности и реализуемости продукции. «Органическое» сопряжение техники с прибылью предшествует её соединению с наукой. В современном знании техника приобретает значение только через посредство духа всеобщей эффективности. Даже сегодня зависимость прогресса знания от роста технологических инвестиций не является непосредственной 20.

Но капитализм принёс своё решение научной проблемы кредитования исследования: прямо, через финансирование исследовательских подразделений предприятий, где императив эффективности и рекоммерциализации преимущественно направляет исследования на «прикладные цели», или опосредованно — через создание частных, государственных или смешанных исследовательских фондов, которые выделяют кредиты на выполнение программ университетским департаментам, исследовательским лабораториям или независимым группам учёных, не ожидая от их работ сиюминутной прибыли, но предполагая в принципе, что нужно финансировать глубинные исследования на протяжении определённого времени, чтобы повысить вероятность получения решающей, а следовательно, очень рентабельной инновации 21. Национальные государства, особенно в их кейнсианский период, следуют одному правилу: прикладное исследование — исследование фундаментальное. Они сотрудничают с предприятиями посредством разного рода агентств 22. Нормы организации труда, превалирующие на предприятии, проникают в лаборатории прикладных исследований: иерархия, принятие решений по работе, формирование групп, оценка индивидуальной и коллективной продуктивности, разработка продаваемых программ, поиск клиента и так далее 23. «Чистые» исследовательские центры страдают меньше, но и получают меньше кредитов.

Предъявление доказательства, в принципе, есть только часть аргументации, которая сама предназначена для получения одобрения получателей научного сообщения, и проходит под контролем другой языковой игры, где цель не истина, а эффективность, то есть наилучшее соотношение «вход/выход». Государство и/или предприятие покидают идеалистический или гуманистический легитимирующий рассказ, чтобы оправдать новую цель: в речи сегодняшних распорядителей кредитов только одна цель внушает доверие, это — производительность. Ученых, техников и аппаратуру покупают не для того, чтобы познать истину, но чтобы увеличить производительность.

Вопрос, в чём заключается дискурс производительности и может ли он учреждать легитимацию. На первый взгляд кажется, что этому мешает традиционное различие между силой и правом, силой и мудростью, то есть между сильным, справедливым и правильным. Именно об этой взаимонесоразмерности мы и говорили раньше, в терминах теории языковых игр, различая денотативную игру, где релевантность принадлежит истинному/ложному; прескриптивную игру, которая исходит из справедливо/несправедливо; техническую игру где критерий эффективно/неэффективно. «Сила» появляется только в последней, технической, игре. Мы исключаем случаи, когда её используют для террора. Такой случай оказывается вне языковой игры, поскольку эффективность силы полностью определяется опасностью уничтожения партнёра, а не лучшим, по сравнению с собственным, «приемом». Всякий раз, когда результативность, то есть получение желаемого эффекта, достигается путём «Скажи или сделай, иначе замолчишь навсегда», мы оказываемся в области террора, где социальная связь разрушается.

Но верно и то, что результативность, повышая способность доказывать, повышает также способность быть правым: широко введённый в научное знание технический критерий оказывает влияние на критерий истинности. То же самое можно сказать и об отношении между справедливостью и результативностью: вероятность того, что определённый порядок будет считаться справедливым, повышается по мере того, как им выполняются определённые задачи, и с ростом эффективности прескриптора. Так, Луман считает, что им обнаружено замещение нормативности законами эффективности процедур в постиндустриальных обществах 24. «Контроль контекста», то есть улучшение результатов, направленных против партнёров, которые образуют этот контекст (будь то «природа» или люди), могло бы расцениваться как некоего рода легитимация 25. Это было бы легитимацией по факту.

Горизонт этой процедуры таков: «реальность» поставляет доказательства для научной аргументации и результаты для предписаний и обещаний правового, этического и политического порядка; становясь «хозяином реальности», становятся хозяином того и другого, что позволяет применение технических приёмов. Усиливая технические приёмы, «усиливают» реальность, а следовательно — шансы быть справедливым и правым. И наоборот: технические приёмы усиливаются тем лучше, чем больше имеется в распоряжении знаний и возможности принимать решения.

Таким образом легитимация оформляется через производительность. Последняя — это не только хорошая результативность, но ещё и хорошая верификация и хорошее заключение. Она легитимирует науки и право через их эффективность, а эту последнюю через первые. Она самолегитимируется, как, по-видимому, это делает система, отрегулированная на оптимизацию своих результатов 26. Однако это и есть в точности контроль над контекстом, который должен обеспечивать обобщённую информатизацию. Перформативность высказывания — денотативного или прескриптивного — повышается пропорционально информации, имеющейся о его референте. Таким образом, в настоящее время рост производительности и её самолегитимация проходят через производство, сохранение, доступность и операциональность информации.

Отношение наука/техника перевернулось. Сложность аргументации кажется особенно интересной, поскольку обязывает совершенствовать средства доказательства, а результативность от этого только выигрывает. Распределение государством, предприятиями и совместными компаниями средств на исследования подчиняется этой логике роста производительности. Исследовательские подразделения, которые не могут похвастать своим вкладом, хотя бы непрямым, в оптимизацию результатов системы, обойдены кредитами и обречены на старение. Критерий результативности открыто выдвигается администрацией для оправдания отрицательной аттестации деятельности того или иного исследовательского центра 27.

Приме­чания:
  1. Аристотель в «Аналитике» (ок. 30 года), Декарт в «Regulae ad directionem ingenii» (ок. 1628 года) и «Основаниях философии» (1б44); Стюарт Милль в «Системе индуктивной и дедуктивной логики» (1843).
  2. Bachekard G. Le rationalisme applique. Paris: PUF, 1949; Serres M. La reforme et les sept peches // L’Arc. 42 (numero special Bachelard), 1970.
  3. Hilbert D. Grundlagen der Geometrie, 1899; Bourbaki N. L’architecture des mathemadques // Les grands courants de la pensee mathematique. Le Lionnais (ed.). Paris: Hermann, 1848; Blanche R. L’axiomatique. Paris: PUF, 1955.
  4. Blanche R. Op. cit. Chapitre V.
  5. Martin R. Logique contemporaine et formalisation. Paris: PUF, 1964. P 33–41; 122sq.
  6. Godel К. Ueber formal unentscheidbare Satze der Principia Mathematica und verwandter Systeme // Monatschrift fur Mathematik und Physik. 38, 1931. Более доступное изложение теоремы Гёделя содержится в книге: Lacombe D. Les idees actuellcs sur la structure des mathematiques // Notion de structure et structure de la connaissance. Paris: Albin Michel, 1957. P 39–160.
  7. Ladriere J. Les limitations internes des formalismes. Louvain & Paris, 1957.
  8. Tarski A. Logique, semantique, metamathematique. T. I. Paris:
  9. Armand Colin, 1972. Descles J. P. & Guentcheva-Descles Z Metalangue, metalangage, metalingvistique // Documents de travail. Universita di Urbi№ 60–61, 1977.
  10. Bourbaki N, Les elements des mathematiques. Paris: Hermann, 1940. Отдалённые точки соприкосновения с этой работой в виде первых попыток доказать отдельные «постулаты» можно найти в евклидовой геометрии. См. об этом: Brunschvicg L. Les etapes de la philosophie mathematique. Paris: PUF, 3e ed., 1947.
  11. Kuhn Th. The Structure. Loc. cit.
  12. Классификацию логико-математических парадоксов можно найти в книге: Ramsey F. P. The Foundations of Mathematics and Other Logical Essays. N. Y: Harcourt, Brace & Co., 1931.
  13. Аристотель. Риторика. Т. II.
  14. Это проблема свидетельства или исторического источника является также проблемой того, как стал известен некий факт: по слухам или был увиден. Различие появляется у Геродота. См.: Hartog Fr. Herodote rapsode et arpenteur // Herodote. 9, Decembre 1977. P. 56–63.
  15. Gehlen A. Die Technik in der Sichtweise der Anthropologie // Anthropologische Forschung. Hambourg, 1961.
  16. Leroi-Gourhan A. Milieu et technique. Paris: Albin Michel, 1945; id. Le geste et la parole. T. I. Technique et Langage. Paris: Albin Michel, 1964.
  17. Vemant J. P Mythe et pensee chez les Grecs. Paris: Maspero, 1965. (section 4: Le travail et la pensee technique).
  18. Baltrusaitis J. Anamorphoses, ou magie artificielle des effets merveilleux. Paris: O. Perrin, 1969.
  19. Mumford L. Technics and civilization. N. Y, 1934; Gille B. Histoire des techniques. Paris: Gallimard, 1978.
  20. Удивительный пример этого рассмотрен в: Mulkay M. & Edge D. О. Cognitive, Technical and Social Factors in the Growth of Radioastronomy // Social Science Information. 1973. Р. 25–61 об использовании радиолюбителей для проверки некоторых приложений теории относительности).
  21. Малкей развивает гибкую модель относительной независимости техники от научного знания: Mulkay M. J. The Model of Branching // The Sociological Review. Vol. XXXIII, 1976. P. 509–526.X. Брукс, президент научного и общественного комитета Национальной академии наук, соавтор «Rapport Brooks» (OCDE, juin 1971), критикуя модель инвестиций в исследования и развитие (R & D) в 1960-е годы, заявил: «Одним из результатов гонки к луне стал рост стоимости технологических инноваций, так, что это стало попросту слишком дорого… Исследование само по себе это долгое занятие: быстрое ускорение или замедление требуют неоправданных затрат и говорят об отсутствии компетенции. Интеллектуальная продуктивность не может превысить определённый ритм» (Brooks Н. Les Etats-Unis ontils une politique de la science? // La recherche. 14, juillet 1971. P. 611). Э. Э. Дэвид (мл.), научный советник Белого дома, которому принадлежт идея проекта «Прикладное исследование национальных потребностей» (RANN), делает сходное заключение: «широкая и гибкая стратегия для исследований — жёсткая тактика для развития». (La recherche. 21, Mars 1972. Р. 211.)
  22. Это было одним из условий, которые видвинул Лазарсфельд, когда соглашался на создание Центра исследования массовых коммуникаций в Принстоне в 1937 году. Ситуация была напряжённой. Радиопромышленники отказывались вкладывать деньги в проект. Они говорили, что Лазарсфельд начинает дела, но не заканчивает. Сам Лазарсфельд говорил Моррисону: «usually put thinks together and hoped they worked». Цитируется по: Morrison D. The Beginninig of Modern Mass Communication Research // Archives europeennes de sociologie. Vol. XIX. N 2, 1978. P. 347–359.
  23. В Соединённых Штатах Америки величина федеральных государственных вложений в R & D в 1956 году была равна частным вкладам, но затем они её опередили (OCDE, 1965).
  24. Нисбет (Op. cit. Chapitre 5) с горечью описывает проникновение higher capitalism в университет под видом независимых исследовательских отделений. Социальные отношения в центрах поколебали американскую традицию (см. (Auto) critique de la science. Loc. cit. Chapitres «Le proletarieat scientifique», «Les chercheurs», «La crise des mandarins»).
  25. Luhman N. Legitimation durch Verfahren. Neuwied: Luchterhand, 1969.
  26. К. Мюллер, комментируя Лумана, писал: «В развитых индустриальных обществах законно-рациональная легитимация заменена технократнческой легитимацией, которая не придает никакого значения (significance) ни убеждениям граждан, ни самой нравственности» (Mueller CL. The Politics of Communication. Loc. cit. P. 135). См. также библиографию на немецком языке по вопросам технократии в книге Наbеrтas J. Theorie et pratique. T. II. Loc. cit. P. 135–136.
  27. Лингвистический анализ контроля истинности дан в: Fauconnier G. Comment controler la verite? Remarques illustrees par des assertions dangereusses et pernicieuses en tout genre // Actes de la recherche en sciences sociales. 29, janvicr 1979. P. 1–22.
  28. Так, в 1970 году британскому University Grants Commitee было предложено «сыграть более позитивную роль в области производительности, специализации, концентрации предметов исследования и контроля зданий и органичить затраты на эти последние» (The Politics of Education: E. Boyl & A. Grosland parlent a M. Kogan. Penguin Education Special, 1971). Это может показаться противоречащим процитированным нами ранее заявлениям. Но: 1) «стратегия» может быть либеральной, а «тактика» авторитарной, что говорил между прочим Эдвардс; 2) ответственность внутри иерархий государственной власти часто понимается в более узком смысле, как способность отвечать за расчётную результативность проекта; 3) государственные власти не застрахованы от давления частных групп, чей критерий результативности немедленно подлежит применению. Если в исследовании невозможно рассчитать вероятность инновации, государственный интерес состоит всё же в том, чтобы поддержать любое исследование, на других, нежели расчётная эффективность, условиях.
Источник: Jean-François Lyotard. La Condition Postmoderne. Les Editions de Minuit, 1979. Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. — Перевод с французского: Н. А. Шматко. — М., Институт экспериментальной социологии, 1998. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 23.08.2009. URL: https://gtmarket.ru/laboratory/basis/3097/3109
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения