Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. Глава 5. Характер социальной связи: перспектива постмодерна

Не будем здесь следовать раздельному решению. Мы полагаем, что альтернатива, которую эта перспектива стремится разрешить, а на деле только воспроизводит, перестаёт соответствовать интересующим нас обществам, и что сама эта альтернатива принадлежит ещё к мышлению по противоположности, которое не соотносится с наиболее живучими способами постмодернисткого познания. Экономическая «активизация» на современной фазе развития капитализма, поддерживаемая изменениями техники и технологий, сопровождается, как мы уже говорили, изменением функции государства: начиная с этого синдрома формируется образ общества, который обязывает серьёзно пересмотреть подходы, представленные в качестве альтернативы. Короче говоря, функции регулирования, а значит и воспроизводства, уже являются и будут далее все более отчуждаться от управляющих и передаваться технике.

Самое важное дело здесь — давать информацию, которую технические средства должны держать в своей памяти, чтобы принимать правильные решения. Распоряжение информацией уже входит и будет входить в обязанности экспертов всех видов. Правящий класс есть и будет классом, который принимает решения. Но он уже образуется нетрадиционным политическим классом, а разнородным слоем, сформированным из руководителей предприятий, крупных функционеров, руководителей больших профессиональных организаций, профсоюзов, политических партий и религиозных конфессий 1.

В этом контексте новым является то, что бывшие полюса притяжения, созданные национальными государствами, партиями, профессиями, институтами и историческими традициями, теряют свою привлекательность. И не похоже, что они будут заменены, по крайней мере, в том масштабе, какой они сейчас имеют. Трехконтинентальная Комиссия не является больше популярным полюсом притяжения. «Отождествление» с великими именами, героями современной истории становится всё более трудным 2. Больше не вдохновляет стремление «догнать» Германию, что в общем-то предлагал президент Франции как цель жизни своим соотечественникам. К тому же, может ли это быть целью жизни? Такая цель остаётся на усмотрение каждого. Каждый предоставлен сам себе. И каждый знает, что этого «самому себе» — мало 3.

Из этой декомпозиции великих рассказов, которые мы будем рассматривать дальше, следует, что никто не рассматривает разрыв социальной связи и переход социальных групп в состояние некой массы, состоящей из индивидуальных атомов, вовлечённых в абсурдное броуновское движение 4. В этом ничего нет, это всего лишь одно видение, которым, как нам кажется, овладели «райские» представления о потерянном «органическом» обществе.

«Самость» это мало, но она не изолирована, а встраивается в сложную и мобильную, как никогда, ткань отношений. Независимо оттого молодой человек или старый, мужчина или женщина, богатый или бедный, он всегда оказывается расположенным на «узлах» линий коммуникаций, сколь бы малыми они ни были 5. Лучше сказать: помещённым в пунктах, через которые проходят сообщения различного характера. И даже самый обездоленный никогда не бывает лишён власти над сообщениями, которые проходят через него и его позиционируют, — будь то позиция отправителя, получателя или референта. Ибо его перемещение относительно эффектов этих языковых игр (понятно, что о них идёт речь) допускается — по меньшей мере, в определённых пределах, которые к тому же весьма расплывчаты — и даже порождается различными отладками и особенно доводками, которым подвергают систему для улучшения её перформативности. Можно сказать, что система может и должна способствовать этим перемещениям — в той мере, в какой она борется против собственной энтропии, и что нововведение, связанное с неожиданным «приемом» и соответствующим перемещением того или иного партнёра или группы оказавшихся причастными партнёров, могут дать системе ту дополнительную перформативность, которая постоянно ей требуется и постоянно же потребляется 6.

Теперь становится понятным, в какой перспективе мы предлагали выше языковые игры в качестве общего исследовательского метода. Мы не настаиваем на том, что каждая социальная связь носит именно такой характер, оставим этот вопрос открытым; но считаем, что, во-первых, языковые игры есть необходимый для существования общества минимум связи. Чтобы согласиться с этим, нет необходимости прибегать к робинзонаде: человеческий ребёнок ещё до своего рождения, а может быть уже самим даваемым ему именем, оказывается соотнесённым с историей через своё окружение 7, и по отношению к этой истории он позже начнёт перемещаться. Или ещё проще: вопрос о социальной связи, в качестве вопроса, есть языковая игра, игра в «вопрошание», которая немедленно позиционирует того, кто задаёт вопрос; того, к кому этот вопрос обращён и референт, о котором вопрошают. Сам вопрос является, таким образом, уже социальной связью.

Во-вторых, в обществе, где коммуникационная составляющая становится с каждым днём все явственнее, одновременно как реальность и как проблема 8, очевидно, что языковый аспект приобретает новое значение, которое было бы неверно сводить к традиционной альтернативе манипуляционной речи или односторонней передачи информации, с одной стороны, или же свободного выражения и диалога — с другой стороны.

Одно слово по последнему пункту. Описывать эту проблему в простых терминах теории коммуникации, значит забыть о двух моментах: сообщения имеют совершенно разные формы и результаты, в зависимости оттого, являются ли они денотативными, прескриптивными, оценочными, перформативными или другими. Несомненно, что все они существуют не только потому, что передают информацию. Свести их к этой функции означало бы согласиться с перспективой, которая неправомерно ставит в привилегированное положение точку зрения системы и один только её интерес. Поскольку это кибернетическая машина, которая работает на информации, то задаваемые ей при программировании цели содержат, например, прескриптивные и оценочные высказывания, которые машина не будет исправлять при своём функционировании, например, максимизация её производительности. Но как можно гарантировать, что максимизация производительности всегда является лучшей целью для социальной системы? «Атомы», формирующие материю социальной системы, во всяком случае, являются полномочными в отношении этих высказываний и, в частности, этого вопроса.

С другой стороны, информационная теория в её грубой кибернетической версии упускает из виду решающий аспект, который мы уже подчёркивали, а именно — агонистический. Атомы расположены на пересечении прагматических связей, но они также перемещаются под воздействием информации, которая через них проходит, находясь в постоянном движении. Каждый языковой партнёр, получая направленные на него «приемы», подвергается «перемещению», изменению самого разного рода, и не только когда он является отправителем или референтом, но также и в качестве получателя сообщения. Эти «приемы» неизбежно вызывают «ответные приёмы» однако, все знают по опыту, что эти последние не могут быть «хорошими», раз они всего лишь ответные. Поскольку они являются всего лишь запрограммированными эффектами в стратегии противника, то осуществляют именно её и, следовательно, идут прямо противоположно в изменении соотношения сил. Отсюда то значение, которое имеет способ проведения «приема» для осложнения перемещения и даже его дезориентации; этот «прием» (новое высказывание) должен быть неожиданным.

Для понимания этого способа социальных отношений, в каком бы масштабе мы их не рассматривали, нужна не одна только коммуникационная теория, но также ещё и теория игр, которая включает агонистику в свои предпосылки. И можно уже догадаться, что в этом контексте требуемое новшество не является простой «инновацией». У многих современных социологов мы находим поддержку этого подхода 9, не говоря уже о лингвистах или философах языка.

Такая «атомизация» социальности в гибких сетях языковых игр может показаться слишком далёкой от современной действительности, которая представляется скорее блокированной бюрократическим артрозом 10. Можно по крайней мере указать на важность институций, которые накладывают ограничения на игры, а следовательно размечают границы изобретательности партнёров в плане применения приёмов. Это, по-видимому, нс составляет особой трудности. При обычном использовании речи, например в разговоре между двумя друзьями, собеседники пускают в ход все средства, изменяя игру от одного высказывания к другому: вопрос, просьба, утверждение, рассказ — все бросается вперемешку в бой. Это бой не без правил 11, но её правило разрешает и даже стимулирует весьма большую изменчивость высказываний.

Таким образом, с этой точки зрения, институция всегда отличается от дискуссии, тем, что она требует дополнительных ограничений, чтобы декларируемые высказывания были приемлемыми для неё. Эти ограничения как фильтры действуют на силу дискурса, они обрывают возможные связи в коммуникационных сетях: есть вещи, о которых нельзя говорить. Кроме того, они отдают предпочтение некоторым классам высказываний, а иногда и одному единственному, господство которого характеризует дискурс определённой институции: нужно говорить об определённых вещах и в определённой манере. Как, например, команда в армии, молитва в церкви, доносительство в школе, рассказ в семье, задавание вопросов в философии, производительность на предприятии… Бюрократизация есть крайнее проявление этой тенденции.

Тем не менее, эта гипотеза об институции ещё слишком «тяжела»: она исходит из «вещного» видения того, что институировано. Сегодня нам известно, что граница, которую ставит институция потенциалу языка, на «деле» никогда не была установлена (даже, когда формально она имеется 12). Эта граница сама скорее является промежуточным результатом и ставкой языковых стратегий, применяемых как в, так и вне институции. Например, возможна ли в университете игра в эксперименты с языком (поэтика)? Можно ли рассказывать анекдоты совету министров? Дискутировать в казарме? Ответы очевидны: да, если университет открывает творческие мастерские; да, если совет работает с футурологическими сценариями; да, если старший по чину согласен обсуждать вопросы с солдатами. Говоря другими словами: да, если границы старой институции передвинуты 13. И наоборот, границы становятся незыблемыми, если они прекращают быть ставкой в игре.

Именно в этом смысле, следует, как нам кажется, подходить к рассмотрению современных институтов знания.

Приме­чания:
  1. М. Ален, распорядитель Планового управления Франции, писал: «Плановое управление — это исследовательское бюро правительства… Это ещё и большой перекрёсток нации, перекрёсток, на котором встречаются идеи, где сталкиваются точки зрения и где формируются перемены… Нам нельзя оставаться одним. Нужно, чтобы другие нас просвещали…» (L’Expansion. Novembre 1978.) О проблеме принятия решений см. Gafgen G. Theorie der wissenschaftlichen Entscheidung. Tubingen, 1963; Sfez L. Critique de la decision. Paris: Presse de la Fondation nationale des sciences politiques, 1976.
  2. Проследите за закатом в последние двадцать лет таких великих имён как Сталин, Мао, Кастро в качестве основоположников революции. Подумайте о том, как потрескался образ президента Соединённых Штатов после Уотергейта.
  3. Это центральная тема книги Музиля Р. Человек без свойств. Т. 1, 2. Москва: Ладомир, 1994. В комментариях к французскому изданию этой книги Ж. Буврес подчёркивает близость этой темы с темой «богооставленности» (dereliction) человека, связанной с «кризисом» науки в начале XX века и с появлением эпистемологии Э. Маха. Он приводит следующие свидетельства: «Учитывая, в частности, состояние науки, человек может быть сделан только из того, о чём ему говорят, что он есть, или из того, что делают с тем, что он есть… Это мир, в котором пережитые события становятся независимыми от человека… Это мир, где все «случается», происходит, однако без того, чтобы это было с кем-то, без кого-то, кто мог бы за это ответить» (Bouveresse J. La problematique du sujet dans «L’Homme sans qualites» // Noroit (Arras). 234 & 235. Decembre 1978 — Janvier 1979.)
  4. Baudrillard J. A l’ombre des majorites silencieuscs, ou la fin du social. Paris: Utopie, 1978.
  5. Это терминология теории систем; например, Ф. Немо (Op. cit.) пишет: «Представим общество в виде системы в кибернетическом смысле этого слова. Такая система есть сеть коммуникаций с перекр стками, на которых коммуникация накладывается друг на друга и откуда она перераспределяется…».
  6. Ж.-П. Гарнье приводит следующий пример: «Информационный центр по социальным инновациям, руководимый А. Дужье и Ф. Блох-Лане, имеет своей задачей рецензировать, анализировать и распространять информацию о новых экспериментах в каждодневной жизни (образование, здоровье, правосудие, культурная деятельность, урбанизм и архитектура и тому подобное). Этот банк данных по «альтернативным практикам» предлагает свои услуги государственным органам, ответственным за то, чтобы «гражданское общество» было цивилизованным обществом: Плановое управление, Секретариат социальной защиты и так далее». (Gamier J.-P Op. cit. P. 93).
  7. 3. Фрейд особенно настаивал на этой форме «предуготовленности» См., например: Robert M. Roman des origines, origine du roman. Paris: Grasset, 1972.
  8. См. труды М. Серра, в частности, «Гермес»: Serres M Hermes. I–IV Paris: Minuk, 1969–1977.
  9. Goffman E. The Presentation of Self in Everyday Lire. Edinburgh: U. of Edinburgh p. 1956; Gouldner A. W. Op. cit., chap. 10; Touraine A. La voix et le regard. Paris: Seuil, 1978; Touraine A. et al. Lutte etudiante. Paris: Seuil, 1978; Callon M. Sociologie des techniques? // Pandore. 1979.2. P. 28–32; Watzlawick et al. Op. cit.
  10. Тема общей бюрократизации как будущего современных обществ раскрывалась ещё у Рицци: Rizzi В. La bureaucratisation du monde. — Paris, 1939.
  11. Grice H, P Logic and Conversation // Specch Act III. Syntax and Semantics. Cole p. Morgan J. J. (ed.). N. Y: Academic p. 1975. P 59–82.
  12. О феноменологическом подходе к проблеме см. М. Мерло-Понти: Merleau-Ponty М. (ed. Cl. Lefort). Resumes de cours. Paris: Gallimard, 1968 (курс лекций 1954–1955 r.) О психоаналитическом подходе: Loureau R. L’analyse insdturionnelle. Paris: Minuit, 1970.
  13. В указ. выше работе М. Калона читаем: «Социологизм есть движение, которым акторы устанавливают и учреждают различия; границы между социальным и не социальным; тем, что относится к техническому и что нс относится; воображаемым и реальным: линия, прочерчивающая эти границы, есть ставка в борьбе и никакой консенсус не возможен, за исключением случая тотального господства». Ср. с рассуждениями Турена по поводу так называемой «перманентной социологии» (Touraine A. La voix et le regard. Paris: Seuil 978).
Источник: Jean-François Lyotard. La Condition Postmoderne. Les Editions de Minuit, 1979. Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. — Перевод с французского: Н. А. Шматко. — М., Институт экспериментальной социологии, 1998. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 23.08.2009. URL: https://gtmarket.ru/laboratory/basis/3097/3103
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения