Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. Введение

Предметом настоящего исследования является состояние знания в современных наиболее развитых обществах. Мы решили назвать его «постмодерн». Это слово появилось на свет на американском континенте из-под пера социологов и критиков. Оно обозначает состояние культуры после трансформаций, которым подверглись правила игры в науке, литературе и искусстве в конце XIX века. Здесь мы будем рассматривать эти трансформации применительно к кризису рассказов.

Наука с самого начала конфликтовала с рассказами (recits). По её собственным критериям за большинством из них скрывается вымысел. Но поскольку наука не ограничивается лишь формулировкой инструментальных закономерностей, а ищет истину, она должна легитимировать свои правила игры. А в силу того, что она держит легитимирующий дискурс в отношении собственного статуса, то называет его философией.

Когда этот метадискурс прибегает эксплицитным образом к тому или иному великому рассказу, как, например, диалектика Духа, герменевтика смысла, эмансипация разумного субъекта или трудящегося, рост богатства и тому подобное, — то науку, которая соотносится с ним, в целях самолегитимации решают назвать «модерном». И таким образом, например, правило консенсуса между отправителем и получателем ценностного высказывания об истине, считается приемлемым, если оно вписывается в перспсктиву возможного единодушия рассудительных умов: это может быть рассказ эпохи Просвещения, когда герой познания работает ради великой этикополитической цели, всеобщего мира. Здесь можно видеть, как легитимируя знание через мета рассказ, включающий философию истории, приходят к тому, чтобы задаться вопросом о законности институций, ведающих социальной связью, поскольку эти последние также нуждаются в легитимации. Справе/живость, таким образом, оказывается соотносимой с великим рассказом в той же мере, что и с истиной.

Упрощая до крайности, мы считаем «постмодерном» недоверие в отношении метарассказов. Оно является, конечно, результатом прогресса науки; но и прогресс в свою очередь предполагает это недоверие. С выходом из употребления метанарративного механизма легитимации связан, в частности, кризис метафизической философии, а также кризис зависящей от неё университетской институции. Нарративная функция теряет свои функторы: великого героя, великие опасности, великие кругосветные плавания и великую цель. Она распыляется в облака языковых нарративных, а также денотативных, прескриптивных, дескриптивных и тому подобных частиц, каждая из которых несёт в себе прагматическую валентность sui generis. Каждый из нас живёт на пересечениях траекторий многих этих частиц. Мы не формируем без необходимости стабильных языковых комбинаций, а свойства, которые мы им придаём, не всегда поддаются коммуникации. Таким образом, грядущее общество соотносится не столько с ньютоновской антропологией (как то структурализм или теория систем), сколько с прагматикой языковых частиц.

Существует много различных языковых игр — в силу разнородности их элементов. Они дают возможность своего учреждения только через места сбора и распределения информации — это локальная детерминация. Решающие инстанции могут, тем не менее, попытаться управлять этими облаками социальности по матрицам «input/output» в соответствии с логикой, содержащей взаимосоразмерность элементов и определимость целого. Благодаря ей наша жизнь оказывается обречённой на рост продуктивности. Оптимизация рабочих характеристик системы, её эффективность становятся критериями её легитимности, где социальная справедливость понимается как научная истина. Применение этого критерия ко всем нашим играм сопряжено со своего рода террором, мягким или жёстким: «Будьте операциональными, то есть будьте взамосоразмерными или убирайтесь».

Такая логика (поиска) наиболее эффективного, конечно, бессознательна во многих отношениях, поскольку, в частности, в социо-экономическом поле существует противоречие: эта логика подразумевает одновременно меньше работы (чтобы снизить себестоимость продукции) и больше работы (чтобы уменьшить социальные издержки на содержание незанятого населения). Но наша недоверчивость теперь такова, что, в отличие от Маркса, мы уже не ждём спасительного выхода из этой несостоятельности.

Вместе с тем, состояние постмодерна чуждо как разочарованности, так и слепой позитивности установления границ. В чём же может заключаться легитимность в эпоху после метарассказа? Критерий оперативности технологичен, он не подходит для суждения об истинности или ложности. Консенсус, получаемый в результате дискуссии, как у Хабермаса? Но он насилует гетерогенность языковых игр, а инновация появляется всегда из разногласия. Постсовременное знание не является исключительно инструментом властей. Оно также оттачивает нашу чувствительность к различиям и усиливает нашу способность выносить взаимонесоразмерность. А основанием его самого является не гомология экспертов, но паралогия изобретателей.

Вопрос о легитимации социальной связи, о справедливом обществе, о том достижимо ли оно по парадоксу, аналогичному парадоксу научной деятельности, остаётся открытым. В чём он может состоять?

Нижеследующий текст написан по случаю. Это доклад о знании в наиболее развитых обществах, представленный на Совете университетов при правительстве Квебека по запросу его президента. Последний любезно дал согласие на публикацию этого отчёта во Франции, за что мы его благодарим. Вместе с тем, докладчик философ, а не эксперт. Последний знает то, что он знает и что не знает, а первый — нет. Один заключает, другой задаётся вonросом — и в этом-то заключаются две языковые игры. Здесь они оказались перемешанными таким образом, что ни первая, ни вторая не доведены до успешного конца. Философ может, по меньшей мере, успокоить себя, сказав, что отраженный в Докладе формальный и прагматический анализ некоторых легитимирующих дискурсов — философских или этико-политических — переживет его и увидит свет. Такой анализ может быть подан с небольшим уклоном в социологизм, что его, конечно, комкает, но помещает в определённые рамки. В том виде, как он есть, я отдаю свой Доклад в Политехнический институт философии при Университете Пapиж VIII (Vincennes) в очень постсовременный момент, когда этот университет рискует исчезнуть, а этот институт — родиться.

Состояние постмодерна. Жан-Франсуа Лиотар. Глава 1. Поле: знание в информационных обществах

Наша рабочая гипотеза состоит в том, что по мере вхождения общества в эпоху, называемую постиндустриальной, а культуры — в эпоху постмодерна 1, изменяется статус знания. Этот переход начался по меньшей мере с конца пятидесятых годов, обозначивших Европе конец её восстановления. Он был более или менее быстрым в зависимости от положения страны, а внутри нее — от сектора активности; отсюда его общая рассогласованность, затрудняющая изображение целого 2. Часть описании не может не носить гипотетического характера. Л мы знаем, как неосторожно чересчур доверять футурологии 3.

Чем пытаться выстраивать картину которая всё равно не может быть полной, мы будем отталкиваться от характеристики, непосредственно определяющей нaш предмет. Научное знание — это вид дискурса. Поэтому можно сказать, что на протяжении сорока лет так называемые передовые науки и техники имеют дело с языком: фонология и лингвистические теории 4, проблемы коммуникации и кибернетика 5, современные алгебры и информатика 6, вычислительные машины и их языки 7, проблемы языковых переводов и исследование совместимости машинных языков 8, проблемы сохранения в памяти и банки данных 9, телематика и разработка «мыслящих» терминалов 10, парадоксологи 11 — вот явные свидетельства и список этот неисчерпан.

Влияние этих технологических изменений на знание должно быть, судя по всему, значительным. Им отводятся или будут отводиться две фундаментальные функции: исследование и передача сведений. В отношении первой пример, доступный пониманию профанов, даёт генетика, которая обязана своей теоретической парадигмой кибернетике. Существуют сотни других примеров. В отношении второй известно, как, нормализуя, миниатюризируя и коммерциализируя аппаратуру, уже сегодня модифицируют операции по получению знаний, их классификации, приведения в доступную форму и эксплуатации 12. Было бы естественным полагать, что увеличение числа информационных машин занимает и будет занимать в распространении знаний такое же место, какое заняло развитие средств передвижения сначала человека (транспорт), а затем звука и изображения (медиа 13).

При таком всеобщем изменении природа знания не может оставаться неизменной. Знание может проходить по другим каналам и становиться операциональным только при условии его перевода в некие количества информации 14. Следовательно, мы можем предвидеть, что все непереводимое в установленном знании, будет отброшено, а направления новых исследований будут подчиняться условию переводимости возможных результатов на язык машин. «Производители» знания, как и его пользователи должны и будут должны иметь средства перевода на эти языки того, что одни стремятся изобрести, а другие — усвоить. Исследования, посвящённые таким интерпретативным машинам, уже значительно продвинулись 15. Вместе с гегемонией информатики предлагается и определённая логика, а следовательно, совокупность предписаний, предъявляемых к сообщениям, принимаемых как относящиеся к знанию.

Можно отныне ожидать сильной экстериоризации знания относительно «знающего», на какой бы ступени познания он ни находился. Старый принцип, по которому получение знания неотделимо от формирования (Bildung) разума и даже от самой личности, устаревает и будет выходить из употребления. Такое отношение поставщиков и пользователей знания к самому знанию стремится и будет стремиться перенять форму отношения, которое производители и потребители товаров имеют с этими последними, то есть стоимостную форму (fomie valeur). Знание производится и будет производиться для того, чтобы быть проданным, оно потребляется и будет потребляться, чтобы обрести стоимость в новом продукте, и в обоих этих случаях, чтобы быть обмененным. Оно перестаёт быть самоцелью и теряет свою «потребительскую стоимость» 16.

Известно, что в последние десятилетия знание стало главной производительной силой 17, что ощутимо изменило состав активного населения в наиболее развитых странах 18 и составило основное затруднение для развивающихся стран. В постиндустриальную и постсовременную эпоху наука сохраняет и, несомненно, усугубляет свою важность в совокупности производительных способностей национальных государств. Такая ситуация собственно является одним из аргументов в пользу того, что расхождение с развивающимися странами в будущем не прекратит увеличиваться 19.

Но этот аспект не должен заслонять собой другой, комплементарный ему. В форме информационного товара, необходимого для усиления производительной мощи, знание уже является и будет наиболее важной, а может быть, самой значительной ставкой в мировом соперничестве за власть. Также как национальные государства боролись за освоение территорий, а затем за распоряжение и эксплуатацию сырьевых ресурсов и дешёвой рабочей силы, надо полагать, они будут бороться в будущем за освоение информации. Здесь открывается, таким образом, новое поле для индустриальных и коммерческих стратегий, а также для стратегий военных и политических 20.

Однако, обозначенная таким образом перспектива не столь проста, как мы только что показали. Так, меркантилизация знания не может оставить в неприкосновенности привилегию, которой обладали и ещё обладают современные национальные государства в отношении производства и распространения знаний. Идея, что знания принадлежат «мозгу» или «духу» общества, а значит — Государству, постепенно отживает по мере усиления обратного принципа, согласно которому общество существует и развивается только тогда, когда сообщения, циркулирующие в нём, насыщеныйнформацией и легко декодируются. Государство начинает проявлять себя как фактор непроницаемости и «шума» для идеологии коммуникационной «прозрачности», которая идёт в паре с коммерциализацией знаний. Именно при такой постановке проблема отношений между экономическими и государственными инстанциями грозит проявиться с новой остротой.

Уже в предыдущие десятилетия первые могли угрожать стабильности вторых, благодаря новым формам оборачивания капиталов, которым было дано родовое имя мультинациональных предприятий. Эти формы подразумевают, что решения относительно инвестиций отчасти выходят из-под контроля национальных государств 21. С развитием информационной технологии и телематики этот вопрос может стать ещё более щекотливым. Допустим, к примеру, что фирма IBM пoлучит разрешение на размещение на одной из орбит Земли коммуникационных спутников и/или банков данных. Кто к ним будет иметь доступ? Кто будет определять запрещённые каналы или данные? Будет ли это государство? А может оно будет только одним из пользователей? Появятся таким образом новые проблемы права и через них вопрос: кто будет знать?

Изменение природы знания может, следовательно, оказать на существующие государственные власти такое обратное воздействие, которое заставит их пересмотреть свои правовые и фактические отношения с крупными предприятиями и, в более общем виде, с гражданским обществом. Новое открытие мирового рынка, новый виток очень напряжённого экономического соревнования, исчезновение исключительной гегемонии американского капитализма и упадок социалистической альтернативы, возможное открытие для обменов китайского рынка и многие другие факторы уже теперь, в конце 1970-х годов, начали подготавливать государства к серьёзному пересмотру роли, которую они привыкли играть с 1930-х годов и состоявшую в защите, проведении и даже планировании инвестиций 22. В этом контексте новые технологии, поскольку они производят данные, использующиеся для принятия решений (а, следовательно, средства контроля), ещё более мобильными и подверженными пиратскому использованию, могут лишь усугубить насущную необходимость такого пересмотра.

Вместо того, чтобы распространяться в силу своей «образовательной» ценности или политической значимости (управленческой, дипломатической, военной), можно представить себе, что знания будут введены в оборот по тем же сетям, что и денежное обращение, и что соответствующее этому расслоение прекратит быть делением на знание/незнание, а станет, как и в случае денежного обращения, «знаниями к оплате/знаниями к инвестиции», то есть знаниями, обмениваемыми в рамках поддержания обыденной жизни (восстановление рабочей силы, «выживание») versus кредиты знаний в целях оптимизации результативности программы.

В этом случае, им будет необходима как прозрачность, так и либерализм. Что не мешает тому, чтобы в потоках денежных средств одни служили для решений, а другие годились только для оплаты. Можно таким же образом вообразить потоки знаний, проходящие по одним и тем же каналам, имеющим одинаковую природу, но где одни будут предназначены для «решающих лиц», а другие — для оплаты вечного долга каждого по отношению к социальной связи.

Приме­чания:
  1. Touraine A. La societe posrindustrielle. Paris: Denoel, 1969; Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. — New York, 1973; Hassan I. The Dimembrement of Orpheus: Toward a Post Modern Literature. New York: Oxford U. P, 1971; Benamou M. & Caramello Ch. (ed.) Performance in Post Modern Culture. Wisconsin: Center for Xxth Century Studies & Coda Press, 1977; Kohler M. Postmodernismus: ein begriffgeschichtlicher Ueber-blick // Amerikastudien. 1977.22 [1].
  2. Ставшее ныне классическим литературное отображение этого дано в: Butor M. Mobile. Etude pour une representation des Etats-Unis. Paris: Gallimard, 1962.
  3. Fowles Jif. (ed.) Handbook of Futures Research. Westport: Conn., Greenwood Press, 1978.
  4. Tmoubetzkoy N. S. Grundziige der Phonologie. Prage: T. C. L. R., VII, 1939.
  5. Wiener N. Cybernetics and Society. The Human Use of Human Beings. Boston: Hougton Mifflin, 1949; Ashby W. R. An Introduction to Cybernetics. London: Chapman and Hall, 1956.
  6. См. труды Джона фон Неймана (1903–1957).
  7. Bellert S. La formalisation des systemes cybernetiques // Le concept d’information dans la science contemporaine. Paris: Minuit, 1965.
  8. Moimin G. Les problemes theoriques de la traducrion. Paris: Gallumard, 1963. Революцией в компьютерах считается изобретение в 1965 году IBM–360. См.: Moch R. Le tournant inrormadque. Documents contributifs. Annexe 4 «L’Informatisation de la societe» Paris: Documentation francaise, 1978. Ashby R. M. La seconde generation de la micro-electronique // La Recherche. 1970.2.127 sq.
  9. Gaudfernan C. L. & Taib A. Glossaire // L’Information de la societe. Nora R, Mine A. Paris: Documentation francaise, 1978. Там же: Веса R. Les banques de donnees. Nouvelles informatiques et nouvelle croissance. Annexe I.
  10. Там же. Joyeux L. Les applications avancees de l’informatique. Домашние терминалы (Integrated Video Terminals) коммерцилизируются, начиная с 1984 года, при стартовой цене примерно $ 1400 по источникам International Resource Development, The Home Terminal. Rapport. Conn.: I. R. D. Press, 1979).
  11. Watzlawick p. Helmick-Beavin J., Jacson D. Pragmatics of Human Commu-nication. A Study of International Patterns, Pathologies, and Paradoxes. NY, Nor-thorn, 1967.
  12. Трель Ж.-М. (Treille J. M. ) из Группы анализа и развития экономических и технологических систем (GAPSET) заявляет: Мы недостаточно говорим о новых возможностях распространения запоминающих устройств, в особенности, полупроводниковых или лазерных. Скоро каждый сможет за небольшую цену накапливать информацию там, где пожелает, и, кроме того, располагать автономными мощностями её обработки» («La semaine media», 16.15 Fevrier 1979). По результатам исследования Национального научного фонда, больше, чем каждый второй ученик высшей школы, постоянно пользуется компьютером; а уже в начале 1980-х годов все школьные учреждения будут иметь хотя бы один компьютер. («La semaine media» 13.25 Janvier 1979).
  13. Brunel L. Des machines et des hommes. Montreal: Quebec Science, 1978. Missika J. L., Wilton D. Les reseaux pensants. Librairie technique et doc., 1978. Видеоконференции между Квебеком и Францией становятся теперь привычными: в ноябре и декабре 1978 года было проведено четыре цикла видеоконференции в прямом эфире (через спутник «Симфония») между Квебеком и Монреалем, с одной стороны, и Парижем (Университет Paris Nord и Центр Жоржа Помпиду) — с другой. («La semaine media» 5.30 novembre 1978). Другой пример — электронный журнализм. Три крупнейших американских сети А ВС, NBC и CBS уже настолько распространили свои производственные студии по всему миру, что практически все происходящие события могут теперь быть обработаны электронными средствами и переданы в Соединённые Штаты через спутник. Только московские бюро ещё продолжают работать с пленкой, которую они передают во Франкфурт, чтобы уже оттуда передать по спутнику. Лондон стал большим parking point («La semaine media» 20.15 Mars 1979).
  14. Единицей информации является бит. Его определения см. Gaudfernan & Taib. «Glossaire» а также дискуссию в Thom R. Un protee de la semantique: l’information (1973) // Modeles mathematiques de la morphogenese. Paris: 10/18, 1974. Запись сообщений в цифровых кодах позволяет, в частности, избежать двусмысленностей; см. Watzlawick et al. Op. cit. P. 98.
  15. Фирмы Craign Lexicon заявляют о выпуске на рынок карманных переводчиков: четыре модуля на разных языках, находящихся в одновременной работе и содержащим каждый по 1500 слов, с памятью. Weidner Communication Systems Inc. производит Multilingual Word processing, который обладает возможностями среднего переводчика: 600–2400 слов в час. Он обладает тремя видами памяти: двуязычный словарь, словарь синонимов, грамматический индекс («La semaine media» 6.6 Decembre 1978. Р. 5).
  16. Habermas J. Erkenntnis und Interesse. Frankfurt a/M., 1968.
  17. «Основой (Grundp feller) производства и богатства… становятся ум и господство природы в существовании человека в качестве социального тела», так что «общее социальное знание, knowledge, становится непосредственной производительной силой» писал Маркс в «Grundrisse der Kritik der politischen Oekonomie» (1857–1858) («Рукописях» 1857–1858 годов // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. второе издание. Т. 49). Во всяком случае, Маркс соглашается с тем, что знание становится силой не в его «форме знания, но в качестве непосредственного органа социального праксиса», то есть также как машины, когда те служат «органами человеческого мозга, созданными человеческими руками силой объективированного знания» См.: Mattick p. Marx and Keynes. The Limits of the Mixed Economy. Boston: Sargent, 19 69; а также дискуссию в работе Lyotard J. F. La place de Falienation dans le rctournement marxiste» (1969) // Derive a parrirde Marx ct Freud. Paris: 10/18, 1973.
  18. За два десятилетия (1950–1971) состав категорий работников в США изменился следующим образом:
    1950 1971
    Рабочие на заводах, службах или в сельском хозяйстве 62,5% 51,4%
    Свободные или технические профессии 7,5% 14,2%
    Служащие 30% 34

    (Statistical Abstracts, 1971).

  19. В силу продолжительности времени «изготовления» высококвалифицированного техника или среднего учёного сравнительно со временем добычи природных ресурсов или денежного трансферта. В конце 1960-х годов Мэйтик оценивал долю чистых инвестиций в интеллектуальною сферу развивающихся странах в размере 3–5% ВНП, а в развитых странах — 10–15% (Op. cit. P. 287).
  20. Nora & Minc. Information de la societe. Op. cit., см., в частности, первую часть: «Les defis» Stourdze Y. Les Etats-Unis et la guerre des communications // Le Monde. 13–15 Decembre 1978. Стоимость мирового рынка телекоммуникационных устройств в 1979 году составляет 30 миллиардов долларов; считается, что через десять лет она достигнет 68 миллиардов («La semaine media» 19.8 Mars 1979. Р. 9).
  21. Combert E, de. Le redeploiement industriel // Le Monde. Avril, 1978; Lepage H. Demain le capitalisme. — Paris, 1978; Cotta A. La France et l’imperatif mondial. Paris: PUF, 1978.
  22. Речь идёт о том, чтобы «ослабить административное управление» и перейти к «государству-минимум» Такой упадок Welfare State (государства «всеобщего благоденствия»), сопровождающий «кризис», начался в 1974 году.
Источник: Jean-François Lyotard. La Condition Postmoderne. Les Editions de Minuit, 1979. Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. — Перевод с французского: Н. А. Шматко. — М., Институт экспериментальной социологии, 1998. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 23.08.2009. URL: https://gtmarket.ru/laboratory/basis/3097/3098
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения