Гуманитарные технологии Информационно-аналитический портал • ISSN 2310-1792
Гуманитарно-технологическая парадигма

Распад СССР и современная Россия: исторические параллели. Интервью Стивена Коткина

Стивен Коткин (Stephen Kotkin) — американский политолог, профессор истории, директор отдела российских исследований Принстонского Университета (Princeton University). Автор многих книг о прошлом и настоящем Советского Союза и России. Среди них: «Магнитная гора: Сталинизм как цивилизация» (Magnetic Mountain: Stalinism as a Civilization), «Предотвращённый армагеддон. Коллапс СССР, 1970–2000-е годы» (Armageddon Averted: The Soviet Collapse, 1970–2000), «СССР: Советское общество эпохи Горбачёва» (Steeltown USSR: Soviet Society in the Gorbachev Era), «Негражданское общество: 1989 год и схлопывание коммунистических истэблишментов» (Uncivil Society: 1989 and the Implosion of Communist Establishments). Одна из популярных теорий гласит, что геополитическая мощь России ещё со времён СССР стала функционально зависимой от стоимости её энергосырьевого экспорта. Так ли это и возможно ли здесь провести исторические параллели? Стивен Коткин считает, что глобальный экономический кризис и падение цен на сырье не являются единственными причинами нынешнего кризиса России. Еще одной причиной является изжившая себя экономическая модель Владимира Путина, опирающаяся на экстенсивный рост, восстановление советских мощностей, и производства сырья на экспорт. Эта модель начала пробуксовывать ещё до начала глобального кризиса. Впрочем, нынешний кризис — это возможность для России сменить устаревшую модель.

Вопрос: По какой причине произошёл коллапс Советского Союза?

Стивен Коткин: В своей книге «Предотвращённый армагеддон» я называю две базовых причины краха СССР. Первая причина — структурная, связанная с конкуренцией социализма и капитализма. Социализм был ничем иным, как антидотом капитализма. Если социализм не превосходил капитализм, то терялась фундаментальная причина его существования. После Второй Мировой войны капитализм пережил фантастический период своего развития — он никоим образом не напоминал капитализм эпохи 1930-х годов, когда бушевала Великая Депрессия и процветал милитаризм. Послевоенный капитализм отличали потребительский бум, всепроникающий консюмеризм, рост благосостояния населения и демократия. Все милитаристские государства потерпели поражение в войне, они превратились в демократии и пережили беспрецедентный бум среднего класса в 1950–1960-е годы.

То есть, одно дело — уничтожить нацистские танки во Вторую Мировую, и другое дело — предоставить своим гражданам свободу, доступное жилье, недорогие и общедоступные потребительские товары. По всем этим показателям, которые обеспечивают высокое качество жизни, социализм был разгромлен после окончания Второй Мировой войны. Он не был разгромлен военным путём, поскольку СССР был весьма конкурентоспособен в сфере обороны — при Брежневе, в 1970-е годы, Москва оказалось способной достичь большего или меньшего стратегического паритета с Соединёнными Штатами. Но проблема СССР заключалась не в неспособности конкурировать в военной плоскости — проблема состояла в неспособности конкурировать с супермаркетами и магазинами, заполненными товарами; а также в сфере организации и свободы слова.

После Второй Мировой войны произошло структурное изменение капитализма. Он вышел из Великой Депрессии, массовой безработицы, фашистского милитаризма и пришёл к буму среднего класса и свободе. Именно это сокрушило социализм. Если капитализм оказался очень хорошим, если он был лучше социализма, то по какой причине социализм должен был продолжать свое существование?

Второй фактор — это то, какую форму приняла горбачёвская перестройка. Михаил Горбачёв считал, что необходимо предпринять определённые шаги для продолжения конкуренции с капитализмом и создавал то, что иногда называют «социализмом с человеческим лицом». Он пытался «ослабить гайки», демократизировать систему, открыть её и сделать разумно управляемой. Он считал, что социализм может стать лучше. Аналогичные взгляды были популярны в Венгрии в 1956 году, в Чехословакии в 1968 году, и у всего горбачёвского поколения.

Но специфическая природа реформ Горбачёва была иной, чем у реформ Дэн Сяопина, который позволил существовать рыночной экономике в Китае, но ещё более ужесточил контроль над китайской политикой. Горбачёв проводил политику демократизации и политической открытости, однако он проиграл в сфере рыночных преобразований экономики. В результате, структурные изменения в совокупности с особенностями горбачёвских реформ разрушили советскую систему.

Вопрос: Одна из популярных теорий гласит, что Советский Союз похоронил президент США Рональд Рейган, активизировавший гонку вооружений, которую советская экономика оказалась не в состоянии выдержать. Как Вы относитесь к этой версии?

Стивен Коткин: Многие люди хотят получить пальму первенства. Поляки считают, что Советский Союз обрушил Папа (тогда Римским Папой был убеждённый антикоммунист поляк Иоанн Павел II, снискавший колоссальную популярность в мире). Американцы называют имя Рональда Рейгана. Планы Рейгана по созданию Стратегической оборонной инициативы (СОИ), которую иногда называют программой «звездных войн», и рейгановские военные расходы не сыграли важной роли в разрушении СССР, однако сам Рейган определённую роль сыграл.

Дело в том, что он откликнулся на инициативы Горбачёва в области контроля над вооружениями. Горбачёв пытался уменьшить трения Холодной Войны для того, чтобы сконцентрироваться на внутренней политике. Немногие люди в США обладали достаточным авторитетом для того, чтобы сотрудничать с Горбачёвым в этих делах. Но Рейган был убеждёнными антикоммунистом, он принадлежал к правоконсервативному крылу, и его отношение к СССР не вызывало ни малейших сомнений. Рейган обладал моральным авторитетом и политическим капиталом, необходимыми для того, чтобы совместно с Горбачёвым провести серьёзные сокращения вооружений. Это позволило Горбачёву сосредоточиться на решении внутренних проблем СССР, то есть, на создании социализма с человеческим лицом.

Рейган позволил Горбачёву углубить внутренние реформы. Но не давление Рейгана на Горбачёва стало причиной горбачёвской революции. Её моторами были изменения капитализма и поколение людей эпохи Пражской Весны, которые верили в обновлённый социализм. То есть, социалистическая идеология внесла намного большей вклад в разрушение СССР, чем рейгановские «звездные войны».

Вопрос: Иная популярная теория гласит, что СССР исчез из-за падения мировых цен на нефть: снижение цен на нефть добило советскую экономику. Допускаете ли Вы, что аналогичная ситуация, сложившаяся ныне, может также ударить по России?

Стивен Коткин: Очевидно, что цены на нефть были большой проблемой Горбачёва. В 1985–1986 годы мировые цены на нефть снизились примерно до $ 10 за баррель. Это произошло потому, что Саудовская Аравия существенно увеличила поставки нефти на мировой рынок. Саудиты сделали это намеренно, чтобы снизить цены и частично для того, чтобы наказать СССР. То есть, наиболее важный источник дохода Советского Союза иссяк именно тогда, когда Горбачёв запустил реформы. Однозначно, нефть сыграла важную роль.

И сегодня, конечно, нефть остаётся важным фактором. Однако не стоит переоценивать её значение при анализе современных проблем России. В 1999 году, когда в России начался экономический бум, продолжавшийся десятилетие, цена на нефть составляла только $ 32 за баррель. Сегодня цена нефти составляет $ 45 — но Россия находится в кризисе. Цена нефти в период с 2000 по 2004 год, то есть, в средние пять лет путинского экономического бума, была примерно такой же, как сегодня — она колебалась между $ 40 и $ 50 за баррель. Только после 2004 года нефть пробила отметку в $ 50, и только после 2007 года она реально очень подорожала.

Цены на нефть влияют на нынешнюю ситуацию в России, однако намного более важно влияние экономической модели. Эта модель не поощряет развитие малого и среднего бизнеса, но чрезмерно опирается на крупный бизнес, которым владеет государство или олигархи.

Вопрос: По Вашей версии, реформы Ельцина следовало бы оценивать как продолжающееся структурное и институциональное разложение старой системы. На Ваш взгляд, при Владимире Путине эта тенденция была продолжена или остановлена?

Стивен Коткин: Однозначно, что Ельцин руководствовался благими намерениями. Он собирался восстановить Россию и обеспечить более высокие стандарты жизни россиян. Однако ему не повезло — он пришёл к власти во время коллапса СССР, который продолжался и после 1991 года. Россия унаследовала этот коллапс — частично этот коллапс проявился в экспроприации или краже всей собственности советской эпохи.

Как только Горбачёв дестабилизировал советскую систему, оппортунизм поднял голову. Директора заводов, бюрократы, люди, которые контролировали что-то или были близки к каким-либо ресурсам, начали красть всё, что могли. То, что называют «реформами» эпохи Бориса Ельцина было вариантом каннибализации советской эпохи. Все это привело к дефолту 1998 года. В 1998 году произошёл не только финансовый, но и психологический дефолт. Это был дефолт идеологии реформ, и это оказалось фактическим признанием, что реформы закончились.

Ельцину не повезло в том, что он унаследовал коллапс, он участвовал в нём и именно этот коллапс обеспечил основную динамику развития России в течение 1990-х годов. Однако после этого произошло нечто необычное. Дефолт и резкая девальвация рубля сделали российские товары намного дешевле на экспортных рынках. Благодаря этому, Россия смогла использовать колоссальные производственные мощности, доставшиеся ей от Советского Союза. Китайский экономический бум приобрёл особенно серьёзные масштабы после 1998 года — это увеличило глобальный спрос на всё, что производила Россия. То есть, комбинация девальвированного рубля и китайский рывок — что означало более низкие цены дома и более высокие цены на внешних рынках — позволили России принять участие в процессе глобализации. Именно эти 10 лет фантастического бума и стали настоящим финалом коллапса СССР.

Владимир Путин здесь сыграл определённую роль. Он провёл некоторые структурные реформы, налоговую реформу, при нем был принят новый закон о земле. Во время своего первого президентского срока Путин сделал многое, чтобы продлить и усилить эффект действий ненасытного китайского спроса и девальвированного рубля, который позволял снизить стоимость производства для российских производителей. Политика Путина безусловно была полезной.

Неожиданное окончание советского коллапса позволило России встать на ноги и начать дело заново, с той точки, где она находилась до распада СССР. Проблема заключается в том, что восстановительная модель изжила себя ещё до лета 2008 года, когда Россия вновь стала испытывать экономические сложности.

Глобальный финансовый кризис не является единственной причиной нынешнего кризиса России. Еще одной причиной является экономическая модель, которую создал Путин, опирающаяся на экстенсивный рост, восстановление советских мощностей, производства сырья на экспорт. Эта модель начала пробуксовывать ещё до начала глобального кризиса. То есть, нынешний кризис — это возможность сменить устаревшую модель.

Вопрос: Возможно ли сравнить СССР и современную Россию? Что осталось, а что изменилось?

Стивен Коткин: В России произошли невероятные изменения. Главное из них то, что Россия стала рыночной экономикой, где действуют реальные цены. Рыночная экономика, естественно, подразумевает необходимость быть конкурентоспособной. Недостаточно иметь запасы нефти и газа, необходимо уметь их добывать по разумной цене и продавать потребителям на разных рынках. Чтобы выжить, необходимо правильно себя вести на рынке. То есть, рынок — это большие возможности для российских компаний, но также и серьёзнейший вызов для них. Если бизнес плохо управляется, то он погибает. Рынок безжалостен, он не прощает ошибок. Если Роснефть или Газпром потеряют эффективность, станут бесприбыльными, будут проводить провальную инвестиционную политику и окажутся не в состоянии удовлетворить своих потребителей или правильно оценивать рыночные потребности, они серьёзно пострадают. Это кардинальное изменение — Россия живёт рыночно и умирает рыночно. Этого в СССР не было.

Второе кардинальное изменение — уничтожение идеологического притворства. Больше нет марксизма-ленинизма, под властью которого люди жили в идеологической смирительной рубашке и притворялись, что существуют какие-то научные ответы на все вопросы. Для многих советских людей это была реальная идеологическая система, и они на самом деле верили во все это; для других это была своеобразная шарада. В любом случае, все это ушло. Уничтожение безумной идеологической системы было очень важным фактором. Однако до сих пор в России нет власти, которая подотчетна обществу. То есть, политическая система утратила идеологическую составляющую, но пока не стала более прозрачной. Возможно сказать, что в России существует открытое общество, но закрытая политическая система.

Вопрос: Какие основные достижения и промахи России?

Стивен Коткин: Владимир Путин достиг двух целей. Во-первых, он восстановил суверенитет России. Это очень важный момент, потому что в 1990-е годы, во времена Ельцина, когда Россия была слаба, суверенитет России был нарушен. Различные мультинациональные агентства, корпорации и отдельные государства, особенно США, вертели Россией, указывали ей, что следует делать — а Россия не всегда имела возможность сопротивляться этому давлению и добиваться защиты своих интересов. То есть, восстановление российского суверенитета было важным достижением. Однако нельзя сказать, что оно принесло только хорошие результаты, поскольку это привело к потере многих свобод, приобретённых в 1990-е годы.

Второе важное достижение — создание среднего класса. Ныне около 40 млн. россиян принадлежат к среднему классу, что составляет около 30 процентов населения страны. Это на 40 миллионов больше, чем в 1998 году, во время дефолта. Крайне важно, чтобы российские власти поддерживали и укрепляли средний класс, который является депозитарием нынешней российской системы. Система, где Путин — премьер-министр, а Медведев — президент, зависит от среднего класса. Ныне очевидно, что Путин и Медведев очень обеспокоены тем, что они теряют средний класс. Они не хотят, чтобы он уменьшился в размерах или начал опасаться будущего.

Основным промахом России я бы назвал её неспособность найти достойное место в международной системе. Россия не умеет успешно присоединяться к другим. Она европейская, но не западная; она не принадлежит Западу, но она не принадлежит и Востоку. Москва не нашла место в системе международного порядка, где она могла бы успешно преследовать собственные интересы в партнёрстве с другими странами. Единственная международная организация, к которой Россия успешно присоединилась — Шанхайская организация сотрудничества, однако в ней доминирует Китай, и у этой структуры неопределённое будущее. Отношения России с Европой, Азией, транснациональными и глобальными институтами остаются неясными и неопределёнными. Кто партнёры России? Кто её друзья? Какие страны помогают России не потому, что её боятся, а потому что у них с Россией общие интересы и общая судьба?

Вопрос: Постсоветская судьба России каким-то образом сопоставима с путём, который прошли иные рухнувшие империи — Британская, Германская, Японская, Турецкая?

Стивен Коткин: Крах большинства империй сопровождался страшным насилием. То есть, огромное достижение, что распад СССР произошёл — в большей или меньшей степени — достаточно мирно. Это огромное достижение не только для России, но и для всего мира.

Империю сложно потерять, трудно психологически и экономически; крах империй приводит к многим последствиям, влияние которых сказывается длительное время. Однако мы видели успешные примеры того, как бывшие метрополии восстанавливали своё влияние в большинстве своих бывших колоний. Причём этот успех достигался не нео-империалистическими методами, а большей частью потому, что эти страны обладали общими и глубокими интересами — экономическими и политическими. К примеру, Япония обладает колоссальным влиянием в почти всех азиатских странах, которыми он управляла в бытность империей. Японская империя была малосимпатичной, однако японцы оказались способными установить глубоко фундаментальные отношения со многими бывшими колониями. То же самое можно сказать о Британской империи и, в некотором смысле, о Французской.

То есть, есть надежда, что, преследуя свои интересы постимперским способом, Россия установит взаимовыгодные, уважительные экономические и политические отношения с бывшими советскими республиками. Этот процесс пока идёт, в основном, ненасильственным путём, что является большим достижением. Однако неизвестно, насколько стабильными окажутся эти отношения.

Проблема заключается в том, что существует тенденция подходить к этим вопросам с формулой «или-или». Или Россия приобретает влияние, или США приобретают влияние. Формула «или-или» диктует, что только одна страна может иметь влияние на этих территориях. Это ошибка! Мне не кажется, что стоит действовать подобным образом. Украина, Грузия, Среднеазиатские республики и так далее — должны иметь взаимовыгодные отношения с Россией, если они хотят этого; с США, если они заинтересованы в этом; с Китаем, если они желают этого… Отказ от подхода «или-или» пойдёт на пользу и этим странам, и самим «большим игрокам», поскольку позволит им поддержать определённый баланс в отношениях.

Источник: Распад СССР и современная Россия: исторические параллели. Интервью Стивена Коткина. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 11.03.2009. URL: http://gtmarket.ru/laboratory/publicdoc/2009/1944
Ограничения: Настоящая публикация охраняется в соответствии с законодательством Российской Федерации об авторском праве и предназначена только для некоммерческого использования в информационных, образовательных и научных целях. Копирование, воспроизведение и распространение текстовых, графических и иных материалов, представленных на данной странице, не разрешено.
Реклама:
Публикации по теме
Новые стенограммы
Популярные стенограммы