Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. Глава 4. Характер социальной связи: альтернатива модерна

Если мы хотим рассмотреть знание в наиболее развитом современном обществе, то вначале необходимо решить вопрос о существующем об этом обществе методологическом представлении. Упрощая до предела, можно сказать, что по крайней мере последние полвека это представление делилось, в принципе, между двумя моделями: общество образует функциональное целое; общество разделено надвое. Первую модель можно проиллюстрировать именем Толкотта Парсонса по крайней мере, в послевоенный период) и его школы; вторую — марксистским течением (все входящие сюда школы, какими бы разными они ни были, разделяют принцип борьбы классов и трактуют диалектику как раздвоение единого, влияющее на социальную целостность 1).

Это методологическое расхождение, определяющее два основных вида дискурса об обществе, берёт начало в XIX веке. Идея о том, что общество составляет органическое целое, без чего оно перестаёт быть обществом (а социология потому теряет предмет исследования), занимала умы основателей французской школы; она уточняется с появлением функционализма и принимает другой оборот, когда Парсонс в 1950-х годах приравнивает общество к саморегулирующейся системе. Тeopeтической и даже материальной её моделью более не является живой организм, её основой становится кибернетика, применение которой растёт в течение и в конце Второй мировой войны.

У Парсонса принцип системы, если так можно выразиться, ещё оптимистичен: он соответствует стабилизации экономического роста и обществам изобилия под эгидой умеренного welfare state 2. У современных немецких теоретиков системная теория технократична, и даже цинична, если не сказать безнадёжна: равновесие между потребностями и ожиданиями индивидов или групп и функциями, которые обеспечивает эта система, является всего лишь дополнительной составляющей её функционирования; истинная же конечная цель системы, — то для чего она сама как интеллектуальная машина запрограммировала себя, — заключается в оптимизации глобального отношения её «входов» и «выходов» (inputs/outputs), то eсть эффективность. Даже когда эти правила изменяются и производятся инновации, даже когда нарушается функционирование системы: забастовки, кризисы, безработица или политические потрясения, что может навести на мысль об альтернативе или пробудить надежды, речь идёт лишь о внутреннем наведении порядка, результатом которого является лишь улучшение «жизни» системы; единственной альтернативой такому росту эффективности может стать энтропия, то есть упадок 3.

Здесь снова, но не впадая в упрощенчество социологии социальной теории, трудно не установить, как минимум, некой параллели между «жёсткой» технократической версией общества и аскетическим усилием которое, под названием «прогрессивного либерализма», требуется от наиболее развитых индустриальных обществ, чтобы стать конкурентоспособными (а, следовательно, оптимизировать их «рациональность») в контексте усиления мировой экономической войны начиная с 1960-х годов.

За тем огромным перемещением, которое мы совершаем переходя от идей Конта к идеям Лумана, угадывается одно и тоже социальное представление: общество есть единая целостность, некая «единичность». Парсонс сформулировал это просто: «Самое решающее условие правильного динамического анализа в том, чтобы каждая проблема находилась постоянно и систематически в связи с состоянием системы, рассматриваемой как целое… Процесс или совокупность состояний либо «содействует» поддержанию (или развитию) системы; либо является «дисфункциональным», поскольку наносит ущерб единству и эффективности системы» 4. Однако, эту идею также поддерживают «технократы» 5. Отсюда её правдоподобность: имея возможность стать действительностью, она имеет и средства доказать это. То, что Хоркхаймер называл «паранойей» здравого смысла 6.

К тому же, мы можем считать паранойей реальное существование систематической саморегуляции системы и совершенно замкнутого круга явлений и интерпретаций лишь при условии, что располагаем или считаем, что располагаем неким наблюдательным пунктом, в принципе скрытым от их взора. Таково действие принципа классовой борьбы в теории общества, начиная с Маркса. «Традиционная» теория всегда находится под угрозой быть включённой в программирование общественного целого как простое орудие оптимизации достижений общества оттого, что её желание абсолютной и всеобщей истины основывается также на единой и всеобщей практике управляющих системы. «Критическая» 7же теория, в силу того, что опирается на двойной принцип и не доверяет различным синтезам и компромиссам, должна быть в состоянии избежать такой судьбы.

Таким образом, марксизмом руководит другая модель общества (и иное понимание функции знания, которое может быть в нём произведено и получено). В основе этой модели лежит борьба классов, которая сопровождает вклад капитализма в традиционное гражданское общество. Здесь невозможно обойтись без перипитий, которые занимают общественную историю, политику и идеологию в течении более века. Достаточно напомнить об итоге, который сегодня можно подвести этим перипетиям, ибо судьба их известна: в странах с либеральным или прогрессивно-либеральным правлением происходит преобразование этой борьбы и её руководителей в регуляторы системы; в коммунистических странах происходит возвращение, под тем же именем марксизма, тоталитарной модели и её тоталитарных последствий, а борьба, о которой идёт речь, просто лишена права на существование 8. И повсюду, под разными названиями, критика политической экономии под названием «Капитала» Маркса) и критика связанного с ней общества отчуждения, используются в качестве элементов при программировании системы 9.

Естественно, что под воздействием этих процессов критическая модель поддерживалась и развивалась меньшинством, например, Франкфуртской школой или группой «Социализм или варварство» 10. Но, невозможно скрыть, что социальная основа принципа разделения, классовой борьбы исчерпала себя и даже утратила всякую радикальность, что, в конечном счёте, поставило модель под угрозу утраты теоретической основы и сведения её к «утопии», или к «надежде» 11, к выступлениям протеста за достоинство человека во имя человека или разума, или творчества, или ещё такой социальной категории, наделённой in extremis невозможными на сегодняшний день функциями критического порядка, как третий мир или студенческая молодёжь 12.

Этот схематический (или упрощённый) экскурс имел своей единственной целью уточнить проблематику, в которой мы собираемся поместить вопрос о знании в развитых индустриальных обществах. Ибо мы не можем знать, что считается знанием, то есть с какими проблемами развития и распространения знания мы встречаемся сегодня, если ничего не знаем об обществе, в котором оно помещается. И сегодня, как никогда ранее, узнать что-либо об обществе означает, прежде всего, выбрать способ постановки вопроса, который так же является способом получения ответа. Согласиться с тем, что главная роль знания — быть необходимым элементом функционирования общества и действовать в зависимости от занимаемого ей места, можно только в случае, если мы согласимся считать общество большой машиной 13.

И, наоборот, мы можем учитывать его критическую функцию и пытаться ориентировать его распространение в этом направлении, только если согласимся, что общество не является интегральным целым и что оно сохраняет приверженность принципу оспаривания 14. Альтернатива представляется ясной: однородность или двойственность органически присущая социальному, функционализм или критицизм знания; но выбор может оказаться трудным или произвольным.

Была предпринята попытка избежать этого, путём выявления двух категорий знания; первая — это позитивизм, который находит широкое применение в технических приёмах, относящихся к людям или материалам, и предлагает себя в качестве необходимой производительной силы системы; вторая — знание критическое, рефлексивное или герменевтическое, которое, задаваясь прямо или косвенно вопросом о ценностях или целях, противостоит всякому «повторному использованию» 15.

Приме­чания:
  1. См., в частности: Parsons Т. The Social System. Glencoe: Free Press, 1967; его же: Sociological Theory and Modern Society. NY, Free Press, 1967. Библиография марксистской теории современного общества заняла бы более пятидесяти страниц. С этой целью можно обратиться к библиографии (документальные и критические источники), опубликованной в книге Souyru p. Le marxisme apres Marx. P.: Flammarion, 1970. Интересная точка зрения на конфликт между этими двумя большими течениями социальной теории, а также на их комбинации дана Гоулднером: Gouldner A. W. The Coming Crisis of Western Sociology. London: Heineman, 1972. Этот конфликт занимает важное место в трудах Ю. Хабермаса, следующего в традициях франкфуртской школы и полемизирующего с немецкой теорией социальной системы, в особенности, с теорией Н. Лумана.
  2. Этот оптимизм явно прослеживается в выводах Линда (Lynd R. Knowledge for What? Princeton U. R, 1939. P. 239), которые цитарует Хоркхаймер (Horkheimer M. Eclipse of Reason. Oxford U. P, 1947. P. 191): «в современном обществе на смену «затертой до дыр» религии должна прийти наука, которая укажет цели жизни».
  3. Schelsky H. Der Mensch der Wissenschartlichen Zeitalter. Koln, 1961.24 sq.: «Суверенитет государства проявляется теперь не в одном только факте, что оно монополизирует применение насилия (Макс Вебер) или устанавливает чрезвычайное положение (Карл Шмитт), но прежде всего в том, что государство определяет меру эффективости всех существующих в нём технических средств, что оно отбирает для себя те средства, чья эффективность наиболее велика и по отношению к которым оно может практически размещаться вне поля их применения, обязательного для других» Кто-то скажет, что это теория государства, а не системы. Но Шельский добавляет: «Государство само занимает подчинённое положение уже в силу самой индустриальной цивилизации, а именно: средства определяют цели или, точнее сказать, технические возможности предполагают определённое их использование» Хабермас возражал против этого закона, говоря, что технические средства и системы целенаправленного рационального действия никогда не развиваются отдельно друг от друга. О «практических следствиях научного и технического прогресса» см. в книге: «Theorie und Praxis» Nouwied: Luchterhand, 1963, a также Ellul J. La technique et l’enjeu du siecle. Paris: Armand Colin, 1954; id., Le systeme technicien. Paris: Caiman-Levy, 1954. Отом, что забастовки и вообще сильное давление, осуществляемое мощными организациями наёмных работников, в конечном итоге создают напряжённость, благотворно действующую на перформативность системы, недвусмысленно заявляет профсоюзный лидер Ч. Левинсон, который объясняет этой напряжённостью технический и управленческий прогресс американской промышленности (цитируегся по: Virieu H.-F., de. Le Matin. Decembre 1978. special «Que veut Giscard?»).
  4. Parsons T. Essay in Sociological Theory Pure and Applied. Glencoe: Free P., 1957 (reed.). P. 46–47.
  5. Данное слово мы берём в смысле, который Гелбрайт Дж. К. придавал термину «технокультура» в книге: Gaibmith J. K. Le Nouvel Etat industriel. Essai sur le systeme economique americain. Paris: Gallimard, 1968 или в смысле, в котором Арон Р. употреблял термин «технико-бюрократическая структура» (см. Аrоn R. Dixhuit lecons sur la societe industrielle. Paris: Gallimard, 1962), а не в том понимании, которое навязывает термин «бюрократия» Этот последний более «жесток», поскольку он в равной мере экономический и социополитический и изначально пришёл из критики Рабочей оппозицией (Коллонтай) власти большевиков, а затем из троцкистской оппозиции сталинскому режиму. Об этом см. Lefort Cl. Elements d’une critique de la bureaucratie. Geneve: Droz, 1971, где эта критика распространяется на бюрократическое общество в целом.
  6. Horkheimer M. Eclipse of Reason. Oxford U. P, 1947. P. 183.
  7. Horkheimer M. Traditionnelle und kritischcTheorie (1937) // Theorie traditionnelle et theorie critique /T. fr. Maillard & Muller. Paris: Gallimard, 1974; Theorie critique. Collectif du College de philosophie. Paris: Payot, 1978. А также очень толковая библиография по Франкфуртской школе на фр. яз. в журнале «Esprit» (1978.5), составленная Hoehn и Raulet.
  8. Lefort Cl. Op. cit.; id. Un homme en trop. Paris: Seuil, 1976; Castoradis С. La societe bureaucratique. Paris: 10/18, 1973.
  9. См., например: Garnier J. P Le marxisme lenifiant. Paris: Le Sicomore, 1979.
  10. Это название носил «революционный орган критики и ориентации», публиковавшийся в 1945–1965 годах группой главных редакторов под разными псевдонимами), где были К. де Бомон, Д. Бланшар, К Касториадис, С. де Дисбах, К. Лефор, Ж.-Ф. Лиотар, А. Мазо, Д. Мотэ, Б. Сарель, П. Симон, П. Суйри.
  11. Bloch Е. Das Prinzip Hoffnung (1954–1959). Francfort, 1967; Raulet G. Utopie-Marxisme selon Е. Bloch. Paris: Payot, 1976.
  12. Здесь намёк на теоретическую халтуру, вызвавшую шумные отклики во время алжирской и вьетнамской войн, а также в среде студенческого движения в 1960-е годы. Исторический обзор этого дали Schnapp A., Vidal-Naquet p. Journal de la Commune etudiante. Paris: Seuil, 1969 (presentation).
  13. Mumford L. The Myth of the Machine. Technics and Human Development. London: Secker & Warburg, 1967.
  14. Колебаниями между этими двумя гипотезами пропитан призыв, призванный несмотря ни на что добиться участия интеллектуалов в системе: Nemo Ph. La nouvelle responsabilite des clercs // Le Monde. 8 septembre 1978.
  15. Теоретическое противоборство между Naturwissenschaft и Geistwissenschaft ведёт сво начало от В. Дильтея (1863–1911). См., например, на рус. яз.: Типы мировоззрения и обнаружение их в метафизических схемах // Новые идеи в философии. СПб., 1912.1.
Источник: Jean-François Lyotard. La Condition Postmoderne. Les Editions de Minuit, 1979. Жан-Франсуа Лиотар. Состояние постмодерна. — Перевод с французского: Н. А. Шматко. — М., Институт экспериментальной социологии, 1998. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 23.08.2009. URL: https://gtmarket.ru/laboratory/basis/3097/3102
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения