Гуманитарные технологии Информационно-аналитический портал • ISSN 2310-1792
Гуманитарно-технологическая парадигма

Георгий Щедровицкий. Путеводитель по методологии организации, руководства и управления. Раздел 10. Процесс вхождения в место руководителя

Первый вопрос, который возникает: должен ли вновь назначенный начальник занимать своё место сразу или он должен месяц или два месяца подождать?

Стратегическая ошибка: начальник «прыгнул» в место начальника и стал здесь функционировать уже как элемент административно-руководящей системы. А почему? Он её принял. Больше того, он уже продал всю свою свободу. Он продал свои прерогативы начальника, как говорится, ни за понюшку табака.

Вопрос вот в чем: «прыгаете» ли вы в кресло или вы только кресло держите, но не показываете, что вы вообще-то из этого кресла, что это ваше кресло? Оно ваше, вы его держите, туда никто не садится, но вы используете это кресло в качестве средства вашей работы. Вот если вы сели на это место, то моментально включаются связи — те, которые обозначены в системе управления, и много других, идущих извне. Скажите, когда вы вошли на это место и включили все эти связи, будет ли у вас время думать и действовать?

— Не будет.

Да, никакого времени у вас уже не будет. Если начальник сел в это кресло, что это значит? Это значит, что он начинает функционировать в системе связей. И вот я спрашиваю: с какого момента руководитель должен начинать функционировать в организационно-административной системе? И вообще, должен ли он в ней функционировать? Вот ведь вопрос. А может быть, он вообще не должен в ней функционировать?

Где проходит граница системы? Может быть, начальник вообще в эту систему входить никогда не должен? Должен ли он себя приспосабливать к месту в структуре или место в структуре под себя подстраивать?

Все зависит от того, кем себя мыслит начальник — организатором, руководителем или управляющим. Или — четвёртый вариант — функционером в этой системе. И параллельно с этим возникает вопрос: что будет объектом его деятельности? Это как бы две стороны одного вопроса. Что он делает перво-наперво объектом своих действий?

Административно-организационная структура мест

Я начинаю переводить это все на теоретический уровень. С чем начальник имеет дело? Он имеет дело с административно-организационной структурой мест. Это одна система. Он имеет дело с людьми, образующими неформально организованную группу, со статусами людей, отношениями симпатии, антипатии, старой вражды и так далее. Он должен войти в эту группу и занять по отношению к ней определённое место. Он имеет дело со сложными стратовыми системами, в которые включены эти люди, с административно-организационными системами, которые на них замкнуты.

Но если он хочет структуру под себя подогнать, то он должен осуществить особую работу организатора или конструктора по отношению к этой структуре. А эта работа проводится не в этой структуре, а вне её. Чтобы перестраивать, он должен остаться за пределами структуры (или выйти из нее).

Теперь смотрите: хочет он или не хочет, он войдёт в эту группу и, как камень, даст огромные волны. Он входит сюда как человек с новыми качествами, новым отношением, волевой направленностью, и в руке он держит это место: это его место, начальника. Поэтому, хочет он или не хочет, он произведет переструктурирование всех коллективов. Так произойдёт. И либо он будет натыкаться на всё это лбом и получать синяки и шишки, либо он подойдёт к этому сознательно, а следовательно, оценит себя по отношению к коллективу.

Самоопределение

Первое, с чего он должен начать, — это произвести работу самоопределения. А что такое работа самоопределения? Он должен оценить всю ситуацию, включающую формально-административные структуры, неформальную группу (кстати, я для простоты беру только первый слой, а тут есть ещё глубина), внешние структуры, структуры страт, оценить с точки зрения соответствия своей личности. Значит, он и себя, свою личность должен оценить относительно этого места, этой структуры, этой группы, всей совокупности тех структур и систем, которые здесь создаются. Идет двусторонний процесс самоопределения, а именно: в рефлексивной позиции он производит оценку структур относительно себя как личности и оценку своей личности относительно этих структур и систем, людей в том числе.

Теперь вы меня спрашиваете, как же это делать. Первый вопрос — про технику этого действия. А я в ответ спрашиваю: а что это значит? Почему вы думаете, что моя техника вам пригодится? Смотрите, я вот, скажем, могу красиво трепаться про все на свете, а кто-то не может. Так спрашивается: нам одинаковая техника нужна или разная? У меня, скажем, мощные связи, я ставленник первого замминистра, мы с ним вместе учились — так это одна структура поведения.

Для примера я отвечаю, как бы я делал, если бы меня назначили. Я бы первые дни не участвовал в жизни коллектива, сидел бы на своём месте и молчал. А всё, что требуется, делал бы главный инженер. Но это, кстати, соответствует моей основной идее: я считаю, что начальник вообще не должен заниматься обеспечением функционирования. Такая у меня точка зрения. Поэтому я всю работу по непосредственному руководству вообще поручил бы главному инженеру и этим не занимался бы в принципе. Я бы делал так: под предлогом, что я человек новый, я попросил бы его вести всю текущую работу, сам бы сидел и смотрел. И в дальнейшем так бы это и оставил, только, произведя перестройку всех структур, перестал бы со временем участвовать и в функционировании, вообще туда ходить. И так освободил бы себе время для размышления, чтобы про меня не писали: «систематически не выполняет».

Если начальник перестаёт функционировать, то он может организовать дело.

Схематизация

Дело не в том, где я сижу и как я сижу, а дело в том — это очень важный момент, — что я на своей доске, или планшете, фиксирую в качестве объекта моего анализа и моих действий.

Всё дело в том, какую схему я построю на планшете, что я изображу в качестве объекта — схема чего это будет. Если я изображу оргструктуру, то она будет объектом моего действия. Если я изображу группу и буду анализировать её, то она будет объектом моего действия. Если состыковку административно-управленческих структур, то они будут объектом моего анализа и, дальше, моего действия. Если технологические линии, то они будут объектом. Зафиксировали этот момент?

Ибо действия организатора, руководителя и управляющего состоят в том, что он на реальность теперь будет накладывать те или иные схематизмы. И от того, какие схематизмы он наложит, будет зависеть та или иная предметная структура.

Разработка программы развития

Складываются две совершенно реальные ситуации: вступление в должность и разработка программы развития. В обоих случаях имитируются реальные условия деятельности начальника. В первом случае он должен проделать работу по вступлению в должность, проанализировать ситуацию и самоопределиться. А разработка программы развития является основным моментом управленческого подхода.

Ибо, говорю я, управление заключается в первую очередь в разработке программ. Тот, кто не разрабатывает программ развития, не может управлять. И никто, кроме группы руководства, не может сделать эту работу. Её поручать некому.

— Получается, что начальник вообще не занимается текущими делами?

Конечно. Что же это за начальник, который занимается текущими делами? Поэтому-то у нас нет подлинных начальников: они заняты выполнением диспетчерских функций, а не своим реальным делом.

Управление

Когда впервые появляется управление? Во-первых, когда в систему закладывается жёсткая организация и, во-вторых, когда начинаются постоянные отклонения от неё и нарушения. Вот когда эти условия есть, вы начинаете исходить из двух идей, как бы взаимно исключающих друг друга: первое — есть формальная организация, второе — в реальных ситуациях нормативные документы не могут выполняться как таковые. Вот тогда и появляется необходимость в управлении.

Управление нужно, когда вы строите систему из ненадёжных элементов. Должна быть обеспечена надёжность целого при ненадёжных элементах. Я понятно говорю? Только тогда становится нужным управление. Речь идёт о таких техниках работы, которые вы осуществляете в реальных ситуациях и которые дают возможность всё время компенсировать неизбежно возникающие отклонения — ежечасные, ежедневные, ежемесячные и так далее. Вы не выправляете отклонения, руководствуясь нормой, которая у вас намечена, а компенсируете отклонения. Если у вас все пошло «в раздрай», вы не пытаетесь вернуть ситуацию назад, а за счёт вкладов в одну систему компенсируете отклонения в другой. Если есть норма, составлен график и запрещены отклонения от графика, то вам управление больше не нужно. Но только никогда не бывает, чтобы не было отклонений от графика, конечно, он всегда нарушается.

Теперь (мне важны большие диапазоны при сопоставлениях) про хоккей. Идея была такая: в каждой точке поля на одного игрока противника должно быть два наших. Простой принцип, и его начали реализовывать. И с этого начинается советская школа хоккея — со стратегической мысли по управлению хоккейной игрой. И вторая идея. Как раньше набирали составы? Один самый сильный игрок — в первый состав, второй самый сильный — во второй, третий — в третий, потом следующие и так далее. А потом один известный тренер решил так: у меня есть три сильных нападающих — я их всех в первый состав помещу, а следующих — в другой. И он создал три группы, резко различающиеся по силе, и поставил перед ними разные стратегические задачи: первый состав (который стал самым сильным в стране) выигрывает максимум шайб, второй должен не дать забросить шайбы, а третий должен пропустить минимум. Понятно? И за счёт такой концентрации первая тройка выигрывала всегда больше, чем проигрывал третий состав, поскольку в обороне легче. И он вывел команду на первое место.

В обоих случаях мы имеем включение систем управления. Ещё раз повторяю: управление есть удержание целого при варьирующих элементах. Если нет вариаций, не может идти речь об управлении.

Предмет и объект анализа

Объект нашего действия есть всегда социотехнический объект. Мы очерчиваем его определённые границы, исходя из наших целей, и затем переводим эту сложнейшую реальность в тот или иной схематизм. Мы, с одной стороны, создаём связку между этой схемой и реальностью, а с другой — очерчиваем границы этой реальности. Так получаются предмет и объект (схема 20).

Что же такое предмет? Предмет — это сложная структура, связывающая наши схемы, знания, представления с тем, что имеет место в реальности и на что направлены наши действия. В этой структуре есть схематизм и соответствующие знания, в ней есть та область реального, на которую я действую — другие люди, технология и ещё что-то, — и есть связи замещения, или представления, и отнесения.

А что такое объект? Это то, что я в реальности таким образом вырезаю.

Давайте рассмотрим это по шагам, потому что это очень важно. Вот я нарисовал схему. Это определённым образом организованные следы разных мелков.

— Да.

Что вы видите, когда вы перерисовываете эту схему? Вы видите на ней реальность административно-организационных отношений? А за счёт чего вы это поняли? За счёт того, что вы через представление относите это к объекту. Любой знак, любая схема представляет собой своего рода дверь, через которую мы к чему-то проходим. А объект — это то, во что мы упираемся. То, «при помощи чего», называется формой, знаковой формой. Знаковой формой может быть, например, схема. Для того чтобы вы могли понять, о чём идёт речь, вы должны эту схему отнести к тому объекту, о котором идёт речь.

Предметная структура

Есть знаковая форма (А), которой вы заместили объект (стрелочки обозначают замещение). Вы вроде бы глядите на знаковую форму (или произносите слова), а имеете в виду некий объект, вами очерченный, выделенный. Вот эта структура в целом и называется предметом или предметной структурой (схема 20).

Когда ребёнок рождается, включается в человеческий мир и начинает социализироваться, он никогда не имеет дела с объектами, он всегда имеет дело только с предметами. Это значит, что все вещи нашего мира обозначены словами, и слова несут смысл. Диван — это то, на чём лежат, стол — то, на чём едят, пишут, а верхом не садятся. Стул — то, на что садятся.

Я говорю так: человек никогда не имеет дела с тем, что вы называете «реальностью». Никогда в жизни. Человек никогда не выходит на объекты. Человек всегда имеет дело с миром человеческой культуры (схема 21).

«Предметная среда» человека

Где-то в XVII-XVIII веках сложилось такое представление — оно было развито философами-натуралистами, — что человек есть некий субъект: отдельный человек, который взаимодействует с миром природы, объектами. И, взаимодействуя с объектами — с помощью восприятия, чувств и так далее, — он познает эти объекты: воспринимает, представляет, образует о них понятия. Вы твёрдо убеждены, как и миллионы людей, наверное, — я сейчас объясню, почему я говорю «миллионы» и почему я говорю «наверное», — что мы имеем дело с миром объектов и как-то с ними взаимодействуем. Таково наследие этой философской, как говорили, сенсуалистической традиции.

Что утверждаю я? Отдельные люди никогда не имеют дела с миром объектов. С момента своего рождения они попадают в мир вот таких предметных структур, или предметов, в мир культуры и мир значений.

Интересно описывает Миклухо-Маклай восприятие необозванных, или неназванных, объектов. Когда он, будучи у папуасов, в первый раз вытащил зеркало, они все столпились вокруг него и закричали: «Вода, вода». Почему вода? Потому что они видят себя. Потом кто-то ткнул в зеркало пальцем и закричал: «Твердая вода». Поэтому, говорю я, неназванных вещей нет и быть не может. Если вы столкнулись с чем-то, что не было обозвано, для чего вы слова не знаете, то вы сначала называете это привычным словом («вода» — сказали папуасы, указывая на зеркало). И этим именем мы приписываем этому «нечто» способ употребления в нашей культуре.

Мир людей состоит из их деятельности, то есть из того, что в деятельность включено, деятельностью порождено и соответственно словами обозначено. И в этих словах, которые мы привязываем к объекту, снимается опыт человеческого действования.

Реклама:
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения