Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Интервью Геннадия Осипова журналу «Зиновьев»

Геннадий Васильевич Осипов — российский учёный, социолог и философ, доктор философских наук, профессор, академик Российской Академии наук (РАН), директор Института социально-политических исследований РАН (ИСПИ РАН), президент Российской академии социальных наук (РАСН), член бюро Отделения общественных наук РАН, президент Евразийской международной ассоциации, член Научного Совета при Совете безопасности Российской Федерации, президент Международной Академии социальных наук, почётный президент Российской социологической ассоциации, сопредседатель Совета президентов Российского союза общественных академий наук. Один из организаторов первых социологических исследований в Советском Союзе. Внёс крупный вклад в разработку актуальных теоретико-методологических проблем социологии, формулирование предмета и структуры социологического знания, методологии проведения социологических исследований. Автор многих книг и научных работ по проблемам социологии и философии. В настоящее время активно выступает за включение российской социологии в систему государственного управления обществом. Ниже представлено интервью Геннадия Осипова главному редактору журнала «Зиновьев» Ольге Зиновьевой, которое он дал в октябре 2009 года.

Вопрос: Геннадий Васильевич, как Вы считаете, потеряно ли интеллектуальное лидерство России в мире?

Геннадий Осипов: Только недоумки или откровенные недруги нашей страны смеют утверждать, что интеллектуальное лидерство России в мире потеряно. К сожалению, их голоса слышны как никогда ранее, ведь они не покидают страниц гламурных глянцевых журналов, с апломбом рассуждая на всё, предлагаемые редакцией темы, в том числе и об уровне интеллекта в России. Хотя, их тоже можно понять: судят они о соотечественниках по себе любимым…

В реальности же Россия по-прежнему сохраняет высокий уровень интеллекта, в ней трудятся выдающиеся учёные, деятели культуры, просвещения, постоянно обогащающие сокровищницу мировой науки и искусств новыми открытиями. В России, несмотря на полтора десятилетия бездумных неолиберальных реформ, в том числе в науке и образовании, сохраняется высокий уровень образованности, не иссякла тяга к серьёзному чтению, творцы во всех родах искусств по-прежнему создают выдающиеся образцы высокой художественной культуры. Но чтобы убедиться в этом, необходимо отшелушить от перлов национального достояния плевелы агрессивной, заполонившей СМИ, поп-культуры с сонмом крикливых, развязных шоуменов и шоувуменов, которые по существу заняты пропагандой псевдонауки, псевдокультуры, внимательней вглядеться в научный процесс, в котором, поверьте, заняты не только «бизнесмены» от науки, торгующие по всему свету наработками славных предшественников, но и истинные рыцари научного поиска.

Вопрос Ваш о лидерстве предполагает некую иерархию ценностей, в данном случае — интеллектуальных. Скажу в этой связи, что по целому ряду научных и художественных дисциплин мы не только сравнимы с вершинными достижениями западных учёных и художников, но и превосходим их традиционной русской, как выражался Ф. М. Достоевский, «всемирностью», гуманизмом, стоическим следованиям традиционным христианским морально-нравственным императивам. Носители этих высоких качеств — современные русские подвижники, в большинстве случаев не в почёте у владельцев печатных изданий и теле-радиоканалов, но нужно научиться различать их за плотной завесой лжи, предательства, стяжательства, которая затмит взгляд большинству граждан России.

Физика, химия, биология и даже социология делами своими, произведёнными в них научными открытиями крепят авторитет российской науки. Академиков, лауреатов Нобелевской премии физиков Ж. Алфёрова и А. Гинзбурга, руководителя прославленного ФИАН академика Г. Месяца, автора теории цифровой записи звука В. Котельникова, кардиохирурга, руководителя центра хирургии сердца им Бакулева Л. Бокерия, авиаконструктора Г. Новожилова и многих других хорошо знают во всём научном сообществе. Заполучить их даже на одну лекцию, не говоря уже о лекционном цикле, мечтают ведущие университеты мира.

Сейчас принято судить о состоянии национальной науки по количеству учёных, удостоенных Нобелевской премии. По этому формальному показателю мы уступаем США и некоторым странам Европы. Но в отношении советских, российских учёных показатель этот некорректен. Многие наши выдающиеся физики, математики, специалисты в области ракетостроения и так далее — Курчатов, Ландау, Королев, Сахаров, Харитон, Грушко, Келдыш и другие долгие годы трудились в секретных организациях, создавая ракетно-ядерный щит страны. Результаты их труда десятилетиями были строго засекречены. Если бы ни это обстоятельство, то ещё вопрос — кто бы лидировал сегодня в списках Нобелевского комитета. Даже родная мне российская социология, служению которой я посвятил всю свою научную карьеру, при этом критиковал её больше и яростней многих коллег, несмотря на свою молодость, на короткое время, прошедшее после снятия фактического запрета на социологические исследования в СССР, демонстрирует зрелость не по возрасту, что приводит в изумление наших зарубежных партнёров и оппонентов. Вообще российскую социологию ошибочно принято считать прилежной ученицей западных научных школ. Это не так. Мало кто знает, что выдающийся русский социолог М. Ковалевский развивал не только социологию в пределах России, но и внёс существенный вклад в европейский социологический процесс. Создал там институт социологических исследований, факультеты социологии, внёс вклад в развитие мировой социологии, не меньшей, чем социологии российской.

Надеюсь, в скором времени выйдет из печати книга, в которой собраны документы международного социологического конгресса, посвящённого 40-летию создания первого академического социологического института — Института социологии, который на первом этапе своего существования именовался как Институт конкретных социальных исследований, и 50-летию учреждения Советской социологической ассоциации (ССА). Вошедшие в неё материалы, приветствия многочисленных зарубежных гостей подтвердят мои слова.

И это при том, что на протяжении «лихого десятилетия» всеобщей растащиловки оставалась удручающе низкой доля бюджетного инвестирования в фундаментальную науку и НИОКР. Не могу не согласиться с академиком Жоресом Алфёровым, который недофинансирование фундаментальной науки расценивает как величайшую ошибку, а то и преступление. Наш великий учёный прав, неустанно подчёркивая, что «… все, чем живёт современная цивилизация, дала обществу наука. Наука действительно стала производительной силой в обществе. Интеллектуальная рента — это самая высокая рента в мире».

Радостно осознавать, что в последние годы, знаменуемые восстановлением управляемости страной, положение дел с финансированием российской науки заметно улучшается. Характерно, что даже в период острого финансово-экономического кризиса, который по-прежнему переживает наша страна вместе со всем миром, поддерживался все возрастающий уровень финансирования науки, принимались меры к её возрождению и развитию на качественно новом, соответствующем реалиям и вызовам времени уровне.

Вопрос: Почему Россия не стала за постсоветские годы привлекательным государством даже для стран СНГ?

Геннадий Осипов: Скажу более: и не могла стать таковой при имевших место обстоятельствах «развода» с бывшими республиками Советского Союза, в одночасье ставшими «независимыми», «суверенными» и тому подобными странами. Вспомним, что на протяжении всей нашей истории Россию стремились подавить, расчленить, «отбросить за Урал», лишить выходов к морским коммуникациям, лишить самостоятельного голоса в мировых делах. Вызывала зависть и отсюда неприкрытую ненависть наша самодостаточность; ведь нет более в мире страны, которая, подобно нашей родине, может жить, развиваться, умножать своё достояние, прибавлять население без какой-либо помощи коварных соседей.

Нас не переставали упрекать в экспансионизме, в захвате близлежащих территорий и покорении их народов и продолжают это делать до сих пор. На самом же деле за последние столетия мы расширялись к юго-востоку, исключительно с целью обезопасить от бандитских набегов наши пограничные территории, а на Западе в это же время Россия возвращала себе исконные территории, которые в своё время коварно, в традициях мародёров, буквально идя по трупам русских людей, захватила Польша, пользуясь тем, что мы были заняты борьбой с монголо-татарскими ордами. У нас есть, что предъявить Польше. Попытку удержать на русском троне Лжедмитрия в период «смутного времени». Участие польских воинов в армии Наполеона, в том числе и в его походе на Россию. Интервенцию 1920-х годов против Советской Республики. Заключение в концентрационные лагеря, а затем расстрел более 20 тысяч (!) красноармейцев. Сотрудничество польских коллаборационистов с гитлеровским режимом, в том числе и сотрудничество военное. Но сильный оттого и силен, что великодушен, старается не помнить нанесённого ему зла, готов простить былые обиды. Буквально навязли в ушах упоминания с Запада о трёх пресловутых разделах Польши, которых на самом деле не было. Россия не делила и не перекраивала Польшу, а возвращала захваченные под шумок панами свои исконные территории по Днепру и Бугу. Взять ту же Украину, Киев — матерь городов русских. Разве можно назвать «захватом» возвращение этого святого для каждого росича города, где князь Владимир крестил в Православие Святую Русь?

Перенесёмся из седой старины в дни нынешние. По сути, распад СССР и образование СНГ произошли вопреки воле большинства граждан Советского Союза, недвусмысленно высказавшихся за сохранение единой страны на Всесоюзном референдуме. Однако лидеры тогдашних советских союзных республик, выражая лишь интересы одной только части своих народов — националистическим образом настроенной интеллигенции — повели дело к развалу великой державы. При этом они почему-то полагали, что и после прекращения функционирования СССР Россия станет снабжать их фактически даром углеводородами и иным сырьём. Когда же этого не произошло, вчерашние союзные «братья» затаили на Россию ничем не обоснованную обиду и стали форсировать своё вступление в Европейский Союз и НАТО. Так ли им были нужны эти организации весьма сомнительной репутации? Нет, конечно. Но, скажем, пана Ющенко вполне обоснованно страшит перспектива украинской государственности в нынешнем её виде. Из СССР «незалежная» Украина вышла с территорией, в несколько раз превышающей её исторические размеры. Ну, какое отношение имеет к Украине Крым? Никакого! А Причерноморье, включая Одессу, Херсон, Николаев — крупные индустриальные и оборонные пункты на Черном море? Такое же, как Крым. То же можно сказать о Буковине, о Восточной Украине, в частности, Харьковской, Днепропетровской, Запорожской областях, Донбассе.

Украина в своих нынешних границах прорисована на политической карте Европы ни кем иным, как немецким военным командованием на момент заключения пресловутого Бресткого мира. Позже, когда окрепшая Советская Республика вернула себе отторгнутые в результате несправедливого Бресткого соглашения земли, большевики почти ничего во внутренних границах менять не стали и тем самым заложили под СССР ещё одну опаснейшую бомбу, которая рванула в Беловежской пуще. С тех пор вопрос как сохранить под желто-голубым знаменем и бандеровским трезубцем никоем образом не принадлежащие тебе территории, стал воистину главной головной болью пана Ющенко. В нём и ответ, почему нынешний президент Украины так стремится под НАТОвский зонтик, почему готов предпочесть Европейский Союз СНГ…

Возьмём ещё одного до недавних пор явно недовольного СНГ члена этой организации — Узбекистан. Сколько раз довелось нам услышать от тамошних националистов о том, что Россия захватила, оккупировала эту среднеазиатскую территорию, что у нас, граждан России, накопился какой-то неоплаченный долг перед узбеками. Все эти россказни длились ровно до тех времен, пока американцы — стремящиеся стать новыми покровителями бывшей советской Средней Азии — для радикализации политических и экономических реформ в Узбекистане не вознамерились сменить в нём избранного президента Каримова, осуществив, по сути, переворот, как это они не единожды проделывали ранее по всему миру. Опасность оказаться не у власти, потерять контроль над денежными потоками, над сырьевым экспортом мгновенно излечила истеблишмент и самого президента Узбекистана от агрессивной русофобии, от необоснованных претензий к СНГ…

О выходе из СНГ заявила Грузия, чьё руководство, возглавляемое президентом М. Саакашвили, питает прямо биологическую ненависть к России, её народам. Предпринимаются попытки переписать историю взаимоотношений наших народов, представить вступление Грузии в состав Российской Империи актом принуждения со стороны наших предков. При этом «забывается», что вступала в Российскую Империю не Грузия, каковой как единого государства тогда не существовало, а отдельные кавказские княжества, населявшие территорию, которую весьма условно можно назвать грузинской. И уж к Абхазии это относилось самым непосредственным образом.

Расчёт и выгода — вот что ныне определяет политику многих стран СНГ как по отношению к самой этой организации, так и по отношению к лидеру сообщества — России. Не станем вдаваться в морально-этические аспекты этого вопроса, но напомним не в меру «деловым» партнёрам по содружеству, что дружба, особенно скреплённая кровью наших ближайших и отделанных предков на полях сражений, созидательным трудом по обустройству единого дома не продаётся. И уж точно её нельзя предъявить в качестве платёжного поручения при оплате за российскую нефть и газ…

Вопрос: Не кажется ли Вам, что неспособность России предложить привлекательную модель экономического и общественно-политического устройства определяется тем, что в России нет сил, лидеров и личностей, способных развить новые идеи в этом направлении?

Геннадий Осипов: В России есть незаурядные личности, вполне способные стать лидерами прорывных направлений, есть и идея, в привлекательности которой нет никаких оснований сомневаться — общество знания. Говоря афористически, становление и развитие общества знания — это реализация цивилизационной модели России.

Сегодня значительная часть научного сообщества, политиков, общественных деятелей сводит многотрудный процесс трансформации общественного уклада к глобализации, необоснованно связывая с этим явлением повышенное ожидание в экономическом, социальном планах. Нечто подобное, некую символическую «палочку-выручалочку» мы уже имели возможность наблюдать в середине и второй половине минувшего ХХ века. Тогда в этой роли выступал капиталистический рынок, который, по мнению доминировавших в мировой экономической и социальной науке учёных радикального либерального толка и их адептов в национальных и зарождающихся транснациональных управленческих и производственных системах был способен сам, исключительно за счёт своих внутренних ресурсов отрегулировать накопившиеся за века экономические и социальные проблемы человечества.

Однако рынок или его антагонист — командно-распределительная система, равно как пресловутая глобализация — в реальности, не более чем один из инструментов регуляции общественного бытия. Целеполагающей субстанцией для социального развития человечества является знание, понимаемое как комплексная и динамически-переменная величина на правильном маршруте применения; знание-познание-усвоение-использование-уточнение-накопление нового знания…

Общество знания — это такая форма организации социума, высшей ценностью которой является человек одновременно как живое существо (элемент органического мира и, следовательно, биосферы), как совокупность всех общественных отношений (элемент социума, или социального мира, в том чмсле производитель и потребитель) и как уникальная духовно-нравственная индивидуальность, личность (элемент духовного мира, в том чмсле религиозного). Такой аксиологический подход к обществу, при котором человек, а не доминирующие формы собственности или технические средства производства являются самоцелью, служат «мерой всех вещей», знаменует собой новый исторический этап социально-исторического развития. На нём формируется общественный идеал с конкретным гуманистическим содержанием.

В современном развитом обществе, стремящемся к тому, чтобы стать «обществом знания», меняется отношение и к самому человеку: сегодня он уже не рассматривается одномерно — как исключительно социальное существо («совокупность всех общественных отношений»). Человек предстает уже не только в виде строительного «материала» для общества будущего, средства для достижения неких социальных целей и потому лишь в качестве объекта властно-политических манипуляций — сегодня он понимается скорей как высшая цель и субъект социального развития, как существо многомерное: с одной стороны, витальное, укорененное в мире живой природы, с другой — как духовное, стремящееся к понятию Бога, абсолютной реальности священного.

Социальность человека во всём многообразии её форм является тем космически уникальным феноменом, который возник на стыке этих двух миров и существует в действительности лишь как проявление их взаимодействия. О том, что между органически-телесным и духовно-нравственным измерениями человека имеется глубочайшая необходимая связь и эта связь всегда социально опосредствована (обусловлена), писали классики социологии знания — М. Шелер и К. Мангейм.

Идеология экономоцентризма и технологического детерминизма, прагматизма и крайнего индивидуализма отжила свой век. На смену ей приходит идеология антропоцентризма в качественно новом понимании этого термина. Реальный социальный мир предстает в человеческом измерении. «Господство» человека над природой неминуемо обернётся необратимой катастрофой для земной цивилизации. Гуманизация экономики, науки и технологии — наиболее важная социальная проблема, решать которую предстоит человечеству в XXI веке. Задача состоит в том, чтобы экономика строилась, с одной стороны, на базе обобщённого мирового опыта, с другой — на основе научного новаторского знания. Научное знание должно оцениваться с точки зрения его возможного перспективного использования. Например, открытие Алфёровым полупроводников было сделано как чисто научное открытие. Это была, так сказать, наука ради самой науки. Алфёров и многие другие наши учёные полагали, что их открытия как таковые и есть конечный результат, больше ничего не надо.

Между тем, в условиях экономики знания необходимо прогнозировать возможный эффект — экономический, политический, социальный — от использования нового знания, любого открытия и изобретения. Для этого нужно создавать институциональные экспертные структуры нового типа, компактные и мобильные, на выборной и междисциплинарной основе. Их задачей должна быть прагматически ориентированная стратегическая оценка инновационного потенциала научных разработок и выдача рекомендаций по их государственной поддержке. Подвергать экспертизе следует не только уже сделанные открытия и изобретения, но и перспективные направления научного поиска. Еще важный момент. Как мы уже отмечали выше, некоторые экономисты, так называемые рыночные фундаменталисты, идеализируют рынок, противоречат здравому смыслу, когда утверждают, будто рынок решает все, государство же не имеет к рынку никакого отношения. Это — абсурд. Наряду с рыночным фундаментализмом сложился, так сказать, внерыночный фундаментализм. Под ним я подразумеваю односторонний акцент на внерыночных факторах экономики, прежде всего — на роли государства. Разразившийся экономический кризис подвигнул нас оценить этот фактор по достоинству.

Сегодня управление обществом в нашей стране все ещё во многом осуществляется методом проб и ошибок. Такая управленческая «методология» пришла из экономической сферы. Некоторые даже пытаются возвести её в абсолют, доказывают: ошибок, мол, всё равно не избежать, а раз они совершаются, то из них надо извлекать уроки, то есть разрабатывать методики и так далее. Но вес это наносит обществу колоссальный ущерб. Социология знания (я здесь опускаю социально-философские и идеологические аспекты, о которых писали классики социологии знания) должна создавать теоретически необходимые условия, чтобы любое государственное решение — будь то экономическое, социальное, политическое — принималось на основе чёткого, я бы даже сказал, математически точного расчёта. Необходимо предвидеть, каковы будут последствия этого решения, какое значение они будут иметь для каждого человека и общества в целом. Эта спокойная, методичная, целенаправленная работа должна, наконец, заменить широковещательные декларации.

Вопрос: Складывается ли у Вас ощущение, что власть страны прислушивается к Вашему профессиональному мнению, к Вашим рекомендациям, когда речь заходит об ответах на чувствительные и, может, болезненные вопросы, требующие безотлагательных мер, в обширной проблемной зоне по имени «Россия»?

Геннадий Осипов: Скажу откровенно: власть нас не любит. Как говорится, ничего личного: не любит из-за того, что мы её критикуем за неверные управленческие решения, принимаемые без учёта должной социальной экспертизы, без понимания того, к чему приведут последствия действий властных структур. Не любит нас власть, но уважает, так как понимает, что критика наша, как правило, конструктивная, что более всего озабочены мы поисками истины, что все наши действия направлены во благо родной России.

Не жалующие нас оппоненты во власти чувствуют нашу правоту. Но правота эта вступает в противоречие с культурой власти, каковой она сложилась в настоящее время. И хотели бы, может быть, чиновники последовать рекомендациям науки, но не достаёт этой самой пресловутой культуры власти. Говоря по-простому — образованности, живых полезных знаний. И хочется, и не можется… Ведь для того, чтобы быть настоящими партнёрами, каковыми и должны быть в идеале власть и наука, нужно находится, как минимум, в хотя бы близких интеллектуально-нравственных параметрах. А это пока, особенно в провинциальной России, большая редкость для властного класса… Как только началась долгожданная перестройка, возглавляемый мной академический институт приступил к постоянному многофакторному мониторингу социально-политической и экономической ситуации в стране и, одновременно с этим, к разработке тактических и стратегических вопросов её реформирования.

Трагедия перестройки, как справедливо считал мой добрый товарищ академик Л. Н. Митрохин, состояла в том, что её «инженеры» и «прорабы» были людьми социологически тёмными. Громогласно осуждая все советское, они на практике копировали большевистский способ управления обществом, а именно: жёстко декретировали не только его общие контуры, но и мельчайшие детали. Общество — это сугубо механическая конструкция, — считали они. Нужно лишь кое-что убрать, где-то заменить отдельные детали, добиться ускорения процесса производства, внедрить рынок и так далее. Но общество — не механический агрегат…

Согласно моей концепции, поддержанной многими серьёзными учёными, наиболее важным социальным критерием реформирования должен был стать реальный человек, отсюда и само реформирование следовало представлять в человеческом измерении. Все реформы реакционны, если их осуществление ведёт к социальной, моральной и физической деградации человека, к распаду социальных связей. Поэтому реформирование должно опираться на чёткие правовые основы; любая реформа должна оцениваться с точки зрения её реальных последствий для человека и общества. В такой ситуации человек — это цель и мера, но ни в коем случае не средство для достижения чьих-то интересов. Общество создаёт государство для решения своих проблем, но стоит упустить контроль, и государство начинает управлять обществом в своих интересах, подавляя индивидуума. В документах, которые регулярно направлялись нами М. С. Горбачёву, как раз было показано, что его политика неминуемо ведёт к разрушению государства, экономики, социальной сферы. Очень жаль, что лидер страны не прислушался к нашим советам. С одной стороны, его деятельность вела к распаду, с другой, будучи не в силах контролировать происходящие процессы, он единственно из желания подольше удержаться у власти судорожно старался приспособиться к ним.

Примерно такая же политика была продолжена Б. Н. Ельциным. Естественно, что у меня и моих товарищей она вызвала адекватную реакцию. На февральском 1992 года заседании Президиума Российской Академии наук я выступил с докладом, в котором подробно рассказал о разрушительных последствиях, к которым может привести политика президента Российской Федерации. Это вызвало негативную реакцию в окружении и Ельцина и документ, как говорится, положили под сукно. Между тем в нём были сформулированы конкретные конструктивные предложения, в частности, о необходимости усиления регулирующей роли государства, о необходимости использования новых видов энергии в дополнение к традиционным углеводородам, о переходе к новым наукоемким технологиям в сфере материального производства. Это ыли не проходные фразы, а ключевые положения доклада.

Вскоре всем социологам, которые выступали с критикой курса Б. Н. Ельцина, приклеили ярлык «катастрофисты». Но мы продолжали свои исследования. Вместе с сотрудником моего Института талантливым доктором социологических наук В. Локосовым после долгих и сложных расчетов выявили 24 средних очень устойчивых и репрезентативных показателя, сохраняющих своё значение на протяжении продолжительных периодов истории, которые можно рассматривать в качестве критерия оценки положения страны и состояния её населения. Выход за их пределы свидетельствует о разрушении той или иной сферы жизнедеятельности государства, деградации общества. Сопоставив эти «индикаторы неблагополучия» с реальной российской статистикой, выяснили, что по большинству позиций страна уже пересекла красную черту, за которой начинается разрушение экономики и общественных связей, деградация личности. Первыми, кого мы познакомили с результатами этих исследований, стали сотрудники из окружения Ельцина. Не уверен, что они ознакомились с нашими выкладками, вникли в ситуацию. По иронии судьбы вскоре глава администрации Президента Филатов разорвал договор с нашим Институтом, по которому мы регулярно снабжали главный политический штаб страны самыми новейшими материалами социологических исследований, объективными данными социально-политического мониторинга. Не нужна была правда тогдашнему руководству страны, ибо колола им глаза. Куда приятнее, милее были власть придержавшим угодливые апологеты от науки, которые так подгоняли любую цифирь, так жонглировали статистикой и отчётами с мест, что в целом создавалась если и не окончательно благостная, то вполне приемлемая доля руководства картина социально-экономической ситуации в стране.

О том же в книге «Россия на рубеже XXI века. Оглядываясь на век минувший» пишет академик Н. Н. Моисеев, возглавлявший в годы правления Ельцина Совет по анализу кризисных ситуаций. «Попытка нашего совета как-то повлиять на ход событий была не единственной такого рода попыткой научной и инженерной интеллигенции. Но на государственном уровне нас никто не слышал, мы ни до кого из власти предержащих не могли достучаться». А ведь если бы власть, государство использовало хотя бы часть достижений российской науки, оно смогло бы обеспечить настоящий прорыв!

Отношение государственной власти к социологической науке и другим социальным, общественным дисциплинам начало меняться в лучшую сторону в последние годы, с избранием президентом Российской Федерации В. В. Путина. Владимир Владимирович Путин и сменивший его на посту Президента Д. А. Медведев — люди молодые, динамичные, интеллигентные не просто с почтением относятся к научному знанию, но и явно прислушиваются к выводам социальных наук. Уверен, что разразившийся в мире невиданной остроты финансово-экономический кризис многое поставит на свои места, окончательно развеет миф о волшебных возможностях рынка, вернёт интерес к государственному регулированию во благо всех слоёв населения страны. Мы же со своей стороны сделаем всё, чтобы посодействовать такому благому прозрению.

Вопрос: Может ли ошибаться по большому счёту руководство страны? Мы помним недавнее критическое заявление Президента Российской Федерации Дмитрия Медведева, подведшего негативный баланс десятилетней попытке поставить экономику страны на инновационные рельсы.

Геннадий Осипов: Руководители страны, даже самого высокого ранга — отнюдь не боги, а такие же, как все мы люди. Поэтому их действия не застрахованы от ошибок и упущений. О ряде из них я уже рассказал, отвечая на предыдущий вопрос. Президент наш — человек современный, преуспевший в освоении новейших компьютерных технологий, неоднократно приглашал жителей страны высказаться на его форуме в Интернете с предложениями о совершенствовании системы государственного управления. Я человек не компьютерный, поэтому предпочёл своё мнение изложить традиционным способом, на журнальных страницах. Не вчера сказано, что задача науки состоит не в том, чтобы угождать власти, а образовывать её. Тогда и государственные решения будут приниматься более взвешенные, тогда им будет предшествовать глубокая научная экспертиза.

Но что такое умная политика? Можно пойти по формальному принципу и искать ответа на этот вопрос в бесконечных дискуссиях политологов, социологов, обществоведов, журналистов и так далее. Соберутся они перед телекамерами и начнут рассуждать, как нам обустроить Россию. Не отдавая себе при этом отчёта в том, что жизнь настолько изменилась, что не бессмысленная говорильня, а точный научный расчёт определяет эффективность политических решений власти. Не участие в расплывчатых проектах ради освоения их солидных бюджетов, а подготовка и реализация компактных, чётких программ, в которых просчитаны все возможные последствия принятого решения, указан путь к единственно верному, нужному гражданскому обществу, подготовлена комплексная материально-техническая и идеологическая база. Мы должны точно знать, что будем иметь в результате внедрения, скажем, нанотехнологий. Новый ли сорт обувной ваксы, или сверхпрочные, сверхлегкие материалы, которые потрудятся и на Земле, и в космосе. И как следует реализовывать программу увеличения народонаселения, бесконечными разговорами о причинах демографического кризиса или до деталей продуманной государственно-общественно-частной инициативы, под которую консолидированы необходимые ресурсы.

Вот ещё тема. Пора решительно кончать с рудиментами советского патернализма и мессианства в отношении партнёров по СНГ. Давать им кредиты не просто можно, но и нужно, но не с тем, чтобы по прошествии заёмного срока тихо списать долги, а давать под залог реальной, интересной нашей экономке, социальной сфере собственность. Это должны быть современные производственные мощности, элементы транспортной инфраструктуры: топливопроводы, порты, объекты энергетики и тому подобное.

Буквально на наших глазах пытаются втянуть нынешнего Президента России в дискуссию относительно реальных достижений и перспектив нанотехнологий. Предполагается, что десяток-другой членов Президентского совета, ведя общие разговоры на заявленную тему, эффектно красуясь при этом перед телекамерами, смогут продвинуть решение сложнейшей технической, экономической, организационной проблемы. Глубокое заблуждение! Многочасовая болтовня политизированных дилетантов не стоит одной серьёзной аналитической записки, составленной немногочисленной группой настроенных не на личныйPR, а конструктивное решение проблемы профессионалов высокого уровня на основе глубокого исследования проблемы. Проблемы все тех же нанотехнологий не решить на основе житейского знания. Здесь нужна глубина профессионального анализа. То, что предлагают Президенту советники, это очередная попытка свести серьёзную проблему к привычной болтологии, оставить основополагающим при управлении государством метод проб и ошибок, за которые, как впоследствии оказывается, никто не держит ответ.

Вопрос: Как остро Вы ощущаете разрыв поколений в науке? Возможен ли критический уровень потери знаний в общественных науках, как это происходит в точных науках? Кто идёт за Вами, Вам на смену?

Геннадий Осипов: К сожалению, такой разрыв имеет место быть. Связано это, на мой взгляд, с двумя обстоятельствами. Прежде всего, с той трансформацией психики, психологии, сменой традиционных императивов, которые в процессе социально-экономических изменений пережило большинство жителей нашей страны. Приватизация, проведённая сплошь криминальными методами, обогатила в одночасье, выдвинула в так называемые «элиты» постсоветского общества отнюдь на самых достойных, талантливых, знающих граждан. Это породило ошибочное представление о том, что пресловутая «ловкость рук», нужные связи и знакомства, настырность и готовность пойти на все ради личного благополучия, а не глубокие знания, опыт, способность к нестандартному креативному мышлению являются залогом личного успеха. Соблазн быстрого обогащения вымыл в сомнительный бизнес практически целые генерации подающих надежды молодых учёных, которым НИИ, ВУЗовские кафедры, не говоря уже об аспирантурах, могли предоставить лишь нищенскую оплату за высококвалифицированный труд, практически символические стипендии.

С другой стороны резко упала ВУЗовская дисциплина. Я имею в виду не столько личное поведение студентов и аспирантов, которым пришлось в значительно большей мере, чем их предшественникам советской поры, озаботиться заработком для элементарного выживания, да ещё и оплаты учёбы, а дисциплину в значительно более широком плане. Например, дисциплину преподавания. Ни для кого не секрет, что огромное количество частных ВУЗов, появившихся в России в постперестроечные времена, обусловлено не столько желанием снабдить обучающихся там студентов современными знаниями признанного уровня, а, скажем, задачей «отмазать» безразличного к учебе и какой-либо научной деятельности недоросля от армии. В стране, где все покупается и продаётся на «диком» рынке, в массовом порядке продавались и покупались аттестаты зрелости, ВУЗовские дипломы и даже дипломы кандидатов и докторов наук. Какую, спрашивается, науку в состоянии двигать дипломированные «специалисты», прошедшие такой или подобный ему путь освоения научного знания?

Особенно недопустимо сохранение такого порочного, неестественного положения дел в системе подготовки инженерного корпуса. При определённом складе характера, при хорошо подвешенном языке ещё можно какое-то время вводить в заблуждение относительно своих знаний коллег в гуманитарных науках, в той же юриспруденции. Но вот незнайка инженер выдаст себя очень скоро. И выдаст трагическим для окружающих его людей способом. Недавно опубликованы выводы комиссии по аварии на Красноярской ГЭС. Среди прочих причин самой крупной за последние десятилетия техногенной катастрофы в России есть в них пункт, указывающий на недостаточный уровень инженерной эксплуатации станции. Уверен, что среди горе-инженеров, кому была доверена высочайшая ответственность обеспечивать жизнедеятельность станции, найдутся те, кто, не утруждая себя учёбой, приобрёл инженерный диплом где-нибудь в переходе столичного метро…

Что касается смены научных поколений… Убеждён, что после ухода моей генерации российской социологии не грозит кризис. Как известно, свято место пусто не бывает. Могу назвать с полдюжины только своих непосредственных учеников и коллег, кто в состоянии продолжить и развить научный поиск на совместно намеченных нами направлениях. Полдюжины — цифра небольшая, даже можно сказать скромная, но в науке, как и в войсках Суворова, берут не числом, а умением.

Радует, что вчерашние выпускники социологических ВУЗов и факультетов, аспиранты, «остепенившиеся» кандидаты наук озабочены не только проблемами конкретных социологических исследований, но стараются мыслить глубоко, смотреть широко, в том числе и в структуру, сердцевину самой социологии. Их заботят вопросы генезиса социологии, так называемые «проблемы научного пограничья», возможности взаимодействия социологии с другими, прежде всего, гуманитарными знаниями, вопрос литературной детерминированности, сценарии социологической футурологии. На этот сакраментальный вопрос отвечать молодым…

Вопрос: Ощущаете ли Вы катастрофическое обеднение, прежде всего, лексического фона русского языка? Сужается ли пространство русского мира, русской культуры?

Геннадий Осипов: Считаю, что данные страхи серьёзным образом преувеличены. Сейчас мы находимся в периоде реальной глобализации, как бы это хотелось или не хотелось кому-то. Следовательно, и язык наш претерпевает определённые изменения, связанные с этим процессом. К тому же, он просто обязан не отставать от времени, обслуживать буквально на дрожжах растущую компьютерную, в первую очередь, научную, культурную, политическую и так далее, терминологию. Появляются новые слова — неологизмы, растёт количество заимствований, прежде всего, из английского языка, который в наибольшей мере приспособлен за счёт своей инговой глагольной формы к расширению лексики.

Одновременно с этим прилагаются усилия к сохранению уникальных, архаических для XXI века явлений культуры. Так относительно недавно ЮНЕСКО приняло решение объявить мировым культурным достоянием тувинское горловое пение и татарский народный праздник «Сабантуй». Это означает, что заботу о сохранении и развитии этих выдающихся культурных феноменов отныне берёт на себя и международное сообщество. Не нужно преувеличивать сложность проблемы, но и не стоит преуменьшать её. Ощущение деградации «великого и могучего» — факт безусловный. Связан он в первую очередь с засильем в средствах массовой информации тех носителей русского языка из числа так называемой «попсы», кто по своему культурному уровню способен лишь к надругательству над одним из самых великих и красивых языков мира. Вербальным примитивизмом, пошлым арго и жаргоном, откровенно ненормативной лексикой буквально переполнен телеэфир, радиоволны, страницы «желтой» прессы. Один телеканал «Культура» с, прямо скажем, весьма скромным рейтингом, не в состоянии противостоять девятому валу речевой мерзости, к тому же и на нем не часто услышишь сейчас правильную, высокохудожественную русскую речь, которой нам доставляли несказанное удовольствие Андроников и Журавлев, Лихачёв и Аверинцев, великие «старики» МХАТа и Малого театра.

Что касается пространства русского языка и русской культуры, то они будут только расширяться. Думаю, ни для кого не новость, что язык — явление социальное: каково общество, социум — таков и язык. Мы, страна наша, прошли нижний рубеж падения, неизбежен долгий, трудный путь наверх. Следовательно, и пространство бытования языка, русской культуры станет только расширяться. Наиболее дальновидные молодые люди, особенно из стран юго-восточной Азии, уже сейчас в дополнение к английскому активно изучают сложный для них русский язык. Для упрощения деловых связей, для составления более успешной личной карьеры. Для них утверждение, что нынешний век — это эра возродившейся России уже не первый год является аксиомой. Жаль, что далеко не все их сверстники в самой России так же верят в скорое светлое будущее своей Родины…

Вопрос: Что значит для Вас быть русским? Русским учёным? Русским патриотом?

Геннадий Осипов: Я горжусь тем, что родился русским, но я не был бы русским, если бы негативно относился хотя бы к одному из существующих народов. Быть русским, прежде всего, означает ценить и уважать бытование, культуру, язык, религию других народов. Чем характерен русский учёный… Тем, наверное, что в массе своей шёл в науку для решения каких-то конкретных практических проблем. Одновременно с этим для него характерно космическое мышление, о чём свидетельствуют жития Циолковского, Вернадского, Фёдорова и других. Что касается близкой мне социальной науки, то Россия сейчас единственная страна в мире, которая перешагнула общепринятую классификацию наук. На Западе существуют общественные науки, куда включается и экономика, и политика и прочее, а у нас принято разделять науки об обществе на два сектора: собственно общественные науки — экономика, политология и научная часть гуманитарного знания, и одновременно с этим — социальные науки, объектом исследования которых является человек социальный и все что связано с ним.

Различного рода мотивации, ценностные ориентации людей изучает социология, и поэтому наука эта пронизывает все научные дисциплины снизу доверху. Таким образом, достижением нашей науки является то, что она институционализировала социальные науки и показала, что судьбы мира, по сути, зависят от решения двух императивов: решения назревших социальных проблем и определения гуманитарной цели развития общества. Русский патриотизм, на мой взгляд, ничем не отличается от любого другого национального патриотизма. Это любовь к своей Родине и населяющим её народам. Русский патриотизм в условиях многонациональной и многоконфессиональной России не может быть по определению этническим, являться достоянием исключительно русских людей по крови. Немец или еврей, живущие в России, работающие на благо её такие же русские патриоты, как и я, чей дворянский (по матери) и крестьянский (по отцу) род укоренен в российской почве не один век.

Вопрос: Следующий вопрос к Вам как к профессиональному дипломату, выпускнику всемирно известного Московского государственного института международных отношений (МГИМО) Министерства иностранных дел СССР. Какой Вам представляется конфигурация современного мира с позиции общественно-политической? На сколько она подвижна, динамична? Какие изменения, на Ваш взгляд, ожидают мировую социально-экономическую и социально-политическую архитектуру в ближайшие времена, от чего в международных отношениях мировое сообщество откажется, какие тенденции станет развивать?

Геннадий Осипов: В значительной мере современная международная ситуация определяется попытками мировых держав выйти из кризиса, который разразился в прошлом году как так называемый «кризис ипотечных неплатежей», но стремительно развился в глобальный финансовый, экономический, социально-политический кризис, который если и не разрушил окончательно мировую финансово-производственную систему, то критическим образом потрепал её. Кризисы подобного рода имели место и ранее, они онтологически свойственны природе капитализма, но нынешний, конца первого десятилетия XXI века, по своей глубине и всеохватности превзошёл все случавшиеся до него, в том числе и Великую депрессию середины 1930-х годов в США, последствия которой мир ощущает до сих пор. По мнению ведущих экономистов, социологов, политиков мир подошел к критической черте. Если в процессе преодоления кризиса мы кардинально не изменим финансовую систему, не перестроим экономику, нас с неизбежностью накроет новая волна кризиса, которая окончательно разрушит критически ослабевшие, устрашающе просевшие опоры. Обойтись дежурными мерами накачки застопорившейся экономики деньгами и тем самым стимулировать её рост, на сей раз не удастся; деньги более не являются «кровью» экономики, они окончательно потеряли связь с производственной сферой, служат инструментом спекуляций на рынке ценных бумаг и долговых расписок, лишь условно выполняя роль всеобщего эквивалента. Вывод ясен и очевиден: страны, желающие продолжить успешное развитие, должны озаботиться созданием качественно новой экономики.

К чести руководителей нашей страны, они прекрасно осознают это. Свидетельством тому стал международный форум по нанотехнологиям, организованный и успешно проведённый недавно в России. Страна наша — лидер в этой области — не только продемонстрировала впечатляющие достижения на пути освоения и внедрения в производство нанотехнологий, но и развернула перед участниками форума обширную, детально продуманную программу развития этой суперсовременной отрасли научного знания, великодушно призвала мировое сообщество к самому тесному сотрудничеству в этом направлении.

Тут я выскажу мысль, которая, быть может, удивит значительное количество читателей журнала. Убеждён, что основная причина кризиса, который мы сейчас так трудно переживаем, находится не в области финансов и экономики. Кризис породило забвение человечеством традиционных, глубоко внедрённых в народное национальное сознание, в мировые религии морально-нравственных императивов. Как 11 октября 2009 года высказался в интервью телеканалу «Россия» Президент России Дмитрий Медведев: «Мы должны вернуть в социальную сферу и поставить во главу угла понятие работа». Полученное гражданином материальное вознаграждение должно соответствовать количеству и качеству затраченного им труда. Материальное благосостояние каждого отдельного человека должно быть им заработано…». Сейчас как никогда ранее очевидно, что кризис явился одной из форм объективизации субъективной деятельности человека. Он сотворен здесь и нами. Следовательно, и выходить из него возможно лишь нашими целенаправленными точными консолидированными усилиями. Один из важных уроков кризиса состоит в том, что стала очевидна несостоятельность теории прогресса как таковой, согласно которой мир развивается от низшего к высшему, от худшего к лучшему. Это неверная диалектика. Если мы и далее будем развиваться таким же путём проб и ошибок, то лет через 20 наши сегодняшние неурядицы могут показаться потомкам золотым веком. Нет предела совершенству, но нет предела и падению в бездну социальной безнадёжности.

Должен отметить, что сейчас в мире сложилась уникальная ситуация: к руководству великими странами — ядерными сверхдержавами Россией и США — пришли молодые, блестяще образованные, по-хорошему амбициозные лидеры, которые, что особенно важно, уже отчётливо продемонстрировали расположенность к традиционным морально-нравственным ценностям, к справедливому социальному мироустройству. В самое ближайшее время им жизненно необходимо договорится о продолжении переговоров о сокращении ядерных вооружений, а в перспективе — полной их ликвидации. Следует также на существенно более высокий уровень перевести стратегическое сотрудничество между двумя нашими сверхдержавами. Ни США, ни Россия не должны участвовать в союзах, коалициях, разовых акциях, которые могли бы осложнить ситуацию для партнёра. И, наконец, прекратить практику шантажа со стороны третьих стран. В современном мире им крайне необходимы тепло, энергия, продукты питания, должный уровень производства которых нет возможности обеспечить своими силами. Вот тогда и возникает соблазн подружиться с одной из сверхдержав против другой сверхдержавы, лишь бы хорошо за это заплатили.

Мы терпеливо ждали смены вектора внешней политики Соединённых Штатов, и вот дождались, когда на смену агрессивному «техасскому ковбою» в политике, республиканцу Джорджу Бушу-младшему пришёл поддержанный большинством американцев, уважительно относящийся к интересам не только Америки, но и остальных стран, демократ Барак Обама. Появился наконец-то шанс кардинально в положительную сторону перестроить конфигурацию международных отношений, снизить уровень, а затем и снять окончательно угрозы вселенского ядерного конфликта, из которого по определению никто не сможет выйти победителем.

Пока что со стороны новой американской администрации сделано немного. Но и отказа от расширения к нашим границам Стратегической оборонной инициативы (СОИ), готовности вести с Россией самые широкие переговоры по сокращению стратегических ядерных вооружений оказалось достаточно, чтобы Нобелевский комитет присудил самую престижную в мире Нобелевскую премию мира за этот год Президенту США. Согласен с теми, кто считает эту высокую премию как бы авансом, своеобразной моральной поддержкой человека, выступившего против сонма политических «ястребов» в своей стране и по всему миру. Что ж, поддержка нужна всякому доброму начинанию. Поддержка, и существенная поддержка, оказана американскому лидеру руководителями Российской Федерации Президентом Д. А. Медведевым и главой Правительства В. В. Путиным во время их встреч на международных форумах и, особенно, во время визита Барака Обамы в Москву. Это вселяет надежду и сдержанный оптимизм относительно дальнейшего развития российско-американских и глобальных международных отношений. В мире, где стремительно рушится вера в, казалось бы, незыблемые идолы экономики, политики, социальной сферы: в неизбежность тотальной глобализации, во всемогущество рынка и опутавших человечество транснациональных корпораций, в монетаризм, как энергетику производства, в диктат силы, в корпоративный сговор, в возможность продолжать эксплуатировать труд большинства ради благополучия паразитирующего меньшинства, в таком мире наперекосяк — надежда дорогого стоит. По крайней мере, стоит того, чтобы всем нам, кто болеет за Россию, за судьбы человечества, трудиться с ещё большей отдачей на претворение в жизнь гуманных планов и перспектив, на торжество Разума, Гуманизма, Нравственности.

Источ­ник: Журнал «Зиновьев» — 18.10.2009. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 29.10.2009. URL: http://gtmarket.ru/laboratory/publicdoc/2009/2654
Реклама:
Публикации по теме
Новые стенограммы
Популярные стенограммы