Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Элвин Тоффлер, Хейди Тоффлер. Революционное богатство. Часть VII. Распад. Глава 31. Евангелие перемен

«Цивилизация» — одно из тех больших и важных слов, которые могут интриговать философов и историков, но на обыкновенных людей чаще всего наводят сон за исключением тех случаев, когда они используются в выражениях типа «наша цивилизация под угрозой», слыша которые, многие готовы передернуть затвор автомата.

Сегодня очень многие действительно убеждены в том, что наша цивилизация находится под угрозой и что вина за это лежит на Соединённых Штатах Америки. Так оно и есть.

Только дело обстоит совсем не так, как многие из нас думают.

Третий источник

Во всём мире критики Америки указывают на её военную и экономическую мощь как на основные источники её доминирования. Однако интегрируют и двигают вперёд американскую военную и финансовую мощь знание в широком смысле слова и новые технологии, основанные на нём.

Впрочем, американское лидерство в области технологии находится под угрозой. Согласно данным Национального комитета по науке, почти 50 процентов всех докторских степеней по математике, компьютерным наукам и инжинирингу в США присваиваются иностранным студентам. Американская молодёжь обнаруживает всё меньшую и меньшую заинтересованность в этих областях. Администрация HACA жалуется на то, что научных сотрудников в возрасте за 60 в три раза больше, чем тех, кому меньше 30.

Ширли Энн Джексон, президент Американской ассоциации содействия развитию науки, предостерегает: «Во всём мире стремительно растёт число центров обучения и повышения квалификации в наукоёмких областях. Для США даже statys quo означает отставание на мировом рынке новых изображений и идей».

Тем не менее Америка сохраняет лидирующие позиции в цифровых технологиях, микробиологии и в науке в целом. На неё приходится 44 процента мирового бюджета, расходуемого на научные исследования. В период с 1999 по 2003 год из 38 лауреатов Нобелевской премии по химии, физике и медицине почти две трети были либо американцами, либо сотрудниками американских учреждений на момент получения премии. Сейчас по крайней мере Соединённые Штаты остаются величайшей мировой научной сверхдержавой.

Не менее важна и быстрота, с которой научные и технологические открытия, где бы они ни делались, превращаются в рыночный товар и широко внедряются в производственные, финансовые, сельскохозяйственные, оборонные, биотехнические и другие области. Все это благоприятно воздействует на производительность, расширение её разнообразия и увеличивает конкурентоспособность США на глобальном уровне.

Но знание — это не только биты и байты, не только наука и технология.

Подростковый мусор

Частью экономики знания является производство искусства и развлечений, а Америка — крупнейший мировой экспортёр массовой культуры. Эта культура включает в себя моду, музыку, телепрограммы, книги, кинофильмы и компьютерные игры.

Американцам всегда твердили, что их наиболее важная миссия в мире — поддержка демократии, индивидуальной свободы, толерантности, защита прав человека и — уже в последнее время — прав женщин. Однако в последние три десятилетия, когда американские средства массовой информации вышли на ранее закрытые для них или просто не существовавшие иностранные рынки, содержание информации изменилось. Основным объектом воздействия стала молодёжь.

Конечно, не всегда, но в значительной части героями стали сутенеры, гангстеры, наркобароны, торговцы наркотиками и наркоманы с пустыми глазами. Культивировалось откровенное насилие с бесконечными автомобильными погонями, чрезмерными спецэффектами и песнями, источающими сексистский яд. Воздействие всего этого усугубляется чрезмерной и агрессивной рекламой такой медиа-продукции. Голливуд, например, рисует фантастическую картину Америки, в которой господствует подростковый гедонизм, а авторитеты прошлого — полиция, учителя, политики, деловые лидеры — неизменно высмеиваются.

Из фильма в фильм, из передачи в передачу молодёжи внушается то, что большая её часть жаждет услышать: что взрослые — все поголовно дураки; что быть «тупым и ещё тупее» — в порядке вещей; что «образование нам ни к чему»; что быть «плохим» на самом деле значит быть хорошим и что всевозможные разновидности секса должны продолжаться в режиме «нон-стоп».

В этом фантастическом мире женщины легкодоступны, но запросто могут перепрыгнуть через небоскрёб (как Супермен), стрелять и убивать (как Джеймс Бонд) и практиковать боевые искусства (как Брюс Ли).

Чрезмерность во всём, говорят нам, хороша, а воздержанность дурна; Америка так богата, что даже секретарши, полицейские, офисные служащие и прочий простой трудовой люд живут в шикарных пентхаусах или особняках в Малибу. Подобные образы распаляют инстинкты подростков повсюду — от Тайбея до Тимбукту.

Однако немногим критикам американской поп-культуры известно, что, как ни парадоксально, производством наихудшего хлама такого рода занимаются не американские производители; он создаётся на европейские и японские деньги.

Не всегда люди отдают себе отчёт и в том, что подобная продукция зачастую производится, скажем, европейским режиссёром с австралийской звездой, китайским инструктором по боевым искусствам, мультипликатором из Японии и другими иностранными участниками.

А между тем эффективность воздействия этого мусора так велика, что другие страны опасаются за сохранность своих культур.

История Пола

На протяжении веков название «Тимбукту» использовалось на Западе для обозначения самой дальней дали. Не так давно наш австралийский друг, известный путешественник и писатель Пол Раффаеле, посетил Тимбукту. Это заняло у него два дня пути на машине — на север от Бамако, столицы Мали в Западной Африке. Он выслал нам своё сообщение об этом по электронной почте.

«Мало что изменилось в Тимбукту за прошедшие века, — писал он. — Скотоводы-кочевники приводят на базары караваны ишаков, запеленатые до глаз в свои одежды туареги в тюрбанах шествуют в мечетьXIV века… Но вот моим глазам открывается что-то похожее на мираж.

Десятки подростков, чёрных, белых и жёлтых, одетых в стиле американских трущоб, заполняют улицы. На мальчишках— тренировочные штаны, кроссовки, длинные баскетбольные футболки с названиями команд, таких как «Лейкерс»… На девочках узкие джинсы, кроссовки и маечки».

Толпа направляется к городской ратуше, Пол присоединяется к ней. «У нас проводится конкурс рэпа, — объясняет ему один парнишка. — Молодёжь в Тимбукту, — продолжает он, — открыла для себя рэп пару лет назад, и теперь это самая любимая наша музыка… Теперь в Тимбукту есть кабельное телевидение, и можно смотреть канал MTV». В ратуше сотни так же одетых детей — арабов, туарегов, фулани и сонхаи — орут и отбивают ритм ногами, а четвёрка молодых людей держит в руках микрофоны.

Правда, в течение последующих двух недель Пол почти ничего, кроме традиционного быта на улицах Тимбукту и в пустыне, не видел. «Может быть, в тот день, — писал нам в своём послании Пол, — когда подростки продемонстрировали свою приверженность современной музыке и моде, это было видение из будущего?»

Раффаеле повторяет то, что говорят миллионы родителей во всём мире, которые видят атаку на свою культуру. Они чувствуют, как Соединённые Штаты Америки соблазняют их детей.

И тут напрашивается вопрос: а от чего, собственно, Америка отвлекает этих детей? Пол получил ответ на него.

«Я спросил у одного подростка, почему в толпе не видно девочек старше 16 лет. А потому что в этом возрасте родители отдают их замуж, и они почти всё время сидят дома. Я спросил, участвуют ли девушки в выборе жениха. Нет, конечно, — ответили мне. — Брак — слишком важная вещь, чтобы доверить его девушке или парню. Тут всегда решают наши родители».

Таким образом, из отчёта Пола следует, что приобщение к американскому образу жизни в Тимбукту имеет строгие пределы.

Голливудский гедонизм

Покуда Голливуд проповедует свободу как безудержный гедонизм, параллельно ему Уолл-стрит утверждает, что лучший путь к процветанию — ничем не сдерживаемый бизнес и рыночные отношения.

Этой теме Вашингтон вторит своей мантрой о том, что свободная торговля и равные возможности игроков служат всеобщему благу. Все это завершается магической формулой: либерализация + глобализация = демократии.

В течение нескольких десятилетий Америка твердила миру и самой себе, что принцип «никаких стеснений свободе торговли» (особенно что касается приватизации и отказа от регуляции) является двигателем демократии, как будто какая-либо механистичная, пригодная на все случаи жизни формула может действовать повсеместно, преодолевая всевозможные различия в религии, культуре, независимо от уровня экономического и организационного развития.

Если Америка предлагает миру безграничное отсутствие каких-либо ограничений и если именно в этом состоит её определение свободы, вряд ли может вызвать удивление тот факт, что взрослые люди, представители других культур, видят в этом не свободу, а хаос.

Безудержный гедонизм и свободный рынок, однако, не являются неотъемлемо присущими свойствами и неизбежными составляющими экономического развития Третьей волны.

Напротив, они отражают то обстоятельство, что процесс движения от индустриальной экономики и индустриального общества к наукоёмкой экономике и соответствующему обществу носит беспрецедентный характер. Ни одно из предыдущих поколений такого перехода не пережило и уж тем более не завершило. Никакой универсальной модели не существует.

Следовательно, Америка, несмотря на все своё видимое высокомерие, весьма неуверенно чувствует себя в экспериментах с новыми идеями, социальными структурами и ценностями. Она легко может отказаться от принципа абсолютной вседозволенности, если обнаруживается, что данные модели не работают на практике.

Когда люди во всём мире жалуются на то, что США пытаются подавить и гомогенизировать их культуры, они не понимают, что давление в пользу гомогенизации исходит не из продвинутых секторов Третьей волны американской экономики и общества, а от остатков Второй волны.

Масс-медиа, рынок и методы массового распространения, заинтересованные в экспорте американской массовой культуры и ценностей, являются идеальным выражением реалий вчерашнего индустриального массового общества, а не завтрашней экономики, основанной на науке и демассификации.

Фактически само многообразие, сопутствующее прогрессу, основанному на науке, убеждает нас в том, что другие страны выберут совсем другие экономические, социальные и политические пути в будущее. Они не будут похожи на Америку. Не будет похожа на сегодняшнюю Америку и Америка завтрашняя.

Один шаг в реку

Самое актуальное послание, которое Америка отправляет миру и которое гораздо важнее идеологической и коммерческой риторики, это евангелие перемен.

Это главное послание, отправляемое ныне миллиардам людей в медленно развивающихся странах: перемены возможны, и не только в радужном будущем, но очень скоро, при вашей жизни или при жизни ваших детей.

В этом евангелии не уточняется, к добру ли будут грядущие перемены или нет. Они будут оцениваться по-разному, станут предметом борьбы. Но сама идея возможности перемен до сих пор представляется революционной для большинства населения планеты, особенно для беднейшей молодёжи. И, как показывают бесчисленные примеры, люди редко берут дело будущего в свои руки, если считают изменения невозможными.

Если будущие поколения вдохновляются евангелием перемен, грядущие перемены не обязательно обрадуют Америку и американцев. На Ближнем Востоке они могут обрести форму теократическо-фашистских режимов, пришедших к власти в результате всенародных выборов. В Африке и Латинской Америке они могут принять какие-то другие формы.

Евангелие перемен наиболее опасно для устоявшихся институтов и обществ, потому что не имеет определённой окраски — демократической, авторитарной, правой или левой. Его основополагающее метапослание заключается в том, что все наши общества, все сегодняшние способы существования и даже наши верования являются временными, преходящими.

Это не послание от Адама Смита или Карла Маркса. Это не послание французских или американских предвестников революции. Это послание от самого революционного из всех философов — Гераклита, суммировавшего его в своём самом знаменитом афоризме: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, ибо ко второму шагу она уже изменится». Все движется. Все меняется.

Гераклит подразумевает, что все идеологии, все религии, как и все институты, меняются в ходе истории. Вот подлинное послание, исходящее из Соединённых Штатов. И именно это на глубинном уровне будоражит мечты и порождает кошмары миллиардов человеческих существ.

Америка не может не посылать эту весть, потому что сами Соединённые Штаты Америки представляют собой пример перемен.

Сегодня многие страны начали движение от системы индустриального производства и цивилизации к системе богатства, основанной на науке, — не отдавая себе отчёта в том, что новая система богатства невозможна без соответствующего нового образа жизни. Америка находится на лезвии бритвы этой всеобъемлющей перемены. И её самый важный продукт экспорта — это перемены.

Вот почему даже сегодняшние и бывшие союзники становятся всё более и более обеспокоенными той ролью, которую играет в мире Америка. Даже если они сами переживают значительные перемены — такие, к примеру, как недавнее расширение Европейского Союза и отказ некоторых стран принять предлагаемую его парламентом конституцию, — их шаги к переменам гораздо медленнее и не столь революционны. Отстаивая своё право на строительство собственного будущего, они видят, что Соединённые Штаты уходят вперёд, в неизвестность — и затягивают в этот водоворот другие страны и культуры.

Однако, раз все является временным, это относится и к американскому могуществу.

Содержание
Новые произведения
Популярные произведения