Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Элвин Тоффлер, Хейди Тоффлер. Революционное богатство. Часть IV. Расширяя пространство. Глава 13. Толчок назад

Немногие слова способны разжечь столь яростную ненависть, как «глобализация», и при этом столь же немногие употребляются с таким лицемерием — или наивностью.

С термином «глобализация» неразрывно связана истинная мишень широко распространённых неприязненных чувств — это Соединённые Штаты Америки, штаб-квартира мировой экономики свободного рынка и на сегодняшний день единственная мировая сверхдержава.

В своём стремлении к глобализации (или, точнее, реглобализации) Соединённые Штаты Америки в последние десятилетия также выступают под фальшивым флагом. Главы целого ряда последних администраций, и особенно президент Билл Клинтон, как заклинание повторяли миру одно и то же. В соответствии с так называемым Вашингтонским консенсусом, глобализация плюс либерализация в форме приватизации, отсутствия государственного регулирования и свободной торговли Уничтожат бедность, установят демократию и построят прекрасный мир для всех.

И про-, и антиглобалистские идеологии, как правило, валят в одну кучу глобализацию и либерализацию, как если бы они были неразделимы. Однако страны могут интегрировать свои экономики и без либерализации, а проводящие либерализацию страны могут продавать государственные предприятия, снимать ограничения и приватизировать свои экономики и без глобализации. Ни то, ни другое не гарантирует того, что долгосрочные блага хлынут с макроэкономического на микроэкономический уровень, где, собственно, и живут люди. И ни то, ни другое не гарантирует демократии.

Что теперь совершенно ясно, так это то, что позиции обеих сторон в идеологической войне вокруг глобализации совершенно намеренно искажаются.

На веб-сайте протестного движения, который ведёт бесконечную кампанию против глобализации, перечисляются «акции» в Хайдерабаде, Индия; Давосе, Швейцария; Порто-Аллегре, Бразилия; Буэнос-Айресе, Аргентина; Вашингтоне, округ Колумбия; Барселоне, Испания, а ещё в Новой Зеландии, Греции, Мексике и Франции. Демонстранты осаждали лидеров мировых держав в шикарных отелях при проведении многочисленных международных встреч от Сиэтла до Генуи или вынуждали их укрываться где-нибудь в захолустье и использовать силы безопасности для обеспечения порядка. Сегодня протестующих приглашают на встречи с этими лидерами, и движение заметно потеряло свою былую задиристость.

Трудно, однако, не заметить, что эта вроде бы антиглобалистская деятельность координируется с помощью веб-сайтов в Интернете, который сам по себе является, по сути, глобальной технологией. Политическое воздействие этого движения обеспечивается в основном благодаря телевизионным репортажам, осуществляемымглобальными спутниковыми системами. Многие выдвигаемые антиглобалистами требования — например, доступность лекарств против СПИДа, — могут быть удовлетворены толькоглобальными корпорациями, против которых выступают протестующие, используя компьютеры, тоже созданные другимиглобальными корпорациями. Многие протестующие не смогли бы присоединиться к демонстрациям, не будь глобально связанных авиалиний иглобальных систем резервирования билетов, да и сама их цель состоит в создании движения, имеющегоглобальное влияние.

Это движение фактически раскололось на множество различных, часто недолговечных групп с поразительно различающимися целями — от запрещения детского труда до объявления вне закона табака и прекращения преследований транссексуалов. Здесь есть и анархолокалисты с чистыми, как роса, взорами, восхваляющие естественное существование в не затронутых индустриализацией деревнях — для удобства забывая о невозможности вести частную жизнь, сексизме, ограниченности местных тиранов и нетерпимости, так часто встречающихся в реально существующих деревнях. Есть здесь и романтики, призывающие вернуться к природе. И, конечно, ненавидящие США и Евросоюз супернационалисты, объединяющиеся с неофашистами, преследующими политические движения иммигрантов. Многие из остальных — это и вообще не антиглобалисты, а контрглобалисты.

Эти контрглобалисты, например, твёрдо поддерживают ООН и другие международные агентства. Многие мечтают о чём-то вроде единого мирового правительства или по крайней мере о более влиятельном глобальном управлении, финансируемом, возможно, за счёт глобальных налогов. Чего они на самом деле хотят — так это краха глобальных корпораций и глобального финансового капитала; на них они возлагают вину за эксплуатацию рабочих, загрязнение окружающей среды, поддержку недемократических режимов и прочие бесчисленные беды.

Антиглобалистское движение создаёт много шума, но даже если бы все скандирования, все марши и демонстрации однажды прекратились, всё равно некоторые формы экономической глобализации могут оказаться вынуждены замедлиться или остановиться в ближайшем будущем.

На горизонте уже маячат факторы, которые могут прекратить расширение пространственного охвата и заставить даже антиглобалистов пожалеть о том, что произойдёт.

Новый «Титаник»

На протяжении всего последнего периода реглобализации мировая экономика переживала один опустошительный региональный или национальный кризис за другим — в Азии, России, Мексике, Аргентине.

В каждом случае инвесторы, бизнесмены, принимающие решения, и правительства во всём мире испытывали тревогу в связи с вероятной финансовой «инфекцией», которая может затронуть и здоровье экономики в их странах. Может ли кризис в Аргентине разрушить бразильскую экономику? Способен ли был азиатский кризис 1997–1998 годов привести к катастрофе мирового масштаба? (Она была очень близка.)

Экономическая интеграция сегодня настолько интенсивна, многослойна и сложна, затрагивает различные экономики на таком большом количестве разных уровней, что требует для нормального функционирования применения систематически продуманных мер безопасности. К сожалению, чрезмерный энтузиазм глобализаторов приводит к постройке гигантского финансового корабля, в котором даже меньше водонепроницаемых отсеков, чем было на «Титанике».

На биржевых рынках Соединённых Штатов имеются «автоматические выключатели», которые должны приходить в действие при возникновении неполадок. Например, на Нью-Йоркской бирже можно объявить часовой перерыв в торгах в том случае, если индекс Доу-Джонса упадёт на 10 процентов к двум часам дня торговой сессии. Если цены слишком взлетают или, наоборот, резко падают по отношению к прогнозируемой границе, на определённых торгах используют так называемые хомуты.

Подобные меры применяются или по крайней мере обсуждаются во многих странах, от Индии до Тайваня. Они могут не соответствовать традициям данной местности или страны, но торговые, валютные и финансовые рынки на глобальном уровне в должной мере не располагают эквивалентами даже таких превентивных мер, не говоря уже об адекватной системе несгораемых перегородок, разделения на отсеки, резервов и прочего.

Интегрируясь быстрее, чем мы успеваем сделать прививку против опасной инфекции, мы сталкиваемся с двумя развивающимися в разном темпе процессами, которые поставят нас перед лицом глобальной эпидемии, в результате которой отдельные нации кувырком полетят назад и станут прятаться в свои финансовые раковины. Их панические действия могут спровоцировать отзыв инвестиций из других стран, восстановление торговых барьеров, драматическую перекройку экспортно-импортных паттернов и перемещение бизнеса, рабочих мест и капитала, короче говоря — обращение вспять недавнего движения в сторону перемен.

Перегрузка экспорта

Какие ещё события или условия способны ограничить или остановить реглобализацию? Их много.

Мы вступили в век перегрузки экспорта или если не в век, то по крайней мере в период. С 1970-х годов началось движение Японии к процветанию благодаря компьютеризации производства, относительно закрытым внутренним рынкам и агрессивному экспорту.

Этому вскоре начали подражать Южная Корея, Тайвань, Гонконг, Сингапур и, наконец, Малайзия и Индонезия. Все они продвигали свои товары на американский и европейский рынки; никогда ещё столько «вещей» не перевозили через Тихий океан в танкерах и контейнеровозах, а также в самолётах. Экспорт — пространственный феномен по определению — стал «волшебной пулей» развития.

Во всех этих азиатских странах экспорт рос быстрее, чем внутренний спрос, — и это ещё один пример масштабной десинхронизации. В этот момент в схватку вступил Китай, выбросивший свою продукцию на заполненный глобальный рынок и особенно в США по ещё более дешёвым ценам. Америка внезапно оказалась завалена китайскими фенами, колготками, сумочками, часами и калькуляторами, инструментами и игрушками. Чрезмерное предложение и жадный спрос шли рука об руку, и глобальная экономика начала шататься.

Ориентированное на экспорт развитие весьма затруднено в условиях перегруженной экспортом мировой экономики. В определённый момент и другим азиатским странам придётся строить собственные внутренние экономики, как это делает Китай, чтобы снизить зависимость от экспорта. В результате они ещё более ослабят силы, способствующие реглобализации.

Вряд ли следует говорить, что если экономика США, которая покрывает более 30 процентов мирового спроса, в какой-то момент начнёт свободное падение, это фатальным образом скажется на перемещении богатства во многих странах, в том числе в самых бедных.

Более всего пострадают те страны, которые в опасной степени зависят от экспорта единственного товара, продаваемого ради поддержания бюджета. Это может быть медь, как в Замбии, или бокситы, сахар, какао, кобальт. Или же нефть.

При сегодняшних высоких ценах на сырую нефть последнее может казаться невероятным, но подобное «невероятное» случается вновь и вновь, и любой значительный экономический спад в США или кризис в Китае могут, несмотря на попытки производителя контролировать объём поставок, привести к падению цен на нефть. Даже если спад будет временным, из-за него могут лишиться власти многие правительства.

Целых 80 процентов прибылей нигерийского правительства поступают от продажи нефти; Саудовская Аравия получает от неё 75 процентов дохода. То же самое можно сказать о Кувейте, Омане, Объединённых Арабских Эмиратах и Анголе. В Венесуэле эта цифра составляет 50 процентов, в России — почти 30. Неустойчивые или в лучшем случае политически хрупкие правительства, финансы которых зависят от продажи нефти, могут вынужденно прибегнуть к уменьшению внутренних социальных затрат, рискуя в этом случае вызвать уличные волнения. И это тоже не сулит ничего хорошего процессу реглобализации.

В ближайшие десятилетия мы можем стать свидетелями возникновения новых межнациональных блоков и торговых групп, следующих путем Евросоюза.

От Меркосура в Южной Америке до новейших объединений в Азии эти блоки, создавая наднациональные рынки, могут рассматриваться как делающие нерешительные шаги в сторону глобальной интеграции и более открытой торговли. Тем не менее, несмотря на уверения в обратном, они под воздействием сильного давления могут вернуться к протекционизму и стать крупномасштабным сдерживающим фактором дальнейшей открытости и глобализации. Таким образом, создание региональных наднациональных блоков может оказаться обоюдоострым орудием.

Наночайная ложка

Таким же может стать и следующий прорыв в научно-технической и технологической областях. Запущенный благодаря слиянию информационных и биотехнологий, он может снизить потребность в ранее импортировавшемся сырье и других товарах. Радикальная миниатюризация, подгонка под потребителя, частичное замещение сырья научным знанием означают, что экономика завтрашнего дня уже не будет нуждаться в таком большом количестве громоздких товаров, которые сегодня формируют значительную часть глобального рынка. Чайные ложки нанопродуктов могут заменить тонны материалов, которые сегодня приходится перевозить из одного региона в другой. Возможно, это будущее наступит не очень скоро, но такие перемены будут существенно ощутимы прежде всего в крупных портовых городах мира — от Киндао до Лос-Анджелеса и Роттердама. И это опять-таки указывает на смещение акцента в сторону внутренней экономики, «домашнего» производства в ущерб всемирному рынку.

Далее, нельзя сбрасывать со счетов войну и родственный ей терроризм, самых очевидных деглобализаторов. Оба этих фактора могут физически уничтожить энергетические и транспортные инфраструктуры, необходимые для переправки нефти, газа, сырья, готовых продуктов и прочего. Оба фактора могут спровоцировать бегство капитала и чудовищные потоки беженцев. Оба фактора будут видеть мишень в жизненно важных информационных инфраструктурах в наукоёмких экономиках.

К сожалению, в ближайшее время мы имеем шанс стать свидетелями значительной геополитической нестабильности и частых военных конфликтов, которые оставят на поле боя не только убитых и раненых, как это было в прошлом, но и дезинтеграцию того, что уже было интегрировано.

Сценарии Безумного Макса

Кроме указанных потенциальных дестабилизаторов, существуют и другие факторы — весьма маловероятные, но тем не менее возможные сценарии, которые футуристы называют джокерами. Странные новые пандемии и карантины, падение астероидов, экологические катастрофы могут сбить развитие экономики с курса и низвести до состояния, сходного с ситуациями, в которых участвует Безумный Макс. Полезно зарезервировать в сознании хотя бы немножко места для «немыслимого», потому что история — всего лишь последовательность чрезвычайно значимых событий, которые начинались как совершенно невероятные, но тем не менее реализовывались.

Мы не можем с определённостью сказать, какие из этих толчков назад осуществятся и не окажут ли они совместного действия, однако любой из них может оказаться гораздо более могущественной силой в обращении вспять глобализации, чем все протестные акции и манифестации, о которых кричат газетные заголовки. Легко представить, что два или три джокера из этой колоды одновременно вступят в игру, причём в недалёком будущем. Гораздо труднее представить себе будущее, в котором ни один из них себя не проявит.

Самый вероятный сценарий глобализации — это раскол, возможное замедление дальнейшей экономической интеграции как таковой, при настоятельном давлении в пользу глобально скоординированных действий против терроризма, преступности, экологических проблем, нарушений прав человека, работорговли и геноцида.

Все эти факторы должны похоронить мечты о линейном прогрессе и полностью интегрированной глобальной экономике, как и все иллюзии насчёт «всемирного правительства» — во всяком случае, на ближайшие десятилетия. Эти же факторы, напротив, предсказывают более частые, быстрые и крупные потрясения на рынках труда, в сфере технологий, применения денежных и людских потоков по всей планете. Они указывают на наступление века пространственной турбулентности.

Таким образом, до сих пор мы видели не только радикальный сдвиг богатства в сторону Азии, рост значимости «регионов-государств», изменения пространственных критериев в отношении передовой экономики, но и гигантский — хотя и, возможно, обратимый — процесс реглобализации. Каждое из этих проявлений само по себе представляет важное изменение в том, как революционное богатство соотносится с таким глубинным фактором, как пространство. Однако, как мы увидим дальше, одно окончательное пространственное изменение в один прекрасный день может заставить все перечисленное казаться ничтожным.

Содержание
Новые произведения
Популярные произведения