Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Карл Поппер. Предположения и опровержения. Рост научного знания. Часть II. Опровержения. Глава 12. Язык и психофизическая проблема

Эта статья посвящена обоснованию невозможности физикалистской каузальной теории человеческого языка 1. Впервые опубликована в «Материалах XI Международного конгресса по философии», 7, 1953.

1. Введение

1.1

Но здесь нет лингвистического анализа (анализа употребления слов). Я совершенно не согласен с тезисом некоторых аналитиков языка о том, что источник философских затруднений кроется в неправильном употреблении языка. Конечно, некоторые люди способны высказывать бессмыслицу, однако я утверждаю (а) что не существует логического или лингвистического метода распознавания философской бессмыслицы (что не останавливает многочисленные ряды логиков, аналитиков языка и семантиков); (б) что вера в существование такого метода или, говоря точнее, вера в то, что философскую бессмыслицу можно разоблачить как обусловленную тем, что Рассел называл «ошибкой в типе», а сегодня иногда называют «ошибкой в категории», — это следствие той философии языка, которая оказалась совершенно беспочвенной.

1.2

Ранний Рассел был убеждён в том, что формула типа «x есть элемент x» (по сути своей) бессмысленна. Теперь мы знаем, что это не так. Если можно, действительно, построить некий формализм Ft («теорию типов»), в котором данная формула будет считаться «неправильно построенной» или «бессмысленной», то можно построить и другой формализм (формализм, не содержащий типов) F2, в котором эта формула будет «правильно построенной» и «осмысленной». Следовательно, тот факт, что какое-то сомнительное выражение нельзя перевести в осмысленное выражение данного исчисления Fn ещё не свидетельствует о том, что не существует какого-то F2, в которое можно перевести сомнительную формулу, и эта формула будет осмысленным утверждением F2. Иными словами, в сомнительных случаях никогда нельзя точно знать, что произнесённая кем-то определённая формула «бессмысленна» в каком-либо точном значении этого термина.

Кто-то может изобрести такой формализм, что данная формула окажется правильно построенной формулой в этом формализме. Самое большее, что можно сказать в таких случаях: «Я не вижу, каким образом можно было бы построить такой формализм».

1.3

Что касается психофизической проблемы, то я хочу отвергнуть два следующих тезиса аналитиков языка. (1) Эту проблему можно разрешить, сославшись на то, что существуют два языка — язык физики и язык психологии, но не два вида сущностей — тело и психика. (2) Эта проблема возникла в результате ошибочной манеры говорить о психике, то есть говорить таким образом, как будто бы вдобавок к поведению существуют ещё и ментальные состояния, в то время как в действительности существуют лишь различные способы поведения, например, разумное и неразумное поведение.

1.3.1

Я утверждаю, что (1) ссылка на существование двух языков не решает проблемы. Она вытекает из «нейтрального монизма» — позиции, согласно которой физика и психология представляют собой два способа построения теорий, или языков, относящихся к некоторому нейтральному «данному» материалу; высказывания физики и психологии являются (сокращёнными) высказываниями об этом данном материале и, следовательно, они переводимы друг в друга; это просто два разных способа говорить об одних и тех же фактах. Однако идея о взаимной переводимости давно отброшена. Таким образом, предлагаемое решение теряет смысл. Если два языка непереводимы один в другой, то они относятся к фактам разного типа. И наша проблема заключается в рассмотрении отношения между этими типами фактов, а её можно сформулировать, построив лишь один язык, в котором можно говорить о фактах обоих типов.

1.3.2

Тезис (2) слишком расплывчат, поэтому мы должны спросить: существует ли у начальника станции — в дополнение к его соответствующему поведению — ещё и убеждение в том, что поезд отходит? Существует ли его намерение сообщить об отходе поезда сигнальщику в дополнение к его телодвижениям? Существует ли у сигнальщика понимание этого сообщения в дополнение к его соответствующему поведению? Возможно ли, что сигнальщик правильно понял сообщение, но (по тем или иным причинам) повёл себя так, как если бы понял его неправильно?

1.3.2.1

Если (как я думаю) ответ на эти вопросы «да», то психофизическая проблема встаёт приблизительно в картезианском духе. Если отвечают «нет», то мы имеем дело с философской теорией, которую можно назвать «физикализм» или «бихевиоризм». Можно не давать никакого ответа на поставленные вопросы и отбросить их как «бессмысленные». При этом считают, что бессмысленно спрашивать, испытывает ли Пётр зубную боль в дополнение к его соответствующему поведению, поскольку всё, что можно узнать о его зубной боли, мы узнаем, наблюдая за его поведением. В этом случае мы имеем дело с ошибочным позитивистским убеждением, будто факт есть (или сводим) сумма свидетельств в его пользу, то есть с верификационистской догмой значения. (См. 4.3 ниже и мою «Логику научного открытия», 1959.)

1.4

Отсюда вытекает важное предположение о том, что детерминистская интерпретация физики, даже классической физики, ошибочна, и что нет «научных» доводов в пользу детерминизма. (См. мою статью «Индетерминизм в квантовой и классической физике», Brit. Journ. Philos, of Science, 7, 1950.)

2. Четыре главные функции языка

2.1

По-видимому, Карл Бюлер первым, в 1918 году 2, предложил учение о трёх функциях языка: (1) экспрессивная, или выразительная (symptomatic) функция; (2) сигнальная, или стимулирующая функция; (3) дескриптивная функция. К ним я добавляю (4) аргументативную функцию, которую можно отличать 3 от функции (3). Не утверждается, что не существует других функций (например, предписательной, и так далее), однако можно считать, что четыре упомянутые функции образуют иерархию — в том смысле, что каждая из более высоких не может существовать без всех функций более низкого уровня, но функции более низкого уровня могут существовать без более высоких функций.

2.1

Какой-либо аргумент, например, что-то выражает, поскольку является внешним симптомом какого-то внутреннего состояния (не важно, физического или психического) организма. Он также является сигналом, поскольку может вызвать отклик или согласие. В той мере, в которой он к чему-то относится и подкрепляет какое-то представление о некоторой ситуации или о положении дел, он является дескриптивным. Наконец, в своей аргументативной функции он предоставляет некоторые основания в пользу данного представления, указывая, например, на трудности или даже противоречия в альтернативных представлениях.

3. Несколько тезисов

3.1

Основное значение науки и философии заключается в их дескриптивной и аргументативной функциях; значение бихевиоризма или физикализма, например, может заключаться только в убедительности их критических аргументов.

3.2

Описывает или аргументирует человек, либо он только выражает и сигнализирует, зависит от того, высказывается ли он о чем-то интенционально или интенционально поддерживает (или критикует) какую-то точку зрения.

3.3

Языковое поведение двух людей (или одного человека в разные моменты времени) может быть совершенно одинаковым, однако один из них описывает или аргументирует, а другой — только выражает и сигнализирует.

3.4

Любая каузальная физикалистская теория языкового поведения может быть теорией лишь двух низших функций языка.

3.5

Следовательно, любая такая теория вынуждена либо игнорировать разницу между высшими и низшими функциями, либо утверждать, что две высшие функции есть «не что иное, как» особые случаи двух низших функций.

3.6

Точнее говоря, это верно для бихевиоризма и таких философских систем, которые пытаются спасти каузальную полноту или самодостаточность физического мира, — эпифеноменализма, психофизического параллелизма, теорий двух языков, физикализма и материализма.

(Все они саморазрушительны, поскольку их аргументы говорят — ненамеренно, конечно, — об отсутствии аргументов.)

4. Аргумент машины

4.1

Можно сказать, что висящий на стене термометр не только выражает своё внутреннее состояние, но также сигнализирует и даже описывает. (Самописец способен делать запись.) Тем не менее мы не приписываем ему намерения дать описание, мы приписываем это намерение мастеру. Как только мы это поняли, сразу же становится ясно, что термометр описывает так же, как моя ручка: это лишь инструмент для описания. Однако он выражает своё собственное состояние и он подает сигналы.

4.2

Ситуация, описанная в 4.1, по сути своей остаётся одной и той же для всех физических машин, какими бы сложными они ни были.

4.2.1

Можно возразить, указав на то, что пример 4.1 слишком прост и при более сложной машине и ситуации можно получить подлинное дескриптивное поведение. Поэтому рассмотрим более сложную машину. В качестве уступки моим оппонентам я даже готов согласиться с тем, что для любых поведенческих особенностей можно построить машину.

4.2.2

Рассмотрим машину (снабженную линзами, анализаторами и аппаратом речи), которая при появлении перед её линзами какого-нибудь объекта средних размеров произносит название этого объекта («кошка», «собака» и так далее) или в некоторых случаях говорит «Я не знаю». Её поведение можно сделать даже ещё более человекоподобным (1) за счёт того, что машина говорит не всегда, а только в ответ на стимулирующий вопрос «Можете ли вы сказать, что это за объект?», (2) или в некоторых случаях отвечает: «Я устала, оставьте меня на некоторое время в покое», и так далее. Можно ввести в неё и другие реакции и варьировать их появление в соответствии с избранными вероятностями.

4.2.3

Когда поведение такой машины становится очень похожим на поведение человека, мы можем ошибочно поверить в то, что она описывает и аргументирует. Так человек, незнакомый с работой граммофона или радиоприёмника, может ошибочно считать, что они описывают и аргументируют. Однако рассмотрение их механизмов показывает нам, что это не так. Радиоприемник не аргументирует, хотя выражает и сигнализирует.

4.2.4

Не существует принципиальной разницы между висящим на стене термометром и «наблюдающей» и «описывающей» машиной такого рода. Даже человек, которого научили реагировать на соответствующие стимулы звуками «кошка» и «собака» без намерения что-то описать или назвать, ничего не описывает, он только выражает и сигнализирует.

4.2.5

Допустим, однако, что мы обнаружили физическую машину, механизм которой нам непонятен, а поведение очень похоже на поведение человека. Тогда мы можем спросить, не действует ли она скорее интенционально, чем механически (каузально или вероятностно), то есть не обладает ли она, в конце концов, мышлением, не должны ли мы опасаться причинить ей боль и так далее? Но как только мы вполне разобрались в её конструкции, поняли, как её можно скопировать, каково её предназначение, и так далее, никакая степень сложности не сделает её отличной от автопилота, часов или термометра.

4.3

Возражения против этого и утверждения 3.3 обычно базируются на позитивистском учении о тождестве эмпирически неразличимых объектов. Нам говорят, что двое часов могут выглядеть одинаково, хотя одни из них механические, а другие — электрические, но разницу между ними можно обнаружить наблюдением. Если таким путём разницу найти нельзя, то её просто не существует.

Ответ: если мы обнаруживаем две фунтовые банкноты, которые физически неразличимы (даже номера у них одинаковые), то у нас есть все основания думать, что одна из них фальшивая, и фальшивая банкнота не становится настоящей только потому, что она очень искусно подделана или что все следы подделки исчезли.

4.4

Раз мы поняли каузальное поведение машины, то мы понимаем также, что её поведение является чисто экспрессивным или симптоматичным. Ради развлечения мы можем продолжать задавать машине вопросы, однако мы не будем всерьёз спорить с ней, пока считаем, что она лишь передаёт аргументы от одного человека к другому.

4.5

Я полагаю, это разрешает так называемую проблему «других сознаний». Если мы разговариваем с другими людьми и, в частности, если мы спорим с ними, то мы предполагаем (иногда ошибочно), что они также спорят с нами: что они интенционально высказываются о вещах, действительно хотят решить проблему, а не просто ведут себя так, как если бы хотели этого. Часто замечали, что язык является социальным делом и что солипсизм и сомнения относительно существования других сознаний становятся внутренне противоречивыми при формулировке их в языке. Теперь мы можем сказать об этом более ясно. В спорах с другими людьми (чему мы научились у других людей) о других сознаниях, например, мы не можем не приписывать им интенций, то есть ментальных состояний. Мы не спорим с термометрами.

5. Каузальная теория именования

5.1

Но имеются и более серьёзные основания. Рассмотрим машину, которая при виде рыжего кота каждый раз произносит «Майк». Можно сказать, что это представляет каузальную модель именования или отношения именования.

5.2

Эта каузальная модель неполна, ибо она не является (и не может являться) каузальной реализацией отношения именования. Я утверждаю, что каузальная реализация отношения именования не может существовать.

5.2.1

Можно согласиться с тем, что машина реализует то, что можно неопределённо назвать «каузальной цепочкой» 4 событий, соединяющей Майка (кота) с «Майком» (его именем). Однако эту каузальную цепочку нельзя считать репрезентацией или реализацией отношения между объектом и его именем.

5.3

Наивно рассматривать эту цепочку событий как начинающуюся с появления Майка и заканчивающуюся произнесением слова «Майк».

Она «начинается» (если вообще можно говорить о начале) с некоторого состояния машины, предшествовавшего появлению Майка, — состояния, в котором машина готова реагировать на появление Майка. Она «заканчивается» (если заканчивается) не произнесением слова «Майк», ибо имеется ещё последующее состояние. (Все это верно и для соответствующей реакции человека при её каузальном рассмотрении.) Не «объективная» физическая ситуация, а наша интерпретация делает Майка и «Майка» крайними членами каузальной цепочки. (Кроме того, в качестве имени мы можем рассматривать весь процесс реагирования или только последние буквы слова «Майк», скажем, «Айк».) Таким образом, хотя тот, кто понимает отношение именования, может интерпретировать его как каузальную цепочку, ясно, что это отношение не является каузальным и не может быть реализовано никакой каузальной моделью.

(Это справедливо и для всех «абстрактных», например, логических отношений, даже для самого простого одно-однозначного отношения.)

5.4

Следовательно, отношение именования не может быть реализовано, скажем, ассоциативной моделью или моделью условных рефлексов, сколь бы сложными они ни были. Оно содержит в себе знание о том, что «Майк» (благодаря некоторому соглашению) есть имя кота Майка, и намерение использовать это имя.

5.5

Именование представляет собой простейший случай дескриптивного употребления слов. Поскольку невозможна каузальная реализация даже отношения именования, постольку невозможна каузальная физическая теория дескриптивной и аргументативной функций языка.

6. Взаимодействие

6.1

Присутствие Майка рядом со мной может быть, конечно, одной из физических «причин», побуждающих меня сказать: «Здесь Майк». Но если я говорю: «Ваш аргумент противоречив», понимая, что это действительно так, то при этом нет физической «причины», аналогичной Майку. Мне не нужно слышать или видеть ваши слова для того, чтобы понять, что какая-то теория (не важно, чья) противоречива. Здесь имеется аналогия не с Майком, а скорее с моим осознанием того, что Майк рядом. (Это осознание может быть каузально, но не чисто физически, связано с физическим присутствием Майка.)

6.2

Логические отношения, такие как непротиворечивость, не принадлежат физическому миру. Они представляют собой абстракции (возможно, «продукты мышления»). Однако моё понимание противоречивости — точно так же, как понимание присутствия Майка — способно побудить меня к действию в физическом мире. Наше мышление способно испытывать воздействие не только физических вещей, но и логических (математических или, скажем, музыкальных) отношений.

6.3

Нет оснований (за исключением ошибочного физического детерминизма) отрицать, что ментальные и физические состояния способны взаимодействовать. (Старый аргумент, гласящий, что они настолько различны, что не способны ни к какому взаимодействию, опирался на теорию причинности, которая давно отброшена.)

6.4

Когда мы действуем под влиянием понимания какого-то абстрактного отношения, то мы приводим в действие физическую каузальную цепочку, у которой нет физического каузального начала. Тогда мы выступаем в качестве «перводвигателя» или творца физической «каузальной цепочки».

7. Заключение

Боязнь обскурантизма (или обвинения в обскурантизме) мешала большинству противников обскурантизма высказывать то, что было сказано выше. Однако эта боязнь была, в конце концов, лишь обскурантизмом другого толка.

Приме­чания:
  1. Этот вопрос первым рассмотрел Карл Бюлер в своей Sprachtheorie, 1934, с. 25–28.
  2. Об этом он говорит в своей «Sprachtheorie», loc. cit.
  3. См. гл. 4 выше, особенно с. 231.
  4. Для нас в данном случае несущественно, является ли выражение «каузальная цепочка» адекватным для более основательного анализа каузальных отношений.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения