Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Владимир Лепский. Рефлексивно-активные среды инновационного развития. Глава 1. Обобщённая оценка состояния и планов инновационного развития России

Обобщённые показатели оценки современного состояния инновационного развития России

Реформы находятся на таком этапе, на котором они не видны.

Виктор Черномырдин.

Несмотря на последовательные и убедительные призывы руководства страны к переходу на инновационный курс развития, Россия продолжает отставать от развитых стран, более того этот разрыв увеличивается. Как следствие, отмечается и низкий уровень интеграции в мировую инновационную систему.

По данным Всемирного банка по суммарному показателю конкурентоспособности экономики (380 показателей, включая уровень развития НИОКР) Россия занимала в 1994 году место в четвёртой десятке из 180 стран мира. За десять с небольшим лет Россия переместилась во вторую сотню. В СССР в 1991 году было подано 190 тысяч заявок на изобретения. В настоящее время эта цифра сократилась до 22 тысяч. По данным Центра исследований и статистики науки (ЦИСН) только 5–6% российских промышленных предприятий ведут разработку и внедрение технологических инноваций. В конце 1980-х годов таких предприятий было 60–70%. Инновационная продукция в России сегодня не набирает и 1%, этот же показатель в Финляндии — более 30%, в Италии, Португалии, Испании — от 10% до 20%. Доля России в мировом объёме торговли гражданской наукоемкой продукцией уже в течение ряда лет не превышает 0,3–0,5%. Для сравнения: доля США — 36%, Японии — 30%, Германии — 17%, Китая — 6% 1.

Продолжает устаревать производственная база ключевых отраслей, износ основных фондов порой превышает 70%. Наиболее прибыльные, по идее, высокотехнологичные сегменты национального хозяйства представляют собой по большей части рудименты советской эпохи.

Нынешняя ситуация в отечественной науке создаёт угрозу национальной безопасности России. У ведущих стран Запада расходы на НИОКР составляют 2–3% ВВП, в том числе у США — 2,7%, а у таких стран, как Япония, Швеция, Израиль, достигает 3,5–4,5% ВВП. У России этот показатель составляет примерно 1% ВВП.

В последние годы заметно понизился потенциал прикладной науки, который и определяет новые источники развития экономики. Уменьшилось влияние науки на общество в целом и на образование в частности. Тиражи научно-популярных изданий снизились в сотни раз. В большой степени растрачен кадровый потенциал, возник острый дефицит молодёжи в науке. Наука оказалась не востребована: общество не использует её результатов, не понимает её смысла и значения. В сложном положении оказалась Российская Академия наук, не имеющая стратегических ориентиров, берущаяся за несвойственные ей функции (инновационная деятельность и коммерциализация фундаментальной науки в отрыве от науки прикладной и опытноконструкторских разработок). Сегодня бюджет одного хорошего западного университета равен бюджету всей РАН 2.

Правительственные прогнозы социально-экономического развития страны не дают оснований для оптимизма. Численность занятых в научном секторе планируется к сокращению с 788,5 тысяч человек (2007 год) до 754,1 тысячи человек в 2010 году 3. Продолжение деградации научного потенциала страны привело к тому, что Россия остаётся единственной крупной страной в мире с сокращающейся численностью учёных.

Сложившаяся ситуация — это результат применения в России неолиберальных экономических концепций, согласно которым любое государственное вмешательство в экономику ведёт к негативным последствиям. Такая вера в «невидимую руку рынка» затронула и государственную политику в научной сфере. Фактически научной политики в России нет.

Состояние системы образования явно не соответствует требованиям перевода страны на инновационный курс развития. В системе школьного образовании навязывание ЕГЭ приводит к падению креативного потенциала страны. Компьютеризация школ, создание исследовательских и национальных университетов, увеличение финансирования высшего образования, повышение ставок учителям, внимание к дошкольным учреждениям и так далее могут плодотворно сказаться на системе образования. Однако в этих шагах не просматривается системный подход к обеспечению инновационного пути развития страны. Более того в последние годы не заметны серьёзные попытки со стороны государства принципиально изменить ситуацию.

Национальная инновационная система (НИС) призвана обеспечивать повышение конкурентоспособности, однако в том виде, в котором она сегодня существует, явно проявляется её неэффективность 4. Фактически она существует только на бумагах чиновников.

Таким образом, наблюдается очевидный регресс, а не инновационное развитие России. Фактически осуществлена деиндустриализация страны, все более многочисленными и тяжёлыми становятся техногенные катастрофы. Что касается социальных инноваций, то положительный эффект от них мог бы быть значительно больше, если бы они планировались и осуществлялись продумано. К сожалению, в системе государственного управления сформировалась безапелляционная схема, квази-альтернативных социальных реформ, обосновываемая без широкого привлечения экспертов из среды учёных и общественности, а выполняемая сразу в масштабе всей страны без пилотной обкатки хотя бы на уровне регионов 5.

Итоговая оценка. Из великой инновационной державы второй половины XX века Россия перешла в начале XXI века во вторую сотню стран мира и тенденция отставания только нарастает.

Признаки деиндустриализации страны

Срочно требуется сварщик шестого разряда, не старше 75 лет.

(Народный эпос).

По мнению ведущих экспертов Россия утратила статус современного индустриального государства или очень быстро движется в этом на правлении. «Я, как и многие мои коллеги, считаю, что у нас в запасе осталось не более шести-семи лет до полного исчезновения советского научно-технического потенциала, и тогда придётся начинать с чистого листа», — заявил в начале 2007 года на заседании Президиума Российской Академии наук директор Института экономики Российской Академии наук 6.

Оборонно-промышленный комплекс:

В целом оборонно-промышленный комплекс/ОПК/наряду с выполнением основных функций по обеспечению обороноспособности и безопасности страны принято считать аккумулятором передовых технологий и «локомотивом» развития промышленности в целом. Развитие НИС рассматривается ведущими идеологами в тесной связи с ОПК. В реалиях отдельные аналитики отмечают крайне низкое инновационное воздействие ОПК на экономику страны. На долю ОПК приходится более 70% всей производимой в стране наукоемкой продукции и свыше 50% всех научных сотрудников. При этом доля российских высоких технологий составляет на мировом рынке менее 1%, а доля экспорта высокотехнологичной продукции из России — менее 3% 7.

Очевидно, что создание на базе ОПК высокотехнологичного комплекса не должно ограничиваться лишь конверсией и/или диверсификацией оборонных предприятий; следует интегрировать действующий ОПК в единую национальную инновационную систему. Однако на пути решения этой задачи стоят высокие показатели износа основных производственных фондов в ОПК (на 2005 год — 49,2%), а также сохраняющаяся тенденция снижения численности кадров в секторах науки и производства ОПК со среднегодовым темпом 5–6%.

Сегодня ОПК не интегрирован в обозначенные нормативными документами контуры НИС, решение этой задачи только планируется.

Энергетика:

Сфера энергетики является одной из самых активных потребителей инноваций. Во всём мире развёрнуты масштабные национальные программы по разработке альтернативных источников энергии и энергосберегающих технологий. В то же время в России сохраняется традиционная устойчивая ориентация на сжигание нефти и газа вместо организации их переработки в ценные материалы. Вызывает сомнение усиленно продвигаемая идея развития атомной энергетики вопреки тому, что многие ведущие страны мира пришли к выводу о необходимости сокращения или полного свертывания программ атомной энергетики 8.

Гражданская авиация:

Для обобщённой характеристики развала гражданской авиации достаточно привести следующие цифры уменьшения числа пассажиров, перевозимых местными авиалиниями (миллионов человек) в 1991 году — 10, а в 2007–0,4 9. Например, из столице Башкирии (г. Уфа) в столицу Татарстана (г. Казань) — можно добраться только на автобусе (10–11 часов). В советское время летали самолёты и ходили поезда. Стоимость авиабилетов из Москвы в Калининград превышает стоимость авиабилетов из Москвы во многие города Европы. Вместо принятия мер по обеспечению выполнения планов массового производства отечественных самолётов гражданской авиации продолжается закупка больших партий американских лайнеров. Более того, в концептуальных документах планируется снижение таможенных пошлин на закупку самолётов гражданской авиации.

Машиностроение для аграрно-промышленного комплекса:

По мнению ряда экспертов развитие агропромышленного комплекса (АПК) в России идёт опережающими темпами по сравнению с другими отраслями экономики 10. Такая оценка даёт основание взглянуть на него как на один из «локомотивов» инновационного развития. В то же время имеет место отстранённость государства от решения проблем отечественного машиностроения для АПК. В результате «приватизации» 1990-х годов уничтожены крупные заводы сельскохозяйственной техники (например, Люберецкий завод).

Отсутствие эффективных механизмов государственно-общественного регулирования обусловили прогрессирующую деградацию инновационно-воспроизводственных функций и структур заводов отрасли. Критическим фактором в деятельности машиностроительных предприятий становится не отсутствие инвестиций, а невозможность эффективно ими распорядиться из-за утраты инновационного потенциала — квалифицированных специалистов, научно-производственных лабораторий, конструкторско-технологических бюро, связей с наукой, современных интеллектуальных средств создания техники и так далее. 11

Как следствие происходит стремительное освоение российского рынка продовольственного оборудования различными зарубежными фирмами. Росту объёмов импортного оборудования способствуют сложившиеся в стране экономические и правовые условия, которые приводят к фактическому вытеснению отечественного машиностроения, снижению технологической и продовольственной безопасности российского государства. Такой подход противоречит мировому опыту, который свидетельствует, что любое государство уделяет первоочерёдное внимание собственным производителям.

Образование, ориентированное на индустриальное общество:

По оценке Д. А. Медведева: «За последние годы у нас полностью разрушена система начального и среднего технического образования» 12. Не лучше обстоят дела и в сфере подготовки специалистов с высшим образованием. Приведём высказывание ведущего идеолога в сфере образования ректора ВШЭ Я. И. Кузьминова: «Качество подготовки в большинстве ВУЗов России не соответствует требованиям инновационной экономики. Примерно на 400 тысяч новых рабочих мест в год для людей с высшим образованием, у нас есть меньше 150 тысяч кандидатов с нормальным уровнем образования… Вырождение российского преподавательского сословия дошло до того, что мы не можем больше медлить» 13.

Итоговая оценка. Во второй половине XX века страна занимала вполне достойное место среди индустриально развитых стран, причём по отдельным направлениям (авиация, транспорт, энергетика и другие) могла претендовать на лидерские позиции. В настоящее время имеются основания утверждать, что в стране произведена деиндустриализация. Разрушен или истощен потенциал разработок технологических укладов XX века. Такая ситуация крайне затрудняет перспективы становления лидером в технологических укладах XXI века.

Обобщённая оценка отдельных направлений VI технологического уклада

В последние годы наиболее острая борьба за инновационное лидерство развернулась на направлениях VI технологического уклада, NBIC-технологиях (N — нано, B — био, I — инфо, C — когно). Оценка уровня инновационной активности государств оказалась в значительной степени связанной с активность именно на этих направлениях. Рассмотрим, как обстоят дела в России на двух из этих направлениях: биотехнологиях и нанотехнологиях 14.

Оценка развития биотехнологий в России:

Усердная мышь и доску прогрызет.

(Русская пословица).

Всплески развития современной биотехнологии приходятся на последние 30 лет. Первая волна — 1970-е годы — это появление генной инженерии и первых генно-инженерных препаратов: рекомбинатные белки, инсулин, интерферон. Это волна обозначается как красная биотехнология — генная инженерия. Затем, в 1990-е годы возникает так называемая зеленая биотехнология, зеленая волна — трансгенные растения, ГМО, революция в сельском хозяйстве, создание промышленной агробиотехнологии. Наконец, с 2000 года началась третья волна биотехнологической революции. Это белая биотехнология — возможности переработки с помощью биотехнологии любой биоресурсной базы и перевод химической промышленности и энергетики на биооснову.

В этом развитии биотехнологии очень тесно связаны с другими направлениями — информатикой, геномикой, нанотехнологией. Один из мощнейших инструментов здесь — так называемые постгеномные технологии, которые появились после полной расшифровки генома человека в 2000 году. На наших глазах происходит переход от генной инженерии 1970-х годов, к геномной инженерии, то есть к возможности полной модификации и манипулирования геномом и созданию принципиально новых организмов, которые будут отличаться совершенно новыми полезными свойствами.

Повсеместное внедрение биотехнологий привело к появление такого понятия, как биоэкономика. Фактически биотехнология внедряется во все реальные секторы экономики, которые связаны с производством и переработкой биоресурсов. Если традиционная биоэкономика связана с производством и переработкой биоресурсов, то когда к этому добавляются современные биотехнологии, получается инновационная биоэкономика. Основные её движущие силы — потребности в сырье, предполагающие необходимость развития депрессивных регионов во всём мире, сельских регионов, обеспечение труда/занятости и конкурентоспособности, создание принципиально новых организмов. Биоэкономика предопределяет устойчивое развитие экономики общества. Она открывает новые возможности и ставит много новых сложнейших «горячих проблем» перед обществом.

Каково реальное положение развития биотехнологий в России? В 1980-е годы, когда современная биотехнология только развивалась, у нас была мощнейшая крупнотоннажная биоиндустрия, в 1990-е годы страна её утратила. Если раньше наша доля составляла от 5% до 8% мировой биотехнологической продукции, то к 2000 году — 0,2%. И хотя некоторый рост всё же наблюдается, налицо все увеличивающее отставание от мировой биоиндустрии.

Российский биотехнологический рынок сегодня составляет от полутора до двух с половиной миллиардов долларов. Самый крупный сегмент — биофармацевтика (80% за счёт импорта). Для развития современной биоиндустрии необходимо несколько факторов, которые в принципе имеются в нашей стране, но на практике используются очень слабо. Например, первый из них — биоресурсная база. У нас, как известно, самые большие пахотные площади, четверть мировых ресурсов леса, пресная вода, энергетика, квалифицированные кадры.

Три года назад в Обществе биотехнологов России под руководством Р. Г. Василова был разработан документ «Национальная программа развития биотехнологий в Российской Федерации до 2015 года», в котором обозначены все ключевые направления. Эта программа разработана на общественных началах. Возникает вопрос: почему, мягко выражаясь, недостаточна активность государства в сфере биотехнологий? Важность ответа на него резко усиливается, если обратить внимание на то, что из 35 официально утверждённых руководством страны критических технологий 16 имеют прямое или косвенное отношение к биотехнологии.

Для интенсивного развития биотехнологии в России необходима консолидация государства, общества и бизнеса 15. Во всём мире биотехнологии — это малый и средний бизнес, основные же движители — это крупный бизнес. Во всех сегментах в мировой элите есть российский крупный бизнес, но вот в биотехнологии и фармацевтике в нашей стране его нет вообще. Если этого присутствия не будет наблюдаться и в дальнейшем, то этот сегмент не будет развиваться вообще. Государство должно оказывать поддержку отечественному производителю, включая разумный протекционизм, оптимизацию системы контроля и регулирования, поддержку фундаментальных исследований и образования. Требуется готовность принять и использовать наиболее передовые достижения биотехнологии, поддержка правильной информированности, достоверных фактов и знаний в современных биотехнологиях.

Как и в других сферах высоких технологий в биотехнологии остро стоит проблема локомотива развития. Один из основных прорывных проектов здесь — проект биоэкополиса. Биотехнологии вкупе с другими инновационными направлениями — информационно-коммуникационными, нетрадиционной энергетикой, принципиально новыми решениями в градостроительстве, — могут заложить основы принципиально новой цивилизации, в основе которой будет лежать «умное» обустройство территории, создание принципиально новых поселений, в которых решаются на основе гармонии с природой вопросы энергетики, социальные проблемы и так далее. Это движение набирает обороты во всём мире. При этом во главу угла ставится не только обеспечение нормальных условий жизни, но и труда/занятости, рабочих мест, развитие экономики в целом.

Биотехнологии несомненно надо развивать — это будущее человечества. Но чтобы развиваться в правильном направлении необходим контроль, связанный с проверкой на безопасность. У нас очень плохо развита система биобезопасности.

В столкновении большой важности и одновременно потенциальной опасности биотехнологий формируется одна из главных задач — разработка методологической базы социогуманитарной экспертизы инновационных проектов. Повышенная актуальность и сложность этой задачи связана с недостаточной разработкой на сегодня методов независимой гуманитарной экспертизы вообще.

Чтобы предвидеть потенциальные угрозы при разработке методологии и принципов гуманитарной экспертизы необходимо исходить как минимум из двух посылок:

  1. «Презумпция виновности»: любое социальное или научно-техническое новшество можно считать источником возможных негативных последствий, рисков, угроз для человеческого потенциала, пока в отношении него не показано обратное.
  2. «Презумпция бдительности»: нередко угрозы, риски и негативные последствия оказывались непредвиденными не потому, что их принципиально невозможно было спрогнозировать, а просто из-за того, что никто не предпринимал необходимых для этого специальных усилий.

Из этих посылок можно сделать вывод: сегодня необходима особого рода систематически организованная деятельность, направленная на прогнозирование вновь возникающих угроз для человеческого потенциала. Ядром такого рода деятельности, на наш взгляд, должна быть социогуманитарная экспертиза. Сама по себе гуманитарная экспертиза понимается при этом весьма широко — как переход от технологической экспертизы к мульти- и междисциплинарной экспертизе и далее — к широкой публичной дискуссии. В интеллектуальном смысле это означает переход от «узкотехнологической экспертизы к дискурсивной рациональности» (то есть к рефлексивному диалогу, к совместному обсуждению, предполагающему критический анализ исходных представлений и предпосылок, как своих собственных, так и оппонентов). В моральном смысле это значит отказ от узкой схемы сопоставления «затраты-выгоды», в основе которой лежат не долговременные, а ближайшие приоритеты, и переход на позиции глобальной этики. В политическом же смысле — отказ от ограниченных бюрократических интересов рынка и переход к такой политической культуре, которая базируется на совместной ответственности. Результатом экспертизы должен стать итоговый баланс положительных и отрицательных эффектов различных аспектов той или иной биотехнологии с представлением возможных корректирующих воздействий.

Итоговая оценка. Биотехнология — одно из самых важных направлений инновационного развития в XXI веке. Сегодня Россия отодвинута с лидирующих позиций в 1970–1980-е годы в седьмой десяток по уровню развития биоиндустрии, имея высший в мире потенциал для их развития. Вопреки директивным документам руководства страны о стратегической роли биотехнологий, государство практически отстранилось от развития этой сферы высоких технологий. Разрушена крупнотоннажная индустрия биотехнологий. Функции координации и планирования инициативно взяли на себя общественные организации, а разработки малый и средний бизнес. Без активного включения государства в процессы развития биотехнологий у России нет шансов стать одним из мировых лидеров. В этих условиях особую важность приобретает разработка социогуманитарных технологий обеспечения процессов консолидации общества, государства и бизнеса, обеспечения гармонии между пользой и угрозами от внедрения биотехнологий, поиском локомотивов их развития.

Оценка развития нанотехнологий в России:

Не всё то золото, что блестит.

(Русская пословица).

Затруднительно дать однозначную исчерпывающую характеристику состояния дела в области нанотехнологического развития.

В первом приближении можно сказать, что нанотехнологии — это технологии манипулирования небольшим количеством атомов или даже отдельными атомами, осуществляемые с помощью соответствующих приборов и инструментов, различающих объекты размером порядка нанометров.

С одной стороны, Россия до сих пор сохранила большой исследовательский задел в области материаловедения, химии, биотехнологий, физики твёрдого тела, прикладной математики, позволяющий достаточно эффективно развивать такую высоко инновационную сферу современной технонаучной деятельности, каковой являются нанотехнологии. Креативный потенциал, которым в принципе пока ещё обладает российская наука (по некоторым оценкам он ещё сохранится на протяжении ближайших четырёх-пяти лет), по-видимому, ещё можно использовать в том качественно новом цивилизационном развитии, которое сопряжено с нанотехнологической инноватикой. У нас есть отдельные примеры развития успешного малого бизнеса в области нанотехнологий.

С другой стороны, Россия далека от мировых лидеров в сфере нанотехнологий и разрыв только увеличивается. Вклад российских учёных в мировую нанотехнологическую науку в последние пять-шесть лет заметно снизился и составляет сейчас 1,5 против 6% в 2000 году 16

Формирование «Роснанотеха» идёт сегодня форсированными темпами. Его финансирование уже превышает выделяемое на всю Российскую Академию наук. Вопрос, однако, в том, куда и для чего вкладываются столь значительные средства? Есть ли чётко поставленные цели и задачи? Каковы критерии успеха вложений?

В организационном аспекте российские чиновники в очередной раз продемонстрировали свою безграмотность (или их интересы не совпадают с интересами российского развития). Позитивный опыт крупных научных проектов — как мировой, так и советский — убедительно доказал, что наука не терпит монополизма, исполнение важных программ не следует доверять одной группе. К сожалению, нынешнее поспешное вливание миллиардов в нанотех — это орошение бесплодного, вытоптанного поля. Надо отрешиться от опасной иллюзии, что если достаточно дать денег и скомандовать, то все чудесным образом будет сделано. Проблема сегодня — уже не в деньгах: если до середины 1990-х годов не хватало только денег, то все ещё имелись кадры исследователей и инженеров, лаборатории и производства, работоспособные организационные структуры. Сегодня это все по большей части уничтожено и развалилось, кадры ушли или вымерли физически 17.

Эксперты утверждают, что для развития наноиндустрии необходима прежде всего заинтересованность бизнеса, которой пока нет. В сложившейся сегодня ситуации нужны не меньшие усилия по созданию новых организационных структур в науке и производстве, чем в сталинскую эпоху. Только они, а вовсе не вбрасывание миллиардов туда, где ничего этого ещё нет, могут радикально изменить ситуацию. В противном случае государство приведёт свои грандиозные научно-технические планы к краху, а бессмысленные затраты приведут лишь к огромным убыткам.

При этом менее всего осознается тот факт, что интенсивному развитию нанотехнологий должен соответствовать новый (нанотехнонаучный) способ мышления, новое осмысление реальности, не только открываемой, но и конструируемой человеком. Представляется всё более актуальной задачей осмысление конвергирующих технологий в контексте их социальной оценки в горизонте будущего развития российского общества, преодоление догм иерархически организованного объектного мышления. Мы фактически явно или неявно имеем дело с синергийно конвергирующими, взаимоусиливающимися процессами, примером которых в настоящее время всё больше становятся именно нанотехнологии. Иначе говоря, нанотехнологии «сами по себе» — это задействованная совокупность конвергирующих междисциплинарных технонаучных процессов, реализующихся в высокоинтегрированной инновационной социокультурной среде. Включение в NBIC-модель лишь более отчётливо проясняют их суть. Но это ещё не все. Нужен следующий шаг, а именно: включение самой NBIC-модели в ещё более широкий социокультурный контекст — социальный и антропологический.

Если попытаться посмотреть на поставленную проблему с точки зрения возможных путей её решения, то общая методологическая стратегия здесь состоит в конструктивной разработке комплекса междисциплинарных концепций. Эти концепции формируют перспективный контекст понимания и прогнозирования ключевых процессов качественной трансформации в развитии современной постнеклассической науки, а также нанонауки и нанотехнологий в их коэволюции с обществом, экономикой и культурой.

Это новое мышление само по себе нуждается в критической рефлексии, включающей в себя, помимо прочего, привлечение концептуального арсенала общественных наук, философии, социологии, культурологии, антропологии и так далее. Иначе говоря, оно должно быть как междисциплинарным, так и трансдисциплинарным.

Итоговая оценка. Нанотехнологии — это прежде всего революционные технологии, формирующие качественно новое синергийно-коммуникационное пространство междисциплинарного взаимодействия; пространство, в котором прогнозируется всё более усиливающееся конвергентное взаимодействие нанотехнологии, биотехнологии. информационной технологии и когнитивной науки. Однако, сегодня Россия не рассматривается как мировой лидер в области нанотехнологий, и нет серьёзных свидетельств того, что она им станет в обозримом будущем. Нанотехнологии — это единственная сфера высоких технологий, где резко увеличилось государственное финансирование. Однако для эффективного освоения этих капиталовложений не создано соответствующих условий. Необходимо системное развитие отечественной науки в целом, а также использование адекватных суперпроекту и реалиям страны социогуманитарных технологий консолидации общества, государства и бизнеса, что концентрируется в работе по созданию рефлексивно-активных сред инновационного развития.

Обобщённая оценка состояния национальной инновационной системы

Когда караван поворачивает назад, впереди оказывается хромой верблюд.

(Восточная мудрость).

Начиная с 1990-х годов мировое научное и экспертное сообщество активно продвигает концепцию создания национальных инновационных систем (НИС). Первоначальная трактовка национальной инновационной системы предполагала концентрацию внимания на науке и технологиях как основных факторах. К концу 1990-х годов утверждалось, что НИС включает в себя всё элементы социально-экономической системы и что уровень технологий и инноваций определяется национальными особенностями исторического развития страны.

Системный аспект концепции НИС состоит в том, что именно совокупность взаимосвязанных институциональных структур (малые и крупные компании, университеты и государственные научно-исследовательские центры, федеральное правительство и региональные администрации, объекты инновационной инфраструктуры, финансовые рынки и так далее) оказывает влияние на инновационное развитие с синергетическим эффектом.

НИС как система призвана изменить неблагоприятную ситуацию с отставанием России во всех сферах жизнеобеспечения. Однако эта система сегодня реально в стране не существует, более того не заметны позитивные тенденции её становления. Образ НИС существует только в планах. Одна из причин заключается в том, что доминирует отраслевой, а не системный подход к НИС: получается перечень элементов, а не система. Как следствие не используются механизмы конвергенции технологий, отраслей, науки, образования и других.

Проблема не столько в недостаточности инвестиций, сколько в отсутствии адекватных субъектов инновационного развития, поскольку известны яркие примеры формирования эффективных региональных субъектов инновационного развития в условиях весьма скромного финансирования.

Понимание того, что инновациями на рынках потребительских товаров нельзя управлять сверху, приходит, но очень медленно. В России основная часть исследований проводится в государственном секторе, тогда как применяться полученное знание должно в основном в секторе частном. Развитые страны решают эту проблему на основе частно-государственного партнёрства (ЧГП), механизмы которого уже доказали свою эффективность. В России существуют отдельные примеры использования этих механизмов, но на практике проблемы законодательного, административного и психологического порядка зачастую мешают развитию успешного партнёрства 18.

Сложившейся подход не обеспечивает создания эффективной НИС и высокого уровня конкурентоспособности страны в условиях глобализации. Нужны новые типы субъектов инновационного развития, формируемые во взаимодействии государства, бизнеса и общества.

России для развития НИС и преодоления отставания в инновационном развитии необходимо учитывать изменения и основные тенденции в сфере исследований и трансфера технологий. В число основных тенденций и факторов, которые формируют меняющийся инновационный ландшафт, входят:

  • исчезновение границ между фундаментальными и прикладными исследованиями;
  • глобализация мирового рынка НИОКР;
  • развитие сетевых инновационных систем и НИОКР;
  • конвергенция областей знания, которая ведёт к созданию новых парадигм, выходящих за пределы традиционной мультидисциплинарной модели 19.

Обречены на провал попытки при опоре на технократический подход решить проектную задачу формирования НИС. При этом возможное вступление в ВТО будет способствовать дальнейшему свертыванию инновационных процессов в России.

Только стратегический субъект российского развития в рамках современной парадигмы управления инновационным процессом в состоянии выявить и устранить системные недостатки существующей НИС, заложить основы её обновления и модернизации, обеспечить в дальнейшем её надёжное и эффективное функционирование.

При этом следует опираться на определённые основополагающие принципы 20.

Во-первых, чтобы система была жизнеспособной, она должна стать самоорганизующейся. В формировании НИС значительную роль играют ассоциации, союзы, некоммерческие объединения и партнёрства. Именно в них аккумулируется опыт и знания, позволяющие находить оптимальные решения, учитывающие интересы всех участников инновационного процесса. Через них образуются сетевые структуры, создаются условия для диффузии знаний и технологий. Заложенный в систему принцип самоорганизации позволяет ей совершенствоваться и быстро адаптироваться к любым изменениям внешней среды. В современных условиях немногочисленные и слабые союзы и ассоциации, объединяющие различных субъектов инновационной деятельности, не играют заметной роли при принятии стратегических решений. Этот важный ресурс остаётся практически не задействованным — как на федеральном, так и на региональном уровне.

Во-вторых, чтобы система была управляемой, властные полномочия в ней должны стать децентрализованными.

В-третьих, чтобы система была эффективной, она должна стать достаточно сложной. Это, безусловно, верно и для инновационных систем. Разнообразие входящих в НИС элементов инновационной инфраструктуры, субъектов инновационной деятельности, наличие между ними кооперационных и информационных связей, межотраслевое и междисциплинарное взаимодействие приводят к общему аддитивному эффекту.

В-четвёртых, чтобы система развивалась, необходимо сохранять её свободную энергию (ресурсы). Более того, открытая система должна вбирать в себя и перерабатывать внешнюю энергию.

Для инновационной системы внутренние потери ресурсов оборачиваются полной утратой эволюционного потенциала, поскольку в силу ряда объективных и субъективных причин, имеет место:

  • перераспределение кадров из научно-технологической и инновационной сферы в другие, более доходные в современных условиях сферы деятельности (кредитно-финансовый сектор, торговля и прочее);
  • недостаточная концентрация ресурсов на прорывных, приоритетных направлениях, дублирование в исследованиях и разработках, межведомственная разобщённость, отсутствие согласованных действий на межрегиональном уровне, рассогласованность при формировании и реализации научно-технической и инновационной политики между федеральным центром и регионами;
  • дисбаланс ресурсного и финансового обеспечения фундаментальной, прикладной и корпоративной науки;
  • низкий уровень междисциплинарного взаимодействия в науке и технологическом развитии.

Национальная инновационная система России не только практически не привлекает ресурсов из внешних источников, но постоянно теряет их. Кадры, технологии, результаты фундаментальных и прикладных исследований, не нашедшие применения внутри страны, поглощаются и осваиваются конкурентами.

И наконец, в-пятых, чтобы система совершенствовалась, в ней должен действовать механизм естественного отбора. Наличие конкуренции и отбор наиболее эффективных звеньев и элементов является обязательным условием самосовершенствования и развития системы.

Практика показывает, что основным ресурсом и главным инструментом управления сложными инновационными процессами становятся не административные, финансовые и нормативно-правовые механизмы, а знания. В ядре инновационного процесса должен находится стратегический субъект, задающий вектор развития, организующий информационно-технологическое пространство, способный разрешить проблемы и противоречия на всех этапах построения национальной инновационной системы.

Главной задачей при этом является обеспечение полного прохождения инновационной цепочки: от генерации знаний до реализации финальной наукоемкой продукции и высокотехнологичных услуг.

Итоговая оценка: Сегодня реально в России не существует НИС, более того не заметны позитивные тенденции её становления. Образ НИС существует только в планах. Одна из причин заключается в том, что доминирует отраслевой, а не системный подход к НИС: получается перечень элементов, а не система. Как следствие не используются механизмы конвергенции технологий, отраслей, науки и образования и других.

Анализ отдельных документов и проектов, определяющих инновационное развитие России

Умел ошибаться — умей и поправляться.

(Русская пословица).

Концептуальные документы, задающие ориентиры инновационного развития

Решений мешок, а дел на вершок.

(Русская пословица).

В апреле 2002 года был опубликован подписанный президентом Российской Федерации документ «Основы политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 года и дальнейшую перспективу», в котором провозглашено, что «целью государственной политики в области развития науки и технологий является переход к инновационному пути развития страны на основе избранных приоритетов» 21, а перед государственными структурами выдвигались приоритетные задачи, связанные с реализацией намеченной политики.

Подпись президента под этим документом явилась актом формального принятия государством новой, инновационной стратегии. На далёкую перспективу это означало стратегический выбор направления развития России, согласно которому акцент в области её внутренней политики должен делаться на преимущественном использовании не столько природных, сколько интеллектуальных ресурсов.

Для достижения данной цели предусматривались следующие меры стимулирования инновационной деятельности:

  1. Поддержка научных исследований и экспериментальных разработок в приоритетных направлениях развития науки, технологий и техники с учётом мировых тенденций в этой сфере.
  2. Создание организационных и социально-экономических механизмов для повышения социальной направленности инноваций.
  3. Формирование национальной инновационной системы (НИС).
  4. Обеспечение развития наиболее важных прикладных исследований и разработок.
  5. Адаптация научно-технического комплекса к условиям рыночной экономики, обеспечение взаимодействия государственного и частного капитала в целях развития науки, технологий и техники.
  6. Сохранение и развитие кадрового потенциала научно-технического комплекса.
  7. Развитие международного научно-технического сотрудничества и других.

Прошло 8 лет. Каковы же итоги реализации документа? Первое, что следует отметить — никакой социальной поддержки после своей публикации он не получил, а сначала вообще прошёл незамеченным. Россия продолжала двигаться по сырьевому пути и даже пожелала стать великой энергетической державой. Экспорт сырья оставался основным источником дохода казны, а высокие цены на нефть позволяли формировать стабилизационный фонд. Бюджетный профицит пополнял неприкосновенный денежный запас на «чёрный день» и его наличие на развитии инновационной деятельности никак не сказывалось 22.

Концепция долгосрочного развития страны до 2020 года

Правда с кривдой в одной упряжке не ходят.

(Русская пословица).

В 2008 году впервые за все постсоветские годы государство решилось взять стратегическую инициативу российского развития в свои руки 23. Вплоть до этого времени эта инициатива находилась в руках международных финансовых организаций, экспортеров сырья, транснациональных корпораций, естественных и неестественных монополий, а также организованной преступности. Каждый из этих субъектов навязывал стране свою стратегию, а их комбинация породила порочные круги ловушек, в которых оказалась стремительно деградирующая российская экономика. Развитие последних лет шло по инерции этих стратегий, а относительно благополучные макроэкономические показатели достигались не столько благодаря, сколько вопреки политике государства, которая характеризовалась безыдейностью и безынициативностью, следовала псевдолиберальным рецептам международных финансовых организаций 24.

Министерством экономического развития (МЭР) был разработан проект Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации до 2020 года, в которой уделяется большое внимание инновационному сценарию развития страны 25. Однако она также не даёт оснований для оптимизма.

Во-первых, в Концепции отсутствует обстоятельный ответ на наиболее важный вопрос: «Кто будет субъектом инновационного развития?», в том числе вопрос о роли государственного аппарата в его осуществлении. Нет ответа на вопрос о том, каким образом преодолеть кадровые проблемы государственного аппарата. Остаётся повисшей в пустоте оценка государственного аппарата В. В. Путиным в феврале 2008 года, в соответствии с которой сегодняшний государственный аппарат является в значительной степени забюрократизированной, коррумпированной системой, не мотивированной на позитивные изменения, а тем более на динамичное развитие.

Во-вторых, откладывается на конец прогнозного периода оценка макроэкономического эффекта инновационного развития; это означает, что правительство исходит не из прорыва на инновационный путь развития, а из преобладания инерционной составляющей. Между тем повышать расходы на НИОКР до уровня развитых стран нужно именно сейчас — пока ещё сохраняется возможность реанимации значительной части научно-технического потенциала страны.

В-третьих, как это ни парадоксально, на три года планировалось сохранить двукратное, по сравнению с общемировыми стандартами, недофинансирование уровня расходов на образование, науку и здравоохранение, в которых именно сейчас критически важно провести модернизацию и кардинально поднять зарплату. Откладывание этих мер ещё на несколько лет приводит к углублению необратимых тенденций деградации отечественной науки и образования и тем самым делает реализацию инновационного сценария в принципе невозможной. Разрыв между уходящим и подрастающим поколениями учёных и педагогов как по количеству, так и по качеству кадров через три года может стать непреодолимым.

В-четвёртых, правительство продолжает идти на поводу монополистов в энергетике, планируя дальнейший опережающий рост тарифов на газ и электроэнергию.

В-пятых, в Концепции не планируется устранение налоговых барьеров, мешающих переходу на инновационный путь развития 26.

Можно привести и ещё целый ряд аргументов того, что в этой Концепции явно просматривается доминирующая роль сторонников инерционного и энерго-сырьевого сценариев при пассивной роли сторонников инновационного сценария, поддержка которого ограничивается призывами и лозунгами, тормозит переход на новый путь развития.

Необходимость коррекции указанной концепции обнаружилась уже при первых шагах её реализации. Ситуация резко ухудшилась из-за глобального финансово-экономического кризиса, захватившего Россию.

И всё-таки факт её принятия свидетельствует о важном сдвиге в понимании стратегических целей: осознание того, что без консолидации всех ветвей власти и интеллектуально-духовной элиты общества переход на инновационный путь российского развития обречён на провал. Нужны новые высокие гуманитарные технологии и проекты формирования и соорганизации стратегических субъектов российского развития, поскольку, как отмечалось ещё до принятия Концепции, именно эти сложные проблемы бросают вызов интеллектуальным силам России 27.

Стратегия национальной безопасности до 2020 года

Тайная гармония лучше явной.

Гераклит.

Данный документ призывает сделать шаг к установлению взаимосвязи проблем безопасности и развития. «Главную идею этого документа можно кратко определить как безопасность через развитие» — так сформулировал сущность Стратегии Д. А. Медведев на заседании Совета Безопасности 24 марта 2009 года. В тексте самой Стратегии сказано, что «концептуальные положения в области обеспечения национальной безопасности базируются на фундаментальной взаимосвязи и взаимозависимости Стратегии национальной безопасности РФ до 2020 года и Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года» 28.

Однако эти позитивные установки остаются не обеспеченными реальными планами и ответственными субъектами их осуществления. Более того, в Стратегии неадекватно оценивается сложившаяся ситуация как в стране, так и в мировом сообществе, что находит своё отражение в утопических прогнозах ближайшего будущего России. Сетуя на «низкие темпы перевода национальной экономики на инновационный тип развития», авторы Стратегии, похоже, не знают, что такой «перевод» ещё не начат (хотя и продекларирован высшим политическим руководством), а следовательно, просто не понимают, что это такое 29.

Как следствие этот документ не позволяет адекватно реагировать на бурные изменения современного мира, которые бросили вызов сложившимся в XX веке концепциям безопасности социально-экономических систем. Они в первую очередь связаны с процессами формирования постиндустриального общества, процессами глобализации, снижением роли государств и увеличением роли «скрытых» субъектов социального управления. Указанные изменения в XXI веке становятся фундаментальными, поэтому и способность систем к изменениям должна быть более глубинной и масштабной.

Стратегия по своей сути продолжает, как и все предыдущие концептуальные документы по безопасности, базироваться на законе РФ от 5 марта 1992 года. N 2446-I «О безопасности» (с изменениями от 25 декабря 1992 года). Безопасность понимается как состояние защищённости жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз.

Этот закон отражает культуру обеспечения безопасности социальных систем, сложившуюся в нашей стране в середине XX века. Основные её признаки проявляются в следующих установках:

  1. Авторитарность подхода к безопасности, доминанта самодостаточности государства для решения любых проблем безопасности.
  2. Установка на дистанцирование личности, общества и государства, игнорирование механизмов сборки (субъектообразования).
  3. Установка на статичность интересов личности, общества и государства.
  4. «Окопная логика», фокусировка внимания на состоянии защищённости от угроз, а не на способности адекватно действовать в динамично изменяющихся условиях.
  5. Игнорирование проблемы обеспечения безопасности через гармонию социально-политической и экономической организации с традициями российской цивилизации.
  6. Игнорирование проблемы легитимности власти и идентификации граждан.
  7. Игнорирование системы национальных проектов.
  8. Игнорирование проблем безопасности инновационного развития.
  9. Игнорирование стратегичности социальных систем как базового критерия их безопасности.

Очевидно, что в начале XXI века эти установки архаичны, остро возникает проблема формирования современного методологического обеспечения национальной безопасности России, поскольку она для своего сохранения должна становиться на путь интенсивного развития.

Нами с позиций субъектно-ориентированного подхода было предложено рассмотрение проблем безопасности в неразрывной связи с проблемами развития 30.

В его рамках обеспечение безопасности социальных субъектов трактуется как их способность к социальному воспроизводству и развитию в условиях динамично изменяющейся среды, а также защищённость их проектов жизнедеятельности и развития.

Обеспечение национальной безопасности — это обеспечение способности граждан, общества и государства к совместному социальному воспроизводству и развитию в условиях динамично изменяющейся среды, а также защищённость стратегических и обеспечивающих национальных проектов.

В настоящее время принято выделение частных направлений безопасности с привязкой к сложившимся областям знания: экономическая, военная, информационная безопасность и другое. Предлагаемый пересмотр понятия безопасности предопределяет и иные основания для выделения направлений безопасности. Необходимо ввести новые направления безопасности, ориентированные на способность субъектов к социальному воспроизводству и развитию, включая, онтологические, идентификационные, инновационные, рефлексивные и другие.

Проект «Технопарки»

Вода принимает форму сосуда.

(Японская пословица).

Технопарки стали первой попыткой начать модернизацию научнопромышленных мощностей России. Сейчас уже никто и не помнит, что первый технопарк был построен ещё 1988 году. Затем идея создания подобных научно-технических центров отошла на второй план, чтобы снова возродиться уже при президенте Путине. В 2005 году был принят проект создания 14 технопарков с приоритетом исследований в области нефтехимии и информационных технологий. В марте 2009 года финансирования этого проекта было приостановлено. Помимо прочего, он оказался слишком громоздким, требовал больших средств и не мог эффективно управляться и контролироваться 31.

Проект «Кремниевая долина» (Сколково)

Ума за морем не купишь, коли дома нет.

(Русская пословица).

Ведущая идея этого проекта — сконцентрировать управление научными изысканиями в одном компактном месте, рядом с Москвой. Попытаемся разобраться, почему вроде бы полезная инициатива «сверху» вызвала столь бурную критику со стороны экспертного сообщества. Выделим три аспекта критики:

  1. Игнорирование мирового опыта создания центров инноваций.
  2. Негативное воздействие на отечественную науку и научное сообщество.
  3. Прочие негативные последствия.

Игнорирование мирового опыта создания центров инноваций

Игнорирование мирового опыта создания центров инноваций, согласно заключениям экспертов, характеризуется такими фактами:

  1. Вдохновлённые успехом кластеризации Кремниевой долины, многие государства стали следовать кластерной политике в надежде создать своё собственное «Силиконовое чудо». Мировой опыт такого рода попыток позволяет сделать вывод, что власти, воодушевлённые кластерной концепцией, должны быть скромны, и им, скорее, следует начать с «регионального реализма» 32.
  2. Задача поставлена с ног на голову: долина и аналоги появлялись органично, снизу, силами самих сообществ. Государство в лучшем случае помогало с инфраструктурой, причём именно в тех местах, где это было необходимо и востребовано. С проектом «Кремниевая долина» все наоборот: государство строит инфраструктуру в понравившемся ему месте, а не там, где есть спрос со стороны инноваторов 33.
  3. Режим ручного управления: вместо того, чтобы устанавливать единые для всех правила игры, создаются исключительные условия для отдельных территорий 34.
  4. Фильтр зарубежных технологических стандартов, поставленный в Сколкове на пути отечественных фундаментальных и прикладных разработок, никогда не даст импульс перспективным проектам развития наших технологий и инноваций. Россия по-прежнему сохранит за собой статус рынка, открытого для зарубежной высокотехнологичной продукции, причём парадоксальным образом её стоимость тем выше, чем значимее наш интеллектуальный вклад в технологии иностранных корпораций 35.
  5. Гипертрофированная ориентация проекта на НИОКР без должного учёта наличия или отсутствия спроса на эти инновации. Вера в то, что был бы результат НИОКР, а коммерциализировать его — дело техники, не имеет ничего общего с реальностью. Придумать, разработать, протестировать, прототипировать, построить — и потом продать: так много лет учили в бизнес-школах и инженерных школах; как показывает накопленный и осмысленный опыт поколений технологических стартапов и корпораций, учили совершенно неверно. Очень часто результатом такого подхода становилась ситуация, в которой многолетний труд инженеров не выдерживал первой встречи с покупателем: рассчитанный на идеальных потребителей продукт, не привлекал потребителей реальных 36.
  6. Кластер инновационного бизнеса, даже грамотно выстроенный, должен опираться не на здания, а на людей. В конце 1990-х годов малазийский премьер Махатир Мохаммад торжественно открыл «город будущего» Киберджайю в пригороде Куала-Лумпура. Десять лет спустя Киберджайя все ещё город-полупризрак: надежды на то, что туда тут же соберутся высокотехнологические компании и производства, не сбылись. Уж не собираемся ли мы повторить этот проект? 37
  7. Модернизация в XXI веке не может происходить в отдельных изолированных территориях. Если речь идёт о том, что мы должны продуцировать какие-то инновации, то это можно сделать только на базе определённого институционального фундамента: вся страна должна быть современной… Жалко тех усилий и средств, которые будут потрачены на проект в Сколкове, потом окажется, что это всё будет тихо забыто 38.
  8. Проект строится в московском регионе, где выжить инновационной компании сложно — сверхвысокие зарплаты, расходы на аренду, подключение к сетям и прочие издержки здесь в разы выше, чем в других частях страны. Для стартапов это смерти подобно 39.
  9. План обустройства проект в чистом поле требует больших затрат на капитальное строительство, что интерпретируется критиками как желание инициаторов проекта создать благоприятные условия для коррумпированных чиновников, а поближе к Москве, чтобы им также было удобнее 40.
  10. «… Сама идея Сколкова — полнейший сюрреализм, но ещё больший сюрреализм, с нашей точки зрения, это когда нас, не спрашивая даже, куда-то выписывают, чуть ли не выкупают. Ладно, это вопрос этики. А если по делу: вы что думаете, господа, отвалив мешок с деньгами, чего-то добьетесь? Один проект «Сколково» ничего не решит, даже если в него заливают с таким пионерским, молодогвардейским пылом миллиарды… Нужно масштабно финансировать всю науку в течение десятилетий. Вот бы Медведев сказал: мы обязуемся ежегодно расходовать на исследования 2% нашего ВВП. Вот это было бы дело! Это был бы уровень европейских стран и какое-то развитие. Хотя России для поставленных задач нужно хотя бы 3%, как в Сингапуре и Южной Корее. Иначе о модернизации говорить бессмысленно» 41.

Негативное воздействие на отечественную науку и научное сообщество:

  1. Проект Сколково вместо кооперации с сообществом российских учёных, порождает их реальную оппозицию, включая главный бастион — Российскую Академию наук 42. Бизнес-проект «Город Солнца» по мнению ведущих учёных страны, превратит Сколково в Осколково…
  2. Игнорирование мнений специалистов по инновационному развитию. Люди, которые придумали проект «Сколково» и пытаются его реализовать, категорически не хотят прислушиваться к чьему-либо кроме своего мнению, если только это не мнение Начальника. Они даже в Бостон ездили консультироваться в Массачусетском технологическом институте, где им открыто сказали, что без создания нормальных условий для функционирования всей экономики и развития конкуренции ничего не получится 43.
  3. Волюнтаризм в принятии проектного решения. Научно-технический центр пытаются создать в чистом поле, где нет ни НИИ, ни ВУЗов, способных обеспечить исследовательскую составляющую. В Силиконовой долине есть Стэнфорд, в Томске — университет, в Дубне и Академгородке — мощные институты и отделения РАН. В Сколково есть бизнес-школа, но там технологий не делают, а готовят менеджеров, причём очень дорогих, не для стартапов. Одних менеджеров для инновационного бизнеса мало 44.
  4. Инициаторам проекта не приходит в голову, что сам по себе переезд любого творческого коллектива с одного места на другое сопряжен с колоссальными потрясениями в этих самых коллективах, которые (потрясения) порой даже деньгами не удастся смягчить.
  5. В общем, патриархи отечественной науки против создания тепличных условий для тех, кто когда-то «смылился» за кордон, трактуя Сколково как проект очередного «пылесоса» знаний на Запад.

Прочие негативные последствия:

  1. Угрожает погубить 20% элитных посевов зерна в стране. Под проект планируют изъять земли НИИ сельского хозяйства центральных районов Нечерноземной зоны. Это крупнейший в России селекционный центр, его поля занимают 370 га под Сколково 45.
  2. Против создания русского кремниевого чуда выступают и экологи: русская «Кремниевая долина» сжует лесозащитный пояс Москвы.

Хотелось бы верить, что столь критическая экспертная оценка проекта Сколково связана с недостаточной информированностью общественности или/и с недостаточной проработкой проекта, а не с желанием авторов проекта организовать очередную финансовую пилораму. Эта вера не потеряна у «креативных воинов» страны, которые в инициативном порядке пытаются перепроектировать Сколково в интересах инновационного развития России 46. Вспоминается забытая рубрика «Если бы я был директор!» А получается у креативных воинов намного интересней, чем у официальных авторов проекта, как это представлено в Интернете и СМИ 47.

Итоговая оценка: Этот проект, как он был представлен в доступных для общественности источниках, даёт основания ведущим специалистам страны высказать обоснованную его критику.

Инновации, тем более технологические, не могут быть самоцелью; ей является конкурентоспособность страны на мировой арене, достигаемая модернизацией всех сторон жизни государства и общества. Наиболее важной современной тенденцией является смещение акцентов мировой конкуренции из материальной сферы в нематериальную: соревнование идей, проектов и схем развития, социальных и организационных технологий, методов воздействия на сознание, наращивания человеческого капитала и так далее. Закладываемая в проект центра схема в принципе направлена на решение совсем иных задач. Следует обратить внимание, что реализация проекта такого масштаба должна сопровождаться мобилизующим мифотворчеством адекватного содержания и масштаба.

В проекте главным действующим лицом является инновационная компания, которая помещается в созданный для неё «инкубатор», благодаря чему инновационный продукт или предприятие выводятся на рынок. Фактически же мы получаем в суперсовременной упаковке обычный технопарк с элитным жилым комплексом, ориентированный на экспорт, так как внутренний рынок мало восприимчив к инновациям.

В такой схеме случайный, в принципе, отбор резидентов не создаст мотивации к сотрудничеству и не приведёт к синергетическому эффекту, который мог бы появиться при работе над совместными проектами и программами.

Руководить проектом создания российской Кремниевой долины будут те же самые люди, которые отвечали у нас за инновации и до этого, создавали ОЭЗ, строили технопарки, формировали венчурные институты по финансированию национальных инновационных разработок — проекты, результаты реализации которых были всеми признаны крайне неудовлетворительными. Почему, если в предыдущих проектах эти люди потерпели неудачу, то сейчас их будет ждать успех?

Таким образом, в основном экспортно и чисто коммерчески ориентированная схема в обозримом будущем окажет минимальное влияние на развитие инновационной среды в стране за пределами искусственной зоны. Интегративная оценка проекта по содержанию может быть сформулирована в следующем виде: «Точечная («осколковская») модернизация успеха не принесёт».

Выводы

  1. Из великой инновационной державы второй половины XX века Россия перешла в начале XXI века во вторую сотню стран мира по уровню развития, тенденция отставания только нарастает.
  2. В настоящее время имеются основания утверждать, что в стране произведена деиндустриализация. Разрушен или истощен потенциал разработок IV технологического уклада, а в V технологическом укладе Россия не достигла существенных результатов.
  3. В последние годы наиболее острая борьба за инновационное лидерство развернулась на направлениях VI технологического уклада. Анализ состояния по двум ведущим направлениям этого уклада (биотехнологии и нанотехнологии) даёт основания утверждать, что при сложившемся подходе к организации исследований и разработок Россия не имеет шансов стать лидером VI технологического уклада.
  4. Сегодня реально в России не существует НИС, более того не заметны позитивные тенденции её становления. Образ НИС существует только в планах, поскольку доминирует отраслевой, а не системный подход к НИС: получается перечень элементов, а не система. Как следствие не используются механизмы конвергенции технологий, отраслей, науки и образования и так далее. Фактически отсутствует средовой подход к инновационному развитию, подход который обеспечил в СССР прорывы в самых передовых направлениях инноваций.
  5. Анализ отдельных документов и проектов, определяющих развитие России, не даёт оснований для оптимистических прогнозов перевода его на инновационный путь.

Сложившаяся ситуация заставляет задуматься, что же нам мешает в достижении правильно сформулированных целей. Одна из главных причин связана с игнорированием средового подхода.

Приме­чания:
  1. Национальные инновационные системы в России и ЕС. — М., ЦИПРАН РАН, 2006. С. 170.
  2. Владимир Захаров — академик РАН. Что и как нужно спасать в российской науке. // Независимая газета. 13.01.2010.
  3. Основные параметры прогноза социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020–2030 годов. // Приложение к Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации. МЭР РФ, август, 2008 год.
  4. Провинцев П. М. Новые требования к системе управления инновационным процессом. // Рефлексивные процессы и управление. № 2. 2007. С. 64–68.
  5. Якимец В. Н. О необходимости нового формата разработки и реализации реформ в социальной сфере. // Научное, экспертно-аналитическое и информационное обеспечение стратегического управления, разработки и реализации приоритетных национальных проектов и программ. Сб. науч. тр. ИНИОН РАН. Редкол.: Пивоваров Ю. С. (отв. ред.) и другие. — М., 2007. С. 21–26.
  6. Гринберг Р. С. Пятнадцать лет рыночной экономики в России. // Вестник РАН. Том 77, 2007, № 7. С. 584–597.
  7. Пименов В. В. Модели преобразования российского ОПК в высокотехнологичный комплекс. // Экономические стратегии. № 7, 2007. С. 14–21.
  8. Беляев Ю. М. К вопросу о стратегии глобальной энергетики. // Экономические стратегии. № 5–6, 2007. С. 36–42.
  9. Журнал «Смысл». 2007, № 18. C. 9.
  10. Апухтин В. П. В России долго запрягают. // Экономические стратегии. № 7, 2007. С. 92–95.
  11. Розов Ю. А., Святошнюк В. И., Миронов Л. М. Машиностроение для АПК: предпосылки инновационного пути развития. // Экономические стратегии. № 7, 2007. С. 96–100.
  12. Независимое военное обозрение, 28.12.2007
  13. Кузьминов Я. И. Иллюзии неравновесия. // Экономические стратегии. № 7, 2007. С. 76–83.
  14. Лепский В. Е. и другие. Методологические аспекты инновационного развития России. // Проектно-аналитическая записка Клуба инновационного развития Института философии Российской Академии наук. // Рефлексивные процессы и управление. 2009, № 1–2. С. 5–28, а также Экономические стратегии. 2010, № 7–8.
  15. Биотехнология и общество. Сборник материалов форума «Биотехнология и общество», ассоциированное мероприятие II международного Конгресса «Евразиябио», 12 апреля 2010 года, Москва / Под редакцией Р. Г. Василова, В. Е. Лепского. — М., Когито-Центр, 2010.
  16. Третьяков Ю. Д. Проблема развития нанотехнологий в России и за рубежом. // Вестник Российской Академии наук. Том 77, 2007. С. 3–10.
  17. Малинецкий Г., Калашников М. Инвестиции в пустоту.
  18. Национальные инновационные системы в России и ЕС. — М., ЦИПРАН РАН, 2006.
  19. Национальные инновационные системы в России и ЕС. — М., ЦИПРАН РАН, 2006.
  20. Провинцев П. М. Новые требования к системе управления инновационным процессом. // Рефлексивные процессы и управление. № 2. 2007. С. 64–68.
  21. Провинцев П. М. Новые требования к системе управления инновационным процессом. // Рефлексивные процессы и управление. № 2. 2007. С. 64–68.
  22. Поиск. 2002, № 16.
  23. Келле В. Ж. Перспективы социальной поддержки инновационного развития России. // Рефлексивные процессы и управление. № 2, 2007. С. 28–33.
  24. Выступление В. В. Путина на расширенном заседании Государственного совета «О стратегии развития России до 2020 года», 8 февраля 2008 года, года Москва, Кремль.
  25. Глазьев С. Ю. Развитие российской экономики в условиях глобальных технологических сдвигов. Научный доклад. — М., Национальный институт развития, 2007.
  26. Концепция долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации. МЭР РФ, август, 2008 год.
  27. Лепский В. Е. Субъектно-ориентированный подход к инновационному развитию. — М., Издательство «Когито-Центр», гриф ИФ РАН, 2009.
  28. Лепский В. Е. Проблемы субъектов российского развития. // Рефлексивные процессы и управление. № 2, том 6, 2006. С. 5–20.; Проблема субъектов российского развития. Материалы Международного форума «Проекты будущего: междисциплинарный подход» 16–19 октября 2006, город Звенигород / Под редакцией В. Е. Лепского. — М., Когито-Центр, 2006.
  29. Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года.
  30. Кортунов С. В. Национальная и международная безопасность: концептуальные основы. // Мировая политика в условиях кризиса / Под редакцией С. В. Кортунова. — М., Аспект-Пресс, 2010. С. 60–65.
  31. Лепский В. Е. Развитие и национальная безопасность России. // Экономические стратегии. 2008. № 2. С. 24–30.
  32. Карякин А. Модернизация и Сколково.
  33. Герт-Жан Хоспер — Школа Бизнеса, факультет государственной службы и технологий, Университет Твенте, Фредерик Сотэ — Исследовательский центр «Меркатус» при Университете Джорджа Мэйсона, Арлингтон, штат Виржиния, США. Пьер Дезрошер — факультет географии, Университет Торонто в Миссиссоге, Канада.
  34. Источник: unova.ru
  35. Антон Данилов-Данильян — руководитель комитета Торгово-промышленной палаты по инвестиционной политике.
  36. Олег Сергеев — ветеран РВСН.
  37. Юрий Амосов — научный руководитель Инновационного института при МФТИ.
  38. Там же.
  39. Евгений Гонтмахер — Институт современного развития.
  40. Источник: unova.ru
  41. Источник: unova.ru
  42. Андрей Гейм — лауреат Нобелевской премии 2010 года. Из ума пока не выжил, чтобы возвращаться. // Новая газета. № 112, 8 октября 2010.
  43. Алексей Карякин. Модернизация и Сколково.
  44. Сергей Алексашенко — директор ВШЭ по макроэкономическим исследованиям.
  45. Источник: unova.ru
  46. Источник: topnews24.ru.
  47. Иннограду быть. Предложения экспертов. — allventure.ru.
  48. Источник: i-gorod.com.
Содержание
Новые статьи
Популярные статьи