Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Георгий Щедровицкий. Программирование научных исследований и разработок. Часть I. Глава 1. Цели и смысл разработки

1.1. Первые шаги углублённой проработки задания

1.1.1

В рабочей программе по теме в разделе «Цель работы» можно выделить два смысловых фокуса, помогающих уяснить общий смысл и целевое назначение проводимой работы:

  1. «Для научного обоснования мероприятий в контексте методологической и технической политики Госстроя СССР в отношении инженерных изысканий должен быть проведён анализ существующих классификаций категорий природных условий, которые вошли в нормативные документы […] и были опубликованы в научной литературе».
  2. «На основе их анализа и собственных научных разработок произвести их унификацию и стандартизацию или создать новые классификации с целью сокращения их количества, исключения дублирования, повышения качества и экономической эффективности применения классификаций в практике инженерных изысканий».

Первая часть целевого задания совершенно недвусмысленно указывает, что как анализ существующих нормативных документов, так и собственные научные исследования и проектные предложения в отношении новых унифицированных и стандартизированных классификаций категорий сложности должны осуществляться в контексте методологической и технической политики Госстроя СССР и, следовательно, обеспечивать совершенствование и развитие инженерных изысканий для строительства.

Понимание этой стороны дела обязывает нас с самого начала поставить проводимую разработку в общий контекст мероприятий по совершенствованию и развитию всего проектно-изыскательского дела в стране. А это значит, вместе с тем, использовать для организации самой разработки и для правильного самоопределения разработчиков и исследователей организационно-мыслительные и организационно-деятельностные схемы строго определённого типа, и в первую очередь — организационно технические схемы шага искусственно-технического развития систем проектирования и изысканий, а более точно — систем проектно-изыскательского мышления и проектно-изыскательской деятельности.

Одна из базовых схем, изображающих в самом простом виде шаг развития какой-либо системы мыследеятельности, например проектно-изыскательской, осуществляющейся в рамках организационно-технического действия (и по логике организационно-технического отношения), представлена на рис. 1.1.

Рисунок 1.1. Схема шага развития в рамках оргтехнической системы

Она содержит три, как принято говорить, «подсистемы» целого, которые мы будем трактовать в соответствии с современными методологическими представлениями более точно — как три временных пространства: прошлого, настоящего и будущего. В пространстве прошлого находятся существующие сейчас системы проектно-изыскательского дела, которые нужно совершенствовать и развивать, в пространство будущего мы помещаем представления о системах проектно-изыскательского дела, которые мы считаем желаемыми и соответствующими нашим современным запросам и требованиям, в пространстве настоящего — оно изображено в верхней части схемы — должна находиться та система мыследеятельности, которая может и призвана посредством своих организационно-технических действий (оргпроектирования, целевого комплексного программирования, планирования, нормировки, оснащения других мыследеятельностей средствами и методами работы, прямых организационных действий, руководства или управления) осуществить преобразование или развитие существующих систем проектно-изыскательского дела к желаемым и заданным нашими проектами, программами и планами состояниям.

Для того чтобы правильно организовать исследования и разработки по теме, исследователи и разработчики (или по меньшей мере замещающие их организаторы и руководители разработок) должны поместить себя в оргтехническую надстройку этой схемы и самоопределиться по своим целям, средствам и методам, организационным и профессиональным возможностям, связям с директивными и руководящими органами, в частности Госстроем СССР, как в отношении к прошлому, то есть существующим формам проектно-изыскательского дела, так и по отношению к будущему, то есть к тем формам проектно-изыскательского дела, которые нужно получить, исходя из партийных и государственных заданий.

1.1.2

При этом исследователи и разработчики (или замещающие их организаторы и руководители разработки) должны отнестись ко всем другим позиционерам, занимающим определённые места в оргтехнической системе (к организаторам и руководителям строительства в стране, к организаторам и руководителям проектирования и изысканий, к другим учреждениям, проводящим работу по совершенствованию и развитию сферы проектирования и изысканий, к другим исследователям и разработчикам, проводящим параллельные работы, к непосредственным заказчикам темы и так далее) и вступить с ними в коммуникационные и кооперативные взаимоотношения.

При этом исходная базовая схема шага искусственно-естественного развития должна перейти в более сложную схему (см. Pис. 1.2.), которую мы называем сферно-фокусной. Она отличается от схемы шага развития систем мыследеятельности в первую очередь тем, что в ней оргтехническая надстройка сама развёртывается в сложную полисистему и фиксирует ряд очень сложных взаимодействий и взаимоотношений между системами оргтехнической мыследеятельности.

Рисунок 1.2. Схема сферно-фокусной организации оргтехнических систем мыследеятельности

Эти взаимоотношения и взаимодействия не могут рассматриваться и анализироваться в общем виде; здесь все зависит от конкретной темы разработок — от её масштаба и веса в государственном плане НИР, от конкретной ситуации и условий взаимодействия с заказчиками, от веса и профессиональной компетентности самих заказчиков, от положения и веса учреждения, проводящего разработку, от его взаимоотношений с другими исследовательскими и проектными организациями, от системотехнического состава группы исследователей и разработчиков, и так далее. Единственное, что является здесь инвариантом и должно рассматриваться как принцип и закон в анализе, — это сама схема, представленная на рис. 1.2., либо с точно таким набором позиционеров, либо с уточнённым и развитым набором, соответствующим конкретной ситуации формирования и утверждения заказа на разработку.

Но вместе с тем сама эта схема со всеми её оргтехническими отношениями и связями является чисто формальной, своего рода «пустографкой», и все её «места», или «ячейки», (при использовании блок-схем их часто называют «блоками») ещё должны быть заполнены, с одной стороны, знаниями и представлениями, в которых работают учитываемые нами позиционеры (целями и целевыми заданиями, оргпроектами, программами, организационными и управленческими решениями, постановлениями, концепциями исследований и разработок, и тому подобным), а с другой стороны — актами и системами мыследействования, производимыми указанным набором позиционеров уже в ходе конкретной работы. И только такая схема, заполненная конкретными представлениями участников общей работы и конкретными схемами тех мыследействий, которые они могут осуществлять в данной конкретной ситуации, может дать нам подлинное основание для уяснения смысла и назначения разработок по принимаемой теме.

1.1.3

Все эти соображения и рассуждения, основывающиеся на сферно-фокусной схеме, несколько проясняют смысл и цели проводимой разработки, но отнюдь не до конца. Сама работа целеобразования, чтобы быть глубокой и эффективной, должна быть ещё специально организована. Сами по себе ни техническое задание на разработку темы, ни сопровождающая его предварительная программа работ не определяют целиком и полностью ни целей и назначения разработки, ни перечня тех продуктов, которые должны быть получены в итоге. Более того, техническое задание на разработку, выдаваемое заказчиком, в принципе не может определять и детерминировать цели разработки и её конечные продукты. Оно лишь инициирует достаточно сложный и многоаспектный процесс создания:

  1. Программы разработки.
  2. Оргпроекта разработки.
  3. Плана работ.

При этом между программой и оргпроектом разработки существуют сложные двусторонние зависимости. Конечно, при автономно организованном программировании можно разрабатывать абстрактно значимую программу необходимых или возможных разработок, совершенно не считаясь с наличными ресурсами или отведённым временем. Но во всех конкретных случаях надо разрабатывать реалистичные программы, ориентированные на имеющиеся в нашем распоряжении коллективы специалистов и учитывающие те системы административно-учрежденческих связей и зависимостей, в которых будет проходить разработка, — и именно эти аспекты дела учитываются в оргпроекте. Поэтому, как правило, программа и оргпроект разработки создаются одновременно и параллельно, при постоянных соотнесениях и «зашнуровках» друг с другом, хотя вместе с тем программирование имеет свою логическую и методологическую норму и свои особые средства, а оргпроектирование — свои, сильно отличающиеся от норм и средств программирования. В силу этого процедуры организации исследования и разработок могут осуществляться совершенно автономно и независимо друг от друга, а соотнесение и зашнуровка их будут в этом случае синтетической процедурой, привносящей в разработку новый смысл и новое содержание. Процесс же целеобразования (или целеопределения) в обоих случаях должен будет учитывать как контекст программирования, так и контекст оргпроектирования.

1.2. Общая схема программирования исследований и разработок

1.2.1

Как показывают современные методологические исследования процессов программирования и планирования, они предполагают и включают в свой состав:

  1. Анализ формулировки заказа-задания и перевод его в одну или несколько тем исследования и разработок. Сколько будет таких тематических формулировок и какой характер будет иметь каждая из них — зависит от того, как мы квалифицируем исходное задание, исходящее от заказчика, и тип необходимых в данном случае исследований и разработок. Эта часть работы программирования называется тематизацией.
  2. Ситуационный анализ, переходящий затем (после прорисовки схемы ситуации на специальных оргдеятельностных планшетах) в анализ ситуации. Последний предполагает как анализ ситуации формирования и утверждения самого заказа-задания, так и анализ ситуации выполнения задания, причём сначала вместе, а потом раздельно для всех возможных в данном контексте работ — исследовательских, предпроектных изысканий, проектирования, экспериментальной или имитационно-практической проверки проектных предложений и так далее. Анализ ситуации, таким образом, сам распадается на ряд работ — по числу формально выделяемых и фиксируемых в программе этапов и фаз разработки; здесь процесс программирования оказывается во многом зависимым от принятых эталонов и норм планирования.
  3. Специальную фиксацию целей разработки. Эта часть работы программирования называется целеобразованием или целеопределением. Если в предшествующих шагах программирования уже выделены разные ситуации разработки и разные этапы и фазы самих работ, то цели должны определяться для каждой ситуации и каждого этапа отдельно; здесь проявляется зависимость программирования либо от следующего за ней этапа планирования, либо от принятых образцов, эталонов и норм планирования. Кроме того, цели разработки должны определяться отдельно для каждого её участника, или для каждого позиционера; здесь проявляется зависимость программирования от параллельно осуществляющегося процесса оргпроектирования и его продуктов — оргпроектов разработки. Нередко, но совсем не обязательно, определение целей разработки связано с анализом её назначения и анализом возможных и необходимых её продуктов, поступающих различным потребителям (подробнее мы будем обсуждать эту сторону дела ниже). Для работы определения целей ещё очень характерно, что она проводится постоянно — как в процессе программирования, так и в ходе выполнения программ — и, следовательно, должна ещё включать в себя работу по корректировке и уточнению целей.
  4. Обсуждение возможных позитивных и негативных последствий разработки по меньшей мере для всех областей и сфер деятельности, непосредственно ей затрагиваемых. Эта часть работы программирования в большинстве случаев сейчас просто не проводится, хотя имеет огромное значение для организации всех без исключения работ, в том числе для целеопределения.
  5. Перевод полученного набора целей и их дифференцированных и детализированных структур (например, в виде графсхем или так называемых «деревьев целей») в наборы стандартных задач. Эта работа предполагает инвентаризационный анализ имеющихся в нашем распоряжении средств и методов работы, или, более точно, способов решения и способов мыследействия. Всякая цель, соотнесённая нами с определённым способом действия, переводится благодаря этому в задачу и как таковая может быть передана исполнителям. Если все цели, зафиксированные нами в процессе целеопределения, удаётся перевести в задачи, то мы заканчиваем работу программирования оформлением программы задач, можем принимать решение о производстве соответствующих работ и переходить к планированию их.
  6. Определение основных затруднений, конфликтных точек и ситуаций, внутренних противоречий в концепциях исследований и разработок или внешних противоречий интересов и целей, возникающих между заказчиками и исполнителями или между исполнителями, представляющими разные подходы, разные профессиональные системы мышления и деятельности или разные научные предметы и направления и так далее, исключающие чисто задачный подход и чисто задачную организацию разработки в целом; прорисовка конфликтных ситуаций, выявление их социальной и культурной общезначимости и квалификация их (на этом основании) как подлинно проблемных ситуаций, наконец, определение основного круга проблем, которые необходимо разрешить, чтобы выполнить тематическое задание на высоком уровне качества. Вся эта совокупность работ в целом называется проблематизацией темы.
  7. Обсуждение основных путей и направлений перевода зафиксированных таким образом проблем и проблемных ситуаций в наборы типовых задач — оргуправленческих, методологических, проектных, научно-исследовательских, исторических, методических и так далее, разработка средств и методов, позволяющих реально осуществить этот перевод, инвентаризация и фиксация полученных таким образом новых способов решения и оформляющих их формулировок задач в общей и профессиональной культуре; обычно эта часть работы программирования обозначается как перевод проблем в задачи.
  8. Вторичное построение программы новых задач, полученных на основе программы проблем, и соответствующей им программы работ, обеспечивающих их решение; вторичный выход на планирование системы работ.
  9. Расчёт сил и времени, необходимых для выполнения круга намеченных в программе работ. Совершенно очевидно, что этот расчёт зависит от системотехнического состава группы исполнителей и, следовательно, предполагает обращение к соответствующим элементам оргпроекта, хотя в других случаях отношение может быть обратным и сам этот расчёт сил и времени может служить функциональным заданием на оргпроект разработки.
  10. Организационное проектирование коллектива исполнителей, способного выполнить эти работы — как по составу участников, так и по формам организации их мышления, коммуникации и мыследействования.
  11. Планирование самих работ и, возможно, разработка вторичных проектов, которые в сфере строительства получили название проектов производства работ (ППР) и проектов производства строительства (ППС).
1.2.2

Первые восемь пунктов этого перечня составляют основное ядро программирования, и оно представлено в самом этом перечне достаточно детализированно. Пункт (9) фиксирует формальный переход от работ программного типа к работам оргпроектного типа и скорее всего должен быть отнесён к оргпроектным работам, если мы рассматриваем оргпроектирование как накладывающееся на программирование и следующее за последним, но нам придётся отнести его к программированию, если мы будем рассматривать его как следующее за оргпроектированием и пристраивающееся к последнему — в реальной практике организации работ мы можем наблюдать как одно, так и другое; возможно также, что этот вид работ надо отнести к рефлексии программирования и оргпроектирования, и тогда он попадёт в методологию оргуправленческой работы. В пунктах (10) и (11) зафиксированы два больших раздела оргуправленческой работы, каждый из которых по масштабу равен программированию и предполагает по крайней мере столь же детализированную проработку, какую мы произвели для программирования.

В общем виде отношения между программированием, оргпроектированием и планированием представлены на схеме 1.3.

Специально следует подчеркнуть, что связи, фиксируемые на схеме, являются логическими и существуют в логическом времени: их ни в коем случае нельзя рассматривать как изображающие, моделирующие или имитирующие реальную последовательность работ в процессе оргуправленческой подготовки разработок. Вопрос о реальной последовательности работ при программировании, оргпроектировании и планировании должен рассматриваться особо.

Рисунок 1.3. Принципиальная схема взаимоотношений программирования, оргпроектирования и планирования
1.2.3

При постановке вопроса о реальной последовательности развёртывания отдельных работ при программировании, нужно прежде всего подчеркнуть, что это развёртывание происходит не в одномерном, а по крайней мере в двумерном времени, а если учитывать не только сами работы (в узком смысле этого слова), но и рефлексивные ходы соотнесения (замыкания и размыкания) разных линий работы, то по меньшей мере в трёх временных измерениях. И это имеет принципиальное значение.

Поэтому схема, изображающая программирование, будет иметь вид, подобный тому, в каком она представлена на рис. 1.4.

Если же мы захотим изобразить на схеме и проанализировать взаимосвязи и взаимозависимости между программированием и оргпроектированием, нам придётся использовать ещё четвёртое измерение, а если также и планирование — то и пятое.

Может быть, именно это обстоятельство объяснит нам, почему оргуправленцы так не любят сочетать планирование с оргпроектированием и программированием.

Рисунок 1.4. Принципиальная схема программирования.
1.2.4

Чтобы предотвратить возможные недоразумения, отметим здесь ещё, что перечисленные нами работы — программирование, оргпроектирование и планирование — не исчерпывают ещё всех подготовительных оргуправленческих работ, которые необходимы для хорошей, высококачественной организации исследований и разработок. В число этих необходимых подготовительных работ обязательно должны войти по крайней мере следующие:

  1. Методологические исследования и методологическая разработка средств и методов организации, руководства и управления (и в этом контексте — методологические разработки, обеспечивающие программирование, оргпроектирование, планирование и другие виды работ, которые войдут в обойму оргуправленческих и оргтехнических).
  2. Научные исследования организации, руководства и управления.
  3. Прогнозирование в его различных видах.
  4. Сценирование (ситуационное, средовое, мыследействовательное, организационное и так далее).
  5. Эталонирование, нормирование и другие виды парадигматизации работ.
  6. Собственно онтологические разработки, дающие основания для всех видов прожектирования будущего.

Наверное есть и другие виды и типы работ, о которых мы сейчас мало что знаем, и, следовательно, приведённый нами перечень остаётся открытым.

1.3. Дальнейшие шаги детализированного программирования и оргпроектирования разработки

1.3.1

Рассуждения, проведённые нами в параграфе 1.2., представляют собой рефлексивно-нормативную проработку того, что мы начали делать в параграфе 1.1. и что составляет основную линию смысловой и содержательной проработки заданной нам темы. То, к чему мы с самого начала обратились, — детальный анализ формулировки задания — является с точки зрения схемы программирования не чем иным, как тематизацией. Но это было только начало её, и эту работу надо продолжить, руководствуясь формальной схемой программирования.

Реализуя пункты этой схемы, мы прежде всего должны углубить и уточнить наше понимание целевого задания и в первую очередь, как это уже отмечалось при анализе схемы программирования, определить тип самого задания, в частности, его принадлежность к проектным или исследовательским разработкам.

Тот момент, что задание формулировалось и дальше должно решаться в рамках службы совершенствования и развития проектно-изыскательского дела и, следовательно, принадлежит системе управления сферой, мы уже установили […] Вместе с тем, анализируя формулировки рабочей программы [характеризующие положение дел в отрасли], мы должны сделать вывод, что эта разработка не может быть только проектной, а должна ещё включать в себя весьма обширные и серьёзные поисковые исследования.

Не обсуждая пока вопрос о том, насколько углублёнными и методологически фундированными должны быть эти исследования, а беря все для начала по минимуму, мы можем сделать вывод, что по типологии заданий на НИР, используемой в современных методологических исследованиях, данное задание является проектно-исследовательским: его основной выход определён либо как проект унификации и стандартизации существующих классификаций категорий сложности, либо как проект новой классификации этих категорий (или же, чтобы придать более общий смысл самому заданию, как проект новой систематизации категорий сложности изыскательских работ), а анализ существующих классификаций и собственные научные исследования должны проводиться в обслуживающей функции — либо как предваряющие проектные разработки и задающие для них места и направления совершенствования проектно-изыскательского дела, либо как оправдывающие и обосновывающие предложенные проекты унифицированной и стандартизованной или новой классификации категорий сложности.

Эта констатация сразу же влечёт за собой ряд методологических, организационных и собственно исследовательских проблем, в том числе и в плане программирования, оргпроектирования и проведения исследований, указанных заданием и сопровождающей его рабочей программой.

1.3.2

Используя в качестве основного организационного средства представления о связи программирования и оргпроектирования разработки, мы может утверждать, что с самого начала работ по теме мы должны привлечь — и это обстоятельство сразу же фиксируется как в оргпроекте, так и в программе разработки — по меньшей мере четыре группы заинтересованных позиций:

  • группу позиций заказчиков, формирующих тему задания и утверждающих рабочую программу и ассигнования на разработку;
  • группу организаторов разработки, создающих программу, оргпроект и планы разработки и проводящих, если понадобится, предваряющие научные и методологические оргуправленческие исследования, а также разработку новых средств и методов мышления и деятельности;
  • группу разработчиков темы, куда заведомо (и в соответствии с двойственным характером самого задания) должно войти много разных специалистов;
  • группу потребителей возможных продуктов разработки.

Группа разработчиков темы, в свою очередь, сразу же, как только мы применим нормативный для любых НИР принцип культуросообразности всякой разработки, распадается на ряд подгрупп:

  • методологов, создающих средства и методы разработки;
  • исследователей, проводящих предметно и комплексно ориентированное изучение всех областей природы и всех сфер мыследеятельности, связанных с темой разработки;
  • проектировщиков, создающих проект (или конструкторов, создающих конструкцию) новой классификации категорий сложности изыскательских работ;
  • исследователей, проверяющих экспериментальным, имитационным или опытно-практическим путём предложенные проекты или конструкции новых классификаций категорий сложности изыскательских работ на реализуемость и эффективность в существующих производственно-технических, социально-экономических, административно-управленческих, культурно-исторических и социально-психологических условиях.

В общем виде этот набор заинтересованных позиций (с учётом тех различений и разделений позиций, которые были сделаны в неявном виде при обсуждении необходимого набора работ в организационной группе) представлен в схеме на рис. 1.5.

Рисунок 1.5. Фокусированный набор позиций, имеющих дело с категориями сложности.

Ясно, что каждая из этих групп может и будет дифференцироваться и расчленяться дальше; пока что в схеме выделены только наиболее важные из всех тех позиций, которые включены в систему «заказ — разработка — использование», и во всех реальных ситуациях они действуют в более широком и значительно более сложном окружении. В особенности это относится к группам потребителей продуктов разработки и её заказчиков: если учесть, что всякая реальная разработка в современных условиях обязательно создаёт не один, а множество разных продуктов — программы и планы, средства и методы разработки, научно-исследовательские и изыскательские знания, проекты и конструкции, оценки проектов и конструкций на реализуемость и эффективность — и каждый из этих продуктов (в этом особенность знаково-знаниевых организованностей) может использоваться многими потребителями и, вдобавок ко всему, многими разными способами, то нам для изображения возможных здесь отношений потребления и использования придётся рисовать структуру с множеством пересекающихся связей. А заказчики разработки должны будут, что очевидно, отобразить и представить в формулируемом ими заказе-задании по крайней мере основные из этих направлений и способов использования продуктов разработки; для этого, по-видимому, тоже требуется как многопозиционная работа, так и проведение специальных предваряющих исследований. И здесь мы уже с неизбежностью переходим к обсуждению следующих этапов и фаз программирования, а именно — этапов анализа ситуаций и целеопределения, и одновременно к обсуждению сопровождающих их этапов и фаз оргпроектирования.

1.3.3

В широком околонаучном и оргуправленческом окружении считается, что исследовать можно что угодно и как угодно — была бы охота. Это мнение укрепляется всё больше и больше по мере того, как растёт число фиктивно-демонстративных псевдоисследований, подтверждающих очень странное и парадоксальное, но тем не менее крепкое и живучее, широко распространённое среди практиков и оргуправленцев убеждение, что де научные, а вместе с ними и методологические исследования ровным счётом ничего не дают ни практике строительства, ни практике организации, руководства и управления. И всё это существует по отношению к конкретным исследованиям и разработкам наряду с глубоким уважением к «науке вообще» и даже почитанием её, в особенности той науки, которую производят «великие» учёные (как правило, уже умершие).

Может быть, поэтому, а может, по какой другой причине подлинного программирования данной разработки не было проведено, а вместе с тем не были проведены ни анализ ситуаций заказа и разработки темы, ни анализ её целей и возможных употреблений и использований её продуктов и последствий такого использования для сферы проектирования и изысканий. Если, скажем, такой анализ предполагалось включить в состав предпроектных исследований и изысканий, то это, наверное, должно было фиксироваться в задании и в рабочей программе. Но этого тоже не было. Между тем, именно этот анализ, как мы рискуем утверждать, имеет решающее значение в проектно-исследовательских разработках такого типа, какой инициируется заданием на разработку новой классификации категорий сложности изыскательских работ. И начинаться этот анализ должен с воспроизведения целей и ожиданий всех позиционеров, так или иначе заинтересованных в этой разработке, ибо эти цели и ожидания являются, по сути дела, функциональным заданием как на саму разработку, так и на её продукты.

1.3.4

По идее, уже сам заказчик, формулирующий тему задания, должен отчётливо представлять себе общественную потребность в продуктах разработки и передать это своё видение и понимание разработчикам. Откуда заказчик берёт это своё видение и понимание — из опыта собственной практической работы, путём опроса других заинтересованных позиционеров или на основе научных исследований — не так уж важно; принципиальное значение имеют лишь полнота и адекватность его представлений, и только это косвенно определяет пути и способы выработки его представлений. Но при этом заказчик формулирует отнюдь не цели работы для исполнителей — это в принципе невозможно: цели должны и могут формулировать только те, кто будет осуществлять сами работы, то есть исполнители, — заказчик формулирует лишь задание на разработку, и в нём должны быть записаны не цели заказчика (хотя они тоже могут там фигурировать), а объективные основания для разработки, дающие достаточно ясное представление о том, что должно быть получено в результате.

В настоящее время мы не имеет образцов и эталонов на формальное содержание заданий, подобных рассматриваемому нами, но и без них достаточно ясно, что главным подспорьем в работе исполнителей было бы предельно детальное описание, во-первых, функций и назначения категорий сложности в организации и осуществлении всех видов проектно-изыскательских работ в сфере, а во-вторых, всех тех ситуаций, в которых эти категории по тем или иным причинам перестали удовлетворять своему назначению и функциям. Ясно, что фиксация этих двух моментов должна быть включена в задание на разработку, если мы хотим сделать его целенаправленным. И эти же моменты были бы тогда главными основаниями для постановки своих собственных целей разработчиками-исполнителями. И ясно также, что описания этих наиболее важных моментов должны быть достаточно репрезентативными как в социальном, так и в культурном плане, то есть, с одной стороны, учитывать производственно-технические и жизненные ситуации всех позиционеров, работающих с категориями сложности, а с другой стороны, давать представление об уровне и степени развитости самих этих категорий, о внимании к ним со стороны критиков, исследователей, конструкторов, и тому подобное.

Если заказчик по тем или иным причинам не может этого сделать, то он может воспользоваться тремя достаточно традиционными способами организации начала работ:

  1. Собрать всех тех позиционеров, работа которых так или иначе связана с использованием категорий сложности и попросить их высказаться по поводу функций и назначения этих категорий, а также по поводу их функционирования в современной социокультурной ситуации и перспектив развития; это то, что в современной оргуправленческой и методологической литературе получило название ситуационного анализа, или, сокращённо, ситанализа. Основной недостаток этой формы организации начала работ состоит в том, что после сессий ситанализа заказчик остаётся с множеством разнопозиционных целей и точек зрения и должен ещё сам производить критический анализ и оценку их, а также необходимую ему соорганизацию и синтез их. Но, во всяком случае, при правильном подборе позиционеров для сессии ситанализа он сам (и исполнители) получают достаточно репрезентативную коллекцию мнений и точек зрения заинтересованных лиц.
  2. Собрать специальную изыскательскую или исследовательскую группу, которая до начала систематических исследований и разработок, ещё на этапе формулирования заказа-задания, проведёт предварительные исследования и критику ситуации, определит назначение и функции категорий сложности, возникшие вокруг них конфликты и разрывы в деятельности и может, если будет поставлена такая задача, сформулировать цели разработки непосредственно из позиции заказчика или с позиции представляемых им служб. Средства и методы предварительной изыскательской, обследовательской или исследовательской работы определяются при этом либо самим заказчиком, либо той группой, которую он собирает.
  3. Делегировать функцию организации работ и формулирования подлинного задания на разработку самим разработчикам темы и, в частности, группе организации, руководства и управления разработками. В таком случае весь предварительный анализ ситуации, определение функций и назначения категорий сложности, трудностей в их использовании, и тому подобное — должны быть включены в состав производимых исследований и разработок, и на это должно быть отведено специальное время. В принципе сама эта акция передачи части оргуправленческих функций по отношению к разработке от заказчика к исполнителям должна оговариваться в исходном задании, и, наверное, этим должна определяться категория самой разработки; возможно, что именно эти случаи фиксируются в понятии поисковой работы. Каким образом дальше будут распределяться работы внутри коллектива разработчиков и кому, в частности, будут поручены предварительные исследования, разворачивающиеся в контексте программирования, — зависит от многих факторов, в частности от состава группы разработчиков, наличия в ней специальных методологических подразделений, административно-организационного выделения служб программирования и оргпроектирования исследований и разработок и так далее. К более детализированному обсуждению этой стороны дела мы должны будем вернуться чуть позднее.

Во всех случаях, начиная с самостоятельной и автономной работы заказчика, описание функций и назначения категорий сложности и анализ ситуаций их функционирования могут производится либо на основе опыта практической работы на соответствующих местах в учрежденческих структурах, то есть, скажем так, «по месту практической работы», либо на основе специальных научных исследований. Каждый из этих способов анализа имеет свои преимущества и свои недостатки и, по-видимому, самой выгодной стратегией организации разработок будет смешанная стратегия, соединяющая преимущества обоих подходов.

Итак, либо сам заказчик, либо привлечённые им потребители продуктов намечаемой разработки, либо организаторы и руководители разработки, либо сами разработчики должны задать функции и назначение тех социокультурных организованностей, которые должны быть созданы в результате разработки, проанализировать ситуации, в которых они употреблялись и функционировали до сих пор, и чётко указать на те моменты, которые дают основание утверждать, что дальше в таком виде эти организованности нас уже не устраивают и должны быть преобразованы и приведены к такому виду — по возможности его нужно охарактеризовать, — который будет удовлетворять новые потребности и направлять изменение и развитие всей сферы деятельности в целом в сторону, соответствующую производственно-техническим и социокультурным идеалам.

Такое описание должно дать первое объективное основание для определения общественно значимых целей разработки; оно оформляется разработчиками или представляющей их группой организации разработок в виде общего целевого задания на разработку.

1.3.5

Но и это общее целевое задание на разработку, сформулированное в специфической форме самими разработчиками, отнюдь не исчерпывает необходимого в данном случае целевого комплекса. Для каждого участника коллективной разработки эти общие цели остаются всё же чем-то внешним и нормативно заданным, не приложимым непосредственно к его собственной мыследеятельности. Сколь бы дисциплинированными ни были отдельные разработчики, участвующие в общем деле, их собственные профессионально-позиционные и функционально-позиционные цели мыследеятельности не совпадают и не могут совпадать с общими целями разработки: у каждого из них в этой ситуации должна быть своя группа специфических целей, определяемая, во-первых, в соответствии с возможным профессиональным и личным вкладом каждого из них в общее дело, а во-вторых, — соответственно возможным направлениям и способам использования их особых, специфических продуктов сначала внутри самой разработки и по ходу её, а затем — вне разработки, в пространстве общественного употребления и использования её совокупных продуктов.

Эти соображения сразу же заставляют нас произвести следующие уточнения и преобразования в организационной схеме, представленной на рис. 1.5. Все пространство, в которое мы поместили позиционеров, заинтересованных в данной разработке, распадается на два подпространства, связанных друг с другом отношением «объемлемости — вклвключённости»: внешнее пространство разработки и её внутреннее пространство, или «тело» (см. Pис. 1.6).

Задание, формулируемое заказчиком, проходит сквозь границу, разделяющую внешнее и внутреннее пространства разработки, и перерабатывается сначала в общие цели, фиксирующие и определяющие внешние выходы продуктов разработки и их возможные употребления. Но эти цели остаются на границе между внешним и внутренним пространством разработки: они определяют то, что должно выйти вовне в результате разработки, но они не определяют ни того, что должны выдать отдельные участники разработки, ни, тем более, того, как они должны организовать и осуществлять свою мыследеятельность. А между тем, цели и целевые задания нужны всем участникам именно для организации работ каждого и для правильной и эффективной соорганизации их в одно работающее целое.

Рисунок 1.6. Схема внешней и внутренней структур организации разработки по теме.

Поэтому мы уже можем сделать вывод, что следующим шагом в процессе целеобразования, после того как определены общие цели разработки, должно стать определение целей для каждого отдельного позиционера (индивидуального или коллективного), фиксирующее меру его участия, его место и его специфические вклады в общую работу. Очевидно, что это определение целей каждым участником (или имитирующим их работу организатором) должно производиться соответственно его месту в организационно-технической структуре разработки и обязательно отражать и снимать в себе его взаимоотношения и связи (как производственно-технические, так и социально-статусные) со всеми другими позиционерами внутри разработки.

Смысл этого процесса состоит в том, что каждый позиционер, индивидуально или в составе группы, должен самоопределиться во внутреннем пространстве, или в «теле» разработки, не только относительно общего задания и общих целей, но и по отношению ко всем другим позиционерам, работающим с ним в рамках одной — коммуникационно-кооперативной — организации. При этом каждый участник общей работы и все они вместе должны самоопределяться не просто по отношению к живым участникам разработки — Иванову, Петрову или Сидорову, а по отношению к культурным и социокультурным (в частности, профессиональным, научно-предметным, и тому подобным) образцам той работы, которую предстоит выполнить. А самоопределение по отношению к лицам можно считать вторым и дополнительным моментом необходимого производственного самоопределения.

И только при таком определении целей (а вместе с тем и продуктов предстоящей разработки) относительно культурных образцов и норм работы каждого позиционера, только при внутреннем согласовании и взаимной адаптации всех участников разработки друг относительно друга, только при фиксации всех этих моментов организаторами разработки и создателями программ и оргпроектов можно считать правильно определённым внутренний комплекс целей и достаточно обеспеченным качество общей работы.

На границе между внутренним и внешним пространством разработки, на стороне внутреннего пространства появляется комплекс как бы «внутренних» целей разработки, которые определяют, с одной стороны, набор тех частных продуктов, которые должны быть созданы в ходе разработки, — их число и характер зависят в первую очередь от набора тех позиционеров, которых мы привлекаем к участию в разработке, — а с другой стороны, характер взаимоотношений и взаимодействий между разными позиционерами и формы соорганизации их работ в одно целое.

1.3.6

Но такой дифференцированный подход к работе и мыследеятельности разных участников разработки не только сказывается на комплексе её внутренних целей, но и приводит к необходимости переосмыслять и переоценивать внешние продуктивные выходы и внешние цели. Если в начале анализа мы исходили, по сути дела, из одного и единого главного продукта разработки и считали им проектные предложения по совершенствованию системы категорий сложности изыскательских работ, а всё остальное склонны были рассматривать в качестве своего рода «строительных лесов» или, во всяком случае, лишь промежуточных продуктов, не имеющих никакого значения вне рамок данной разработки, то теперь, когда мы учли специфику профессионально-производственной работы возможных участников намечаемой разработки, определили их принципиально разнокачественный характер, мы уже не можем игнорировать их значения, а должны постараться использовать их всех с наибольшей эффективностью и пользой для развития сферы в целом. Поэтому нам приходится ещё специально обсуждать возможные способы использования вне рамок данной разработки — возможно, в сфере проектно-изыскательских работ или в социуме в целом — всех продуктов профессиональной и научно-предметной работы, которую мы должны производить, для того чтобы получить основной продукт, непосредственно указанный в задании.

Поэтому целевая задача — рассмотреть и проанализировать, с одной стороны, запросы и возможные потребности потенциальных потребителей продуктов осуществляемой нами разработки, а с другой стороны, возможные функции и возможное назначение этих продуктов в разных сферах общественной деятельности, — сразу же размножается соответственно числу намечаемых нами общественно-значимых продуктов разработки.

Если в данном случае (см. Pис. 1.6) мы выделили по меньшей мере четыре вида продуктов первого уровня: 1) средства, методы и организационные схемы проводимого нами первого в исторической практике исследования такого типа; 2) новые знания о категориях сложности изыскательских работ, которые мы получим, применяя сконструированные нами средства и методы; 3) проектные предложения по усовершенствованию существующей системы категорий; 4) оценки разработанных предложений с точки зрения их реализуемости и эффективности в существующих условиях, — то наша целевая установка на исследование возможных функций и назначения этих продуктов сразу же распадется на четыре разные целевые установки, самостоятельные по отношению к каждому из названных видов продуктов.

И это является, по-видимому, принципом системного анализа каждого сложного образования: как только мы произвели какую-то дифференцировку и усложнение внутри одной из систем, входящих в целое, так сразу же необходимо обратиться к объемлющим её системам и рассмотреть, какие влияния это изменение должно оказать на них и что, собственно, мы должны изменить в наших представлениях и схематических изображениях, чтобы привести их в соответствие с изменившейся (или изменённой) частью всей системы. Здесь, следовательно, действует принцип соответствия части целому и целого части.

1.3.7

Отмеченное размножение целей разработки соответственно числу возможных в ней общезначимых продуктов является важным, но отнюдь не единственным механизмом развёртывания системы целей. Кроме того, существует и действует не менее значимый механизм появления вторичных целей у позиционеров, занимающих определённые функциональные места в системе работ, в особенности, если у них кроме чисто рабочего отношения появляется ещё и оргтехническое отношение ко всему происходящему.

Так, например, у организатора разработки, в силу того что он выступает в оргтехнической позиции, сразу же появляется вторичная (по отношению к общей цели разработки) цель — организовать саму эту разработку правильно, эффективно, экономично, рентабельно и так далее и при этом удовлетворить всем общественно фиксированным культурно-историческим нормам и критериям как на разработки подобного типа, так и на формы и методы самой организации.

При этом организатор разработки должен исходить из культурно-исторических представлений и норм на целевые установки и продуктивные выходы всех профессиональных и научно-предметных позиций, представителей которых он включает в организуемую им группу разработчиков.

При таком подходе, очевидно, целевые задания отдельным разработчикам будут устанавливаться в соответствии с их профессиональными возможностями. И это, бесспорно, правильно и эффективно. Но, с другой стороны, — и это тоже достаточно известно — рабочие возможности и, соответственно, продуктивные выходы каждого профессионала и специалиста во многом зависят от форм организации самой этой работы и тех взаимодействий между позиционерами, которые при этом задаются. Поэтому и цели отдельных разработчиков должны меняться (и, как правило, меняются) в зависимости от состава рабочего коллектив и форм организации коллективной работы, или, что то же самое, в зависимости от форм технической организации работ. А эта последняя, в свою очередь, во многом определяется тем, как мы квалифицируем тип и характер осуществляемой разработки и какие примеры берём в качестве социально и культурно значимых образцов и эталонов.

Здесь мы, по сути дела, подошли ко второму аспекту организации разработки, который был зафиксирован уже на первых шагах организационно-методологического анализа темы задания — к вопросу о соотношении в ней проектных и собственно исследовательских работ, а в более общем виде — к вопросу о содержательных, технологических и организационных взаимоотношениях внутри группы разработчиков.

1.4. Проблема связи проектных разработок и исследований

1.4.1

В исходной рабочей программе по теме, составленной и утверждённой в начале 1982 года, необходимость разделения проектных работ и исследований была лишь отмечена, но не получила отражения ни в пунктах программы, ни в календарном плане. Точно так же в программе на уровне чисто словесных формулировок различались:

  1. Анализ существующих классификаций.
  2. Собсатвенные научные разработки.
1.4.2

Первое, что здесь должно быть отмечено, — это то, что подобное разделение анализа, исследований и проектных разработок является традиционным, соответствует общему духу планирования проектно-исследовательских работ в стране и подкрепляется существующими формами учрежденческой организации проектно-исследовательских институтов и глубоко укоренившейся субкультуре взаимоотношений, с одной стороны, между проектировщиками и учёными-исследователями, а с другой стороны, между ведущими организациями и организациями-соисполнителями.

Вместе с тем, мы вынуждены констатировать, что эти формы учрежденческой административной организации, субкультура взаимодействий и координации работ между исследователями и проектировщиками и, наконец, принятая методология и техника планирования проектно-исследовательских разработок — все это вместе делает невозможным и в принципе исключает какие-либо серьёзные научно-исследовательские разработки и, тем более, подлинные изыскания и научно-технические разработки, способные обеспечить конструктивно-техническую и проектную работу.

Настоящая разработка по теме является хорошей иллюстрацией и подтверждением этого тезиса, и в этом плане она несёт в себе очень важный и значимый методологический результат, который должен быть осознан, понят и тщательно проанализирован. Именно в этом прежде всего мы видим принципиальный смысл этого отчёта. Дальше мы постараемся с разных сторон подтвердить и обосновать сделанные утверждения.

1.4.3

Начнём это обоснование с указания на то, что из программы исследований и разработок, утверждённой в феврале 1982 года, совершенно выпала опытно-практическая и экспериментальная проверка проектных предложений, которая, очевидно, может осуществляться только после того, как проектные предложения разработаны, утверждены заказчиком и соответствующими ответственными организациями принято решение о проведении практических испытаний и экспериментов. Здесь надо заметить, что при существующей регламентации исследований, разработок и испытаний самодеятельная практическая проверка проектных предложений до или без соответствующего решения административно-управленческих инстанций просто невозможна — и это безусловно правильно. Но в программе исследований и разработок по теме подобная практически-опытная или экспериментальная (в частности, имитационно-игровая) проверка проектных предложений просто не была предусмотрена, и предполагалось сдавать проектные предложения по классификации категорий сложности изыскательских работ заказчику без такой опытно-практической и экспериментальной проверки.

Практически это означает, что проекты унифицированных и стандартизованных, может быть, и совсем новых классификаций категорий сложности должны были сдаваться заказчику без исследований (в подлинном смысле этого слова). Ведь, по сути дела, вся исследовательская работа, которая по понятию своему должна оправдать и обосновать проектные предложения, была сведена в лучшем случае к предпроектнымизысканиям или к тому, что в рабочей программе названо «анализом существующих классификаций» и далее «поиском, учётом, сбором, систематизацией и анализом нормативных документов», а также «анализом научной и методической литературы, содержащей классификации категорий сложности производства изыскательских работ», и могло обеспечить лишь предварительную ориентацию проектных разработок в ситуации, но никак не оправдание и обоснование проектных предложений.

1.4.4

Конечно, можно предположить, что подобная организация исследований как предваряющих проектные разработки и дающих последним (по идее) необходимый феноменальный и эмпирический материал оформляет их в виде критики или критического анализа существующего положения дел и в этом смысле обеспечивает будущим проектным разработкам как оправдание, так и обоснование. Но нетрудно заметить, что анализ такого рода может дать оправдание и обоснование скорее самим разработчикам и в какой-то незначительной мере выбору основных точек приложения критики и основным направлениям проектного преобразования, нежели конкретным проектным предложениям. Поэтому вряд ли эту работу можно считать оправдывающей и обосновывающей проектные предложения, во всяком случае — обосновывающей в научно-исследовательском смысле.

Последние утверждения ни в коем случае нельзя воспринимать как уже установленные принципы, так как мы до сих пор не знаем специфических особенностей научных исследований, призванных сопровождать проектные разработки (об этом речь пойдёт дальше). Воспринимать их нужно как проблематизирующие положения, в которых фиксируется одна из частных и, может быть, крайних точек зрения из числа тех, которые надо будет учесть при обсуждении и разрешении соответствующей группы проблем. Но неоспоримым, на наш взгляд, является положение, что если была установка организовать исследования, сопровождающие проектную разработку новых классификаций категорий сложности, в духе критики существующего положения дел в этой области, то это надо было делать в соответствии со структурой «предпроектные изыскания — критика — проектные разработки» и обязательно, параллельно с развитием самого этого анализа, проводить методологические и нормативные исследования самой этой организации работ в рамках общей структуры исследований и разработок, направленных на совершенствование проектно-изыскательского дела. Но это в рабочей программе по теме не было зафиксировано, и не намечались никакие разработки, которые могли бы обеспечить развитие анализа и исследований в этом направлении. И дело здесь даже не в том, что в программе не было указано на отсутствие соответствующей методологии и необходимость специально разрабатывать её, чтобы потом в соответствии с её принципами, средствами и методами построить и организовать необходимые критические исследования и проработки.

Здесь мы подходим сразу к целой группе тесно связанных между собой факторов, которые определяют невозможность проводить подлинные научные исследования в сложившихся и закреплённых традициями и административно-учрежденческой организацией условиях и в полной мере сказались как на организации, так и на формах осуществления данной разработки на первых её этапах вплоть до апреля 1984 года.

1.4.5

Первым и наиболее важным среди них — по нашему мнению, может быть, даже решающим и определившим все остальные недостатки — было то, что эта разработка, квалифицированная организаторами и авторами программы как «проводимая впервые» и «проходящая стадию поиска» — что, на наш взгляд, совершенно верно — не была обеспечена необходимыми методологическими разработками.

Отсутствие квалифицированной методологической проработки темы и научно-исследовательских аспектов той социокультурной ситуации, в которой она должна проводиться, привели к тому, что совершенно не было учтено то немаловажное обстоятельство, что категории сложности производства работ являются объектом совершенно особого рода — так называемым социокультурным объектом, как мы дальше постараемся показать, — который требует для своего исследования совершенно особых средств и методов — мы называем их системо-деятельностными и системо-мыследеятельностными, — которые в настоящее время только ещё разрабатываются, весьма далеки от совершенства и на данной стадии своего развития вряд ли соответствуют или даже соразмерны такому явлению, как категории сложности изыскательских работ.

Из этой констатации, если бы она была сделана, с необходимостью следовало бы, что «собственные научные исследования и разработки», как сказано в рабочей программе, могли проходить только в постоянном сопровождении специальных методологических исследований и разработок, которые должны были предварительно и по ходу дела строить объект и соответствующий предмет для этих научных исследований.

Содержащаяся в рабочей программе фраза, что подобное исследование «проводится впервые» и должно рассматриваться как чисто поисковое, на деле имела куда более серьёзный смысл, чем это могли предполагать её авторы. Подлинное существо дела заключалось не столько в том, что это исследование, направленное конкретно на такое явление, как категории сложности изыскательских работ, является первым исследованием этих явлений, сколько в том, что это исследование является первым исследованием такого рода, первым исследованием, которое по смыслу своему обязательно должно быть направлено на объект социокультурного типа, а таких объектов в современной практике научных исследований пока просто не существует (хотя было уже много попыток построить такие объекты и найти для них адекватные методы исследования и набралось соответствующее число неудач и крахов, дающих достаточно богатый материла для методологического анализа и методологических построений).

Таким образом, задача в данном случае (а если говорить точнее, то проблема) состояла в том, чтобы сконструировать сначала объект, или схему объекта, для предполагаемых научных исследований, а потом — предмет научных исследований, и это можно было сделать только путём методологических, а никак не научных исследований и разработок. Но это не было понято и никак не фиксировалось в программе разработок.

Отчасти это можно объяснить тем — и мы это уже отмечали, — что среди широкого круга околонаучной интеллигенции и некоторого числа профессиональных исследователей, в особенности социально-экономического и гуманитарного толка, распространено убеждение, что исследовать научно можно всякое явление, которое мы зафиксировали в нашей жизни и в практике, и особенно, если это явление нужно исследовать. Они рассуждают по логике: если нужно, то значит можно.

В известной мере это убеждение подкрепляется смешением, или, если говорить точнее, неразличением понимающего анализа — его называют сейчас герменевтическим — и собственно научного исследования. Но это — принципиально разные способы работы. Понимающий анализ проводится в первую очередь в отношении текстов разного рода и того содержания этих текстов, которое мы выявляем путём понимания; в частности, он может проводиться и в отношении нормативных документов, на что указывалось и в разбираемой программе по теме. Понимающий, или герменевтический, анализ не предполагает другого задания объекта исследования, нежели сам исходный текст, ему, как правило, не нужны схемы объекта, онтологические картины и модели, он вполне обходится без них, и от этого его качество не становится хуже и не исчезает сама его значимость. Научное исследование, в противоположность этому, обязательно предполагает задание объекта исследования в специальных оперативных и, как правило, оестествляемых схемах, оно невозможно без онтологических картин и моделей.

Поэтому, если всерьёз ставилась задача исследовать категории сложности изыскательских работ научно, то обязательно нужно было предварительно представить категории сложности изыскательских работ в виде объекта особого рода, произвести соответствующую идеализацию смысла и содержания нормативных, научных и методических текстов, описывающих категории сложности, и затем представить эти идеализации в специальных схемах и картинах. И это — повторим ещё раз — можно было сделать только с помощью специальных методологических исследований и разработок.

Без схематического представления объекта собственно научных исследований быть не может. Но и схемы объекта как таковой для начала научных исследований тоже ещё недостаточно. Вдобавок к ней нужны ещё средства и методы исследования — как теоретические, так и эмпирические, да к тому же ещё не произвольные, а обязательно соответствующие или соразмерные объекту изучения, то есть тому, что фиксировано в идеализации.

Первоначальные схемы объекта соотносятся и связываются со схемами средств и методов исследования в рефлексивном методологическом мышлении, но уже на самых ближайших фазах и этапах развёртывания исследований они должны быть собраны и соорганизованы в особую структуру мыследеятельности, которая в современной методологии называется предметом научных исследований, или, сокращённо, научным предметом. Для того чтобы исследователь мог перейти от методологической работы к собственно научным исследованиям, обязательно нужно, чтобы научный предмет был уже построен или сформирован. Пока его нет, собственно научных исследований просто не может быть.

Но это значит, что если мы хотели задать, организовать и провести «собственные» (как сказано в рабочей программе) научные исследования категорий сложности, то должны были в предварительных методологических разработках построить, сконструировать не только схему объекта исследования, то есть представить категории сложности изыскательских работ в виде объекта особого рода, но и построить далее, тоже в ходе специальных методологических разработок, соответствующий этому объекту научный предмет. Но все эти аспекты реальной ситуации, по-видимому, не понимались и не осознавались в должной мере авторами рабочей программы, и поэтому слова о том, что подобное исследование проводится впервые, оставались только словами и не были переведены в программу реальных работ.

1.4.6

Но этот момент, насколько мы понимаем, связан уже не только с недооценкой роли и значения методологических проработок и неправильным пониманием устройства и условий осуществления собственно научных исследований, но также и с неправильным пониманием роли программирования и, в частности, проблематизации в организации научных исследований и разработок и смешением программирования с планированием.

В рабочей программе совершенно не случайно несколько раз говорится о составлении проекта плана работ по теме с учётом организаций-соисполнителей, о согласовании плана, о включении плана разработки в план бюджетных (проектных) работ Госстроя СССР и практически ничего не говорится о работе программирования исследований по теме, о разработке и согласовании с исполнителями узловых исследовательских проблем.

И это ещё одно подтверждение правильности нашего тезиса, что в современных условиях и при господстве традиционных взглядов на научные исследования, на их связь с проектированием, на роль проблем и формы организации научных исследований в системе Госстроя СССР не может быть подлинных и серьёзных научных исследований, ибо научные исследования являются ответом на проблемы и не могут появляться и развиваться вне специального механизма выявления и фиксации проблем — как формы нашего мышления, принципиально отличной от задач. Но механизмом выявления и фиксации проблем, как мы уже показали, является процесс программирования со всеми его необходимыми составляющими и, в частности, с анализом ситуации разработок, тщательной проработкой целей исследований, учётом множественности позиций, необходимых для серьёзного исследования, и так далее. Между тем, методологический анализ ситуации разработок и возможных форм организации исследований и соорганизации их с проектными разработками не был своевременно проделан, и группа исследователей и разработчиков этой темы длительное время оставалась без чёткого определения и осознания целей, смысла и адекватных форм организации проводимой ими разработки. Поэтому возникали постоянные смешения ориентаций, стилей и жанров работы, проектных и собственно исследовательских концепций, а также различных методологических подходов. Работа велась сразу по многим направлениям, но без ясного и чёткого представления тех основных продуктов разработки, которые могут быть получены в этих условиях и будут иметь смысл для сферы проектно-изыскательского дела и без схемы организации всех проводимых работ вокруг этого стержневого процесса получения основных продуктов.

Единственным организующим фактором, который сохранял свою идеологическую силу с самого начала и почти до конца всей разработки, было административное разделение исследовательских и проектных работ и необходимость раздельной подготовки двух отчётов: научно-исследовательского и проектного. И так как такое разделение делает совершенно невозможными как предпроектные изыскания и критику, так и собственно технические и научно-технические исследования, то вся исследовательская работа шла совершенно независимо от проектной по нескольким основным линиям:

  • шел сбор данных, характеризующих использование категорий сложности в изыскательском деле на современном этапе его развития;
  • велась критика отдельных положений из нормативных документов, в которых фиксировано содержание и способы употребления категорий сложности в изыскательском деле, но все попытки отнести эти категории к отдельным видам работ (что требовалось по рабочей программе) или наоборот каким-то образом собрать и свести воедино все элементы критики, чтобы дать хоть какое-то основание для проектных разработок, заканчивались крахом;
  • был проведён анализ направлений и тенденций изменения категорий сложности по некоторым видам изыскательских работ, начиная с 1950 года;
  • была предпринята попытка подойти к анализу категорий сложности с точки зрения модных сейчас новых методов анализа — системного, как он обычно трактуется в литературе, и теоретико-игрового;
  • были сделаны многочисленные попытки как-то разумно разбить изыскания на отдельные виды работ или комплексы работ таким образом, чтобы в них могли осмысленно использоваться категории сложности, но все они оканчивались неудачами.

Все эти направления исследований категорий сложности изыскательских работ в общем и целом достаточно осмысленны и сами по себе в ряде случаев дают весьма интересные данные. Но, вместе с тем, при отсутствии специальных форм методологической соорганизации и программирования все эти исследования и разработки не могут выступить в роли технических исследований и дать данные, необходимые для оправдания и обоснования тех или иных проектных установок в отношении категорий сложности изыскательского дела, и каких-либо предложений по перестройке их системы и их классификаций. Для того чтобы осуществить собственно технические исследования категорий сложности, нужны принципиально иные целевые установки и другая программа в организации самих исследований. Именно это станет предметом обсуждения в следующем параграфе.

1.5. Наметки к программе собственно научных и методологических исследований категорий сложности изыскательских работ

1.5.1

При отсутствии уже построенного и реально задействованного научного предмета программные разработки становятся органическим элементом исследования по теме. И обратно: исследования по теме в таких случаях очень часто оформляются в виде программных положений и программ. И в случае с организацией исследования категорий сложности изыскательских работ у нас, по сути дела, нет другого пути.

Первое, что должно быть зафиксировано в этом плане, — и соответствует всему духу и букве проведённых нами выше рассуждений, — это указание на необходимость проведения специальных исследований тех целей или целевых установок, которые существуют у разных позиционеров из сферы проектно-изыскательского дела в отношении возможных продуктов данной разработки. И именно это, как ни странно, станет первым и наиболее важным основанием при организации проектных работ по теме.

Вторым направлением исследований — а оно дополняет и восполняет первое — должен стать анализ функций и назначения категорий сложности в различных областях и зонах их употребления (или использования) в сфере проектно-изыскательского дела.

Но для того чтобы этот анализ стал реальностью и дал подлинно исследовательские результаты, аналитики уже должны иметь в своём арсенале в качестве средств анализа представления о проектно-изыскательском мышлении и проектно-изыскательской деятельности, или, что то же самое, структурные, процессуальные и морфологические представления о составе и формах организации проектно-изыскательских работ. Весь комплекс необходимых для этого разработок становится третьим и, по сути дела, самым важным направлением исследований, обеспечивающих не только исследования разработки новой системы категорий сложности, но и основную массу всех других исследований, проводимых в сфере проектно-изыскательского дела.

Здесь же становится необходимой исследовательская критика существующего положения дел с использованием категорий сложности изыскательских работ, но она в этом случае уже не может ограничиваться только критикой нормативных документов, а должна охватывать также все области и зоны работы с этими категориями и опираться на всесторонний и всеохватывающий анализ ситуации в сфере проектно-изыскательского дела в целом. Поэтому анализ современной ситуации в сфере проектно-изыскательских работ становится четвёртым наиболее важным направлением технических исследований при анализе категорий сложности изыскательских работ.

Но чтобы этот анализ был осмысленным и дал подлинные основания для прогрессивной и конструктивной критики существующего положения дел, нужно, чтобы он опирался на соответствующие представления о тенденциях, линиях и перспективных направлениях развития проектно-изыскательской деятельности и сферы проектно-изыскательских работ в целом.

Отсюда пятое направление исследований — собственно историческое, дающее нам картину эволюции развития проектно-изыскательского дела и предсказывающее как его будущие естественно складывающиеся и формирующиеся состояния, так и те искусственно-технические, в частности организационно-управленческие, воздействия на сферу, которые мы должны будем предпринять, чтобы согласовать её внутренние и имманентные изменения с изменениями всех других, окружающих её сфер мыследеятельности.

Именно здесь исторические исследования взаимодействуют и соединяются со специальными теоретическими (как собственно научными, так и методологическими) исследованиями сферы проектно-изыскательской мыследеятельности — и это даёт шестое направление исследований, имеющих отчётливую проектно-организационную ориентацию; продуктом этих исследований должны стать теоретические представления о формах соорганизации проектно-изыскательской мыследеятельности в особую и достаточно автономную сферу, органически связанную с другими сферами социального целого. И только после того как мы получим подобное, сферное или полисферное, представление проектно-изыскательского дела, мы сможем рассматривать функции и назначение категорий сложности изыскательских работ и разрабатывать осмысленные предложения по изменению и развитию системы категорий таким образом, что реализация этих предложений действительно будет способствовать совершенствованию и развитию проектно-изыскательского дела, а не разрушать и дезорганизовывать его.

Но для того чтобы мы могли в предметно и комплексно ориентированных исследованиях получить весь набор перечисленных выше представлений и знаний — знания о составе и формах организации проектно-изыскательских работ (ПИР), знания о сфере ПИР и тенденциях её изменения и развития, знания о современной ситуации в сфере ПИР, знания о назначении и функциях категорий сложности, и тому подобные, — мы должны предварительно выработать принципиально новые представления о проектной и изыскательской мыследеятельности, ибо без этого, как показывают многочисленные исследования, проведённые в последние десять лет, мы не можем сделать буквально ни одного эффективного шага в исследовании ядерных структур и организованностей проектно-изыскательского дела. Поэтому разработка новых средств и методов анализа и описания проектной и изыскательской мыследеятельности выступает в качестве седьмого направления, органически необходимого в теме, посвящённой категориям сложности изыскательских работ.

Нетрудно заметить, что это представление об основных направлениях исследований, обеспечивающих разумность проектных предложений по изменению системы и классификаций категорий сложности, полученное уже на последнем этапе разработок по теме, после того как стала достаточно очевидной бесперспективность традиционных исследований и разработок, не соорганизованных идеей технических исследований и соответствующей программой, выводят нас далеко за рамки исходной темы, и очевидно, что весь этот комплекс исследований и методологических разработок не может быть вмещен в рамки какой-то одной частной темы. Вместе с тем, никакое упрощение и никакое сужение тематики исследований не обещает нам какого-либо продвижения в выполнении исходных заданий, относящихся к категориям сложности.

Поэтому мы решили зафиксировать в качестве первого (негативного, но весьма значительного) результата уже проведённых по теме исследований сам факт осознания бесперспективности традиционных подходов, причём сделать это не в виде большого рефлексивного отчёта, критически освещающего ход проведённых исследований, а в виде практически и теоретически значимой смены основных ориентиров и целей исследований, а затем провести за оставшийся сравнительно короткий промежуток времени (с мая 1984 года) новый цикл исследований, в первую очередь проблемных и методологических, дающих хотя бы минимальную, но ясную и отчётливую основу для разумной разработки проектных предложений, касающихся системы категорий сложности изыскательских работ.

Это решение подкреплялось ещё и тем соображением, что при такой стратегии организации работ мы сможем ещё продолжить эти исследования в течение 4-х месяцев, но теперь уже как сознательно технические и ориентированные на обслуживание параллельно проводимых проектных разработок новой системы и новых классификаций категорий сложности изыскательских работ.

1.5.3

Определение основных направлений методологических и научных исследований и разработок тоже входит в процесс целеобразования и составляет его часть. Впрочем, это можно сказать и по отношению ко всему программированию в целом, и по отношению к каждой его части. И это отнюдь не удивительно, ибо весь процесс исследований и разработок, если он проходит осмысленно, подчиняется закону рефлексивного отображения целого на каждую его часть и одних частей на другие части. И параллельно с ним действует обратный закон отображения каждой части на целое. Обычно его называют законом структурной целостности всякой мыследеятельности. Иначе ещё его можно назвать законом «выворачивания» целого через части — и это основной закон смыслообразования и смыслонаполнения для всякого процесса мыследеятельности, если он хочет быть разумным.

Конечно, на разработке программы для исследования процесс целеобразования не заканчивается. В соответствии с законом выворачивания целого через части он должен продолжаться непрерывно в течении всего цикла исследований и разработок, и это именно то, что обеспечивает целостность и полноту, а вместе с тем и осмысленность каждого отрезка в процессах мышления и мыследеятельности. Поэтому в принципе мы могли бы продолжать процесс целеобразования и в этой специфической форме пройти все исследование и всю разработку до конца. Но мы хотим остановиться на том, что уже сделано и сказано, ибо этого достаточно, чтобы перейти к другим процессам программирования, скажем, к процессам обсуждения и разработки средств и методов и продолжать дальнейшее исследовательское движение в фокусировке на эти специфические организованности мыследеятельности. Меняя организованности, а в силу этого также и содержание нашей работы, мы будем оставаться в том же целостном поле смыслов, в каком работали раньше, и поэтому наш процесс мышления-понимания будет оставаться непрерывным.

Содержание
Новые произведения
Популярные произведения