Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Философия науки и техники. Цикл лекций. Часть II. Философия техники. Тема 12. Технологический детерминизм и технофобия

Детерминизм (от лат. determino — определяю) — это учение о связи и взаимообусловленности явлений действительности. Он рассматривает вопросы о законах природы, о взаимодействии природы и общества, о движущих силах общественного развития, влиянии общества и отдельных его подсистем на искусство, науку, мораль, на формирование и деятельность человеческих индивидов. Центральной проблемой детерминизма является вопрос о существовании и действии законов. Признание законов, по существу, означает возможность научного познания природы и общества, возможностей науки, научно-ориентированной адаптации человека к различным процессам. Отрицание законов, напротив, стимулирует взгляд на природу и общество как на полностью неуправляемые и непредсказуемые процессы. Применительно к социуму такой взгляд часто возникал из попыток выявить специфику социальных процессов по сравнению с природными, подчеркнуть значение деятельности людей, индивидуального творчества для социальной истории. Эта тенденция не преодолена полностью, хотя упрощение общественных законов стимулируется не механикой, а преимущественно биологией.

Особую методологическую трудность представляет трактовка законов, выводимых из взаимодействия человеческих отношений. Так, К. Маркс полагал, что ручная мельница является отражением модели общества с сюзереном во главе, паровая машина соответствует обществу промышленного капитализма (хотя эти аналогии не имеют продолжения, что свидетельствует об ограниченности подобной детерминации). Согласно концепции технологического детерминизма вырисовывается иная картина. Такой детерминизм придаёт технике и технической деятельности абсолютный статус в качестве основания функционирования и развития общества. Как философская установка он возводит технику в ранг главной причины, обусловливающей все аспекты общественной и культурной жизни, начиная с экономики, политики и кончая искусством и философией.

В философии техники различают две основные формы технологического детерминизма: технологический эвдемонизм (от греч. eudaimonia — блаженство) и технологический алармизм. Первое направление элиминирует («удаляет») все негативные последствия технической деятельности человека и поэтому в техническом прогрессе видит одни только позитивные моменты: боготворит технику, абсолютизирует её значение как источника благосостояния. Второе направление проявляет скептическое отношения к техническим инновациям: для него «все плохо»; все сулит бедствие и разрушение духовности человека, отчуждение от его собственной сущности и так далее. Оба этих направления имеют своих последователей и апологетов, и в каждом из них существуют зерна истины.

12.2. Теория технократического преобразования общества

Американский экономист норвежского происхождения Торстейн Веблен (1857–1929) известен как основоположник и теоретик институционализма, сторонник технократического преобразования общества с учётом влияния культурных традиций социальных институтов. Понятие институционализма (от лат. institutio — наставление) восходит к институциям — учебникам римских юристов, дающих системный обзор действующих правовых норм. В ХIХ веке институции существовали как комплекс различных объединений граждан (семья, партии, профсоюзы, и так далее), борющихся за возведение традиций, обычаев в ранг закона, закрепление их в виде учреждений. Анализируя природу этого социального явления, Веблен приходит к выводу об отставании взглядов людей от изменений в области технологий и производства.

В своей теории «праздного класса» (Leisure class) Веблен анализирует антагонистичность производительного труда и демонстративного потребления в современном обществе, рассматриваемого им как институционально закреплённое «извращение» инстинкта изобретательства, присущего людям. Историю он представляет как результат борьбы предпринимателей в сфере обращения с предпринимателями в сфере производства, из которых наиболее реакционными являются первые. Бизнес рождает частную собственность, национализм, религиозное невежество, поэтому Веблен призывает к установлению в обществе диктатуры во главе с технической интеллигенцией. По мнению Веблена, капитализм резко противопоставляет бизнес и индустрию друг другу. Ему не нравится мотив бизнеса, основанный на принципе «купли-продажи». В книге «Теория праздного класса» (1899) он пишет: «Обычаи мира бизнеса сложились под направляющим и избирательным действием законов хищничества и паразитизма». Высший класс капиталистического общества, по-существу, является «паразитическим» классом.

Автор выступает против фактора собственности, который позволяет «паразитическому» слою купаться в роскоши, не принимая участия в создании материальных благ. Этому классу Веблен предъявляет следующие обвинения: во-первых, владение средствами производства; во-вторых, неучастие в процессе производства; в-третьих, праздный образ жизни; в-четвёртых, паразитизм и стяжательство; в-пятых, демонстративное потребление и расточительство. Для преодоления подобного социального «паразитизма» Веблен и предлагает технократическую революцию и установление власти научно-технической интеллигенции (технократии), не допуская, однако, к власти рабочий класс, у которого, по мнению Веблена, имеются свои противопоказания. Он предлагает собственный сценарий этой технократической революции. По его мнению, мощная забастовка инженеров приведёт к параличу старого порядка и вынудит «праздный класс» добровольно отказаться от своей монополии на власть в пользу научно-технической интеллигенции. В «техноструктуре», куда входят инженеры, учёные, менеджеры, акционеры, автор видел движущую силу такой технократической революции, целью которой является изъятие собственности от собственника и передача её в руки технократии.

Интеллектуалам в странах Европы настолько понравилась эта фантазия Веблена, что в её продержку выступил даже такой видный идеолог технократизма, как Дж. Гэлбрейт, автор книги «Новое индустриальное общество». В целом идеи созвучны внешней критике политической экономии Габриэля Тарда (1843–1904). Последователями технократизма Веблена были Дж. Гэлбрейт, Д. Белл, У. Ростоу, Э. Тоффлер и другие.

12.3. «Постиндустриальное» и «информационное» общество

Концепция постиндустриального общества была выдвинута американским социологом и политологом Даниелом Беллом (р. 1919), профессором Гарвардского и Колумбийского университетов. В его книге «Грядущее постиндустриальное общество» в качестве критерия отнесения государства к такого рода обществу был положен размер внутреннего валового продукта (ВВП) на душу населения. На основе этого критерия была предложена и историческая периодизация обществ: доиндустриальное, индустриальное и постиндустриальное. Идеологической основой такой классификации Белл считает «аксиологический детерминизм» (теорию о природе ценностей). Для доиндустриального общества характерны низкий уровень развития производства и малый объём ВВП. К этому разряду относятся большинство государств Азии, Африки и Латинской Америки. Страны Европы, США, Япония, Канада и некоторые другие находятся на этапе индустриального развития. Постиндустриальный этап начинается в ХХI веке.

По мнению Белла, этот этап связан главным образом с компьютерными технологиями, телекоммуникацией. В его основе лежат четыре инновационных технологических процесса. Во-первых, переход от механических, электрических, электромеханических систем к электронным привёл к невероятному росту скорости передачи информации. Например, оперативная скорость современного компьютера измеряется наносекундами и даже пикосекундами. Во-вторых, этот этап связан с миниатюризацией, то есть значительным изменением величины, «сжатием» конструктивных элементов, проводящих электрические импульсы. В-третьих, для него характерна дигитализация, то есть дискретная передача информации посредством цифровых кодов.

Наконец, современное программное обеспечение позволяет быстро и одновременно решать различные задачи без знания какого-либо специального языка. Таким образом, постиндустриальное общество представляет собой новый принцип социально-технической организации жизни. Белл выделяет главные преобразования, которые были осуществлены в американском обществе, вступившем в пору постиндустриального развития:

  • в сферу услуг включились новые отрасли и специальности (анализ, планирование, программирование и другие);
  • коренным образом изменилась роль женщины в обществе — благодаря развитию сферы услуг произошла институционализация равноправия женщин;
  • совершился поворот в сфере познания — целью знания стало приобретение новых знаний, знаний второго типа;
  • компьютеризация расширила понятие «рабочее место».

Основным вопросом перехода к постиндустриальному обществу Белл считает успешную реализацию следующих четырёх равновеликих факторов:

  1. Экономическая активность.
  2. Равенство социального и гражданского общества.
  3. Обеспечение надёжного политического контроля.
  4. Обеспечение административного контроля 28.

Согласно Беллу, постиндустриальное общество характеризуется уровнем развития услуг, их преобладанием над всеми остальными видами хозяйственной деятельности в общем объёме ВВП и соответственно численностью занятых в этой сфере (до 90 процентов работающего населения). В подобного рода обществе особенно важны организация и обработка информации и знаний. В основе этих процессов лежит компьютер — техническая основа телекоммуникационной революции. По определению Белла, эта революция характеризуется следующими признаками:

  • главенство теоретического знания;
  • наличие интеллектуальной технологии;
  • рост численности носителей знания;
  • переход от производства товаров к производству услуг;
  • изменения в характере труда;
  • изменение роли женщин в системе труда.

Концепция постиндустриального общества обсуждалась также в трудах Э. Тоффлера, Дж. К. Гэлбрейта, У. Ростоу, Р. Арона, З. Бжезинского и другие. В частности, для Элвина Тоффлера (р. 1928) постиндустриальное общество означает вхождение стран в Третью волну своего развития. Первая волна — это аграрный этап, продолжавшийся в течение около 10 тысяч лет. Вторая волна связана с индустриально-заводской формой организации социума, приведшей к обществу массового потребления, массовизации культуры. Третья волна характеризуется преодолением дегуманизированных форм труда, формированием нового типа труда и соответственно нового типа рабочего. Уходят в прошлое подневольность труда, его монотонность, потогонный характер. Труд становится желаемым, творчески активным. Рабочий Третьей волны не является объектом эксплуатации, придатком машин; он независим и изобретателен. Место рождения Третьей волны — США, время рождения — 1950-е годы.

В эпоху постиндустриального общества существенной трансформации подверглось и понятие капитализма. Характеристика капитала как экономической категории, соизмеряющей различные формы социального воспроизводства, исторически обусловлена становлением общества индустриального типа. В постиндустриальном обществе экономические формы капитала как самовозрастающей стоимости по-новому раскрываются в информационной теории стоимости: стоимость человеческой деятельности и её результатов определяется уже не только и не столько затратами труда, сколько воплощённой информацией, становящейся источником добавочной стоимости. Происходит переосмысление информации и её роли как количественной характеристики, необходимой для анализа социально-экономического развития. Информационная теория стоимости характеризует не только объём информации, воплощённой в результат производственной деятельности, но и уровень развития производства информации как основы развития общества.

Социально-экономические структуры информационного общества вырабатываются на основе науки как непосредственной производительной силы. В этом обществе актуальным агентом становится «человек знающий, понимающий» — «Homo intelligeens». Таким образом, экономические формы капитала, так же как и тесно связанный с ними политический капитал, который играл важную роль и ранее, всё больше зависят от неэкономических форм, прежде всего от интеллектуального и культурного капитала.

Д. Белл называет пять основных проблем, которые решаются в постиндустриальном обществе:

  1. Слияние телефонных и компьютерных систем связи.
  2. Замена бумаги электронными средствами связи, в том числе в таких областях, как банковские, почтовые, информационные услуги и дистанционное копирование документов.
  3. Расширение телевизионной службы через кабельные системы; замена транспорта телекоммуникациями с использованием видеофильмов и систем внутреннего телевидения.
  4. Реорганизация хранения информации и систем её запроса на базе компьютеров и интерактивной информационной сети (Интернет).
  5. Расширение системы образования на базе компьютерного обучения; использование спутниковой связи для образования жителей сельских местностей; использование видеодисков для домашнего образования.

В процессе информатизации общества Белл усматривает и политический аспект, считая информацию средством достижения власти и свободы, что предполагает необходимость государственного регулирования рынка информации, то есть возрастание роли государственной власти и возможность национального планирования. В структуре национального планирования он выделяет такие варианты:

  • координация в области информации (потребности в рабочей силе, капиталовложениях, помещениях, компьютерной службе, и так далее);
  • моделирование (например, по образцу В. Леонтьева, Л. Канторовича);
  • индикативное планирование (стимулировать или замедлить методом кредитной политики) и другие.

Белл оптимистически оценивает перспективу мирового развития на путях перехода от «национального общества» к становлению «международного общества» в виде «организованного международного порядка», «пространственно-временной целостности, обусловленной глобальностью коммуникаций». Однако он отмечает, что «… гегемония США в этой области не может не стать острейшей политической проблемой в ближайшие десятилетия». В качестве примера Белл приводит проблемы с получением доступа к компьютеризованным системам, разработанным в развитых индустриальных обществах, с перспективой создания глобальной сети банков данных и услуг.

Даниел Белл называл себя социалистом в экономике, либералом в политике и консерватором в культуре, являлся одним из видных представителей американского неоконсерватизма в политике и идеологии.

12.4. Технофобия как средство демонизации техники

Технофобия, или страх перед техникой, — это установка, согласно которой техника рассматривается как основная причина отчуждения человека от природы, от самого себя. Такая позиция выражает негативное отношение к технике: все беды, несчастья — от неё, от техники. Технофобия зародилась в год рождения техники, и связано это было с возможностью использовать технику как во благо, так и во вред. Элементы демонизации техники можно найти ещё в первобытном мифе; в библейских текстах, например о Вавилонской башне, о запретном плоде и грехопадении; в легенде о Прометее, похитившем у богов огонь и передавшем его людям, за что он был проклят и наказан; в образе хромоногого бога Гефеста, который своей неуклюжей походкой вызывал «неудержимый смех богов». Бэконовский Дедал, «человек замечательно талантливый, но гнусный», соединял в себе как доброго, так и злого гения. Так и современная философия в технике отмечает как доброе, так и злое начало: техника амбивалентна! С одной стороны, техника выступает фактором освобождения человека, с другой — причиной его гибели, когда он осмеливается переступить опасную черту в своём взаимоотношении с «богами» (силами природы). Как видим, она одновременно оказывается и благом для человека, и его проклятием.

В средневековой Европе технофобия получает сильный импульс в виде фактически поощряемой церковью идеи о сатанинском происхождении технических новаций. Талантливые изобретатели, архитекторы-строители и другие люди, занятые подлинной творческой деятельностью, открыто или негласно обвинялись в сговоре с дьяволом, которому они якобы продавали свою душу. Их обобщённый образ получает впоследствии яркое выражение в герое книги «История о докторе Фаусте» — немецком народном сказании, повествовавшем о волшебнике, заключившем союз с дьяволом и в конечном итоге увезённом им с собой. В эпоху первоначального накопления капитала в Европе технофобия приобретает новое измерение, которое можно охарактеризовать как социально-экономическое.

Цеховая форма организация труда, обычная в тот период, могла выжить, лишь оказав сопротивление техническому прогрессу, так как свободное развитие техники неминуемо привело бы к разрушению и ликвидации традиционного производства. Поэтому технические новинки допускались лишь в той мере, в какой они не представляли собой угрозы для существования цеховой организации. В противном случае их уничтожали или запрещали, а над их создателями учиняли расправу. Известно, например, что изобретателя ленточного станка по указанию городских властей города Данцига (ныне — Гданьск) утопили, а его станок оказался под запретом в течение двух столетий. В США технофобия в виде машинофобии проявилась даже в годы Великой депрессии (1920–1930-е годы).

Французский энциклопедист Жан-Жак Руссо (1712–1778) писал, что техника, подобно науке, выявляет и актуализирует те тайны природы, которые по своей сути являются для человека злом. Он предостерегал: «Знайте, раз и навсегда, что природа хотела оберечь вас от науки подобно тому, как мать вырывает из рук своего ребёнка опасное оружие. Все скрываемые ей от вас тайны являются злом, от которого она вас охраняет, и трудность изучения составляет одно из немалых её благодеяний. Люди испорчены, но они были бы ещё хуже, если бы имели несчастье рождаться учёными» («Эмиль, или О воспитании», 1762 год). В современной философии неконтролируемое развитие техники рассматривается как один из главных факторов, подавляющих человеческую индивидуальность и реально угрожающих его бытию.

Даниел Белл предрекал, что «поезд истории должен в будущем сойти с рельсов, поскольку, окончательно исчерпав все энергетические ресурсы, человечество окажется не в состоянии более решать постоянно растущие проблемы и отвечать на вызов будущего». Элвин Тоффлер утверждал, что США, преодолев кризис Второй волны, на рубеже ХХI века вступает в эпоху Третьей волны: «… Мы живём в потерявшем контроль мире и уверенно идем к катастрофе… только постиндустриальный уровень развития техники может обеспечивать решение всех проблем существования современного человечества и дальнейшего нормального развития человеческого общества». Автор уточняет: «Ветшающее индустриальное общество целиком зависит от быстрой, целенаправленной и эффективной информации, от энергетических ресурсов и надежной денежной системы, которые устаревшие структуры уже не могут обеспечить» 29.

Цивилизация Первой волны вознаграждала за определённые качества и способности, особенно за голую мускульную силу. Промышленная цивилизация, или цивилизация Второй волны, платила за различные профессии. Цивилизация Третьей волны также будет платить за определённые свойства и способности лучше, чем за другие. Эти переходы от одной волны к другой исторически сопровождаются усилением международной конкуренции, демпингом, неожиданными спадами производства. Поскольку уровень технологии повышается, требуется всё меньше рабочих для функционирования промышленности, то есть наступает время технологической безработицы. Современные квалификационные требования нуждаются в более сложной профессиональной информации. Поскольку для этого необходимо время, создаётся ситуация так называемой информационной безработицы. Реструктуризация отраслей экономики при переходе от Второй волны к Третьей волне создаёт структурную безработицу, обусловленную структурными преобразованиями в технологическом процессе.

Массовая безработица, без какой-либо формы субсидии или иного рода доходов, создаёт опасную политическую нестабильность. Такая ситуация порождает желание поддерживать и сохранять старую экономику прошлой волны. Элвин Тофлер в книге «Столкновение с будущим» в этой связи пишет: «Мы не можем идти назад. Мы должны сделать основной упор на развитие сектора Третьей волны, даже если это создаёт серьёзную борьбу с отраслями промышленности и профсоюзами Второй волны».

Научные рекомендации Тоффлера сведены к следующим основным положениям.

  1. Во-первых, необходимо переосмысление таких терминов, как «рабочее место», «занятость», «безработица».
  2. Во-вторых, нужно подготовить базисные отрасли Второй волны (телекоммуникации, биотехнология, программирование, информатика, электроника и другие) к плавному переходу на новые условия работы.
  3. В-третьих, нужно создать поощрительные условия для становления этих базисных отраслей.
  4. В-четвёртых, необходимо сосредоточить усилия на изобретении и распространении служб, являющихся новой основой и ключом к будущей занятости.
  5. В-пятых, необходимо постоянное обучение. Оно само по себе может быть крупным работодателем, так же как и гигантским потребителем видеооборудования, компьютеров, игр, фильмов и другой продукции, которая тоже обеспечивает работой.
  6. В-шестых, следует кардинально изменить систему массового образования. Современные школы выпускают слишком много рабочих фабричного стиля для работ, которые уже не будут существовать.
  7. В-седьмых, нужно заботиться о создании дополнительных рабочих мест для тех, кому не найдётся места в системе Третьей волны.
  8. Наконец, в-восьмых, необходимо обеспечить каждому минимальный гарантийных доход (через семьи, школы, бизнес, другие возможные каналы). Экономика Третьей волны должна соответствовать требованиям и принципам гуманизма и морали.

Западные футурологи, занимающиеся прогнозированием перспектив развития постиндустриального общества, полагают, что кризис современной цивилизации носит не локальный, а всеобщий характер, а кроме того, его источники имеют техническую составляющую. По их мнению, человечество мчится в направлении верной и, возможно, тотальной катастрофы. Техника, основанная исключительно на науке и её достижениях, приобрела характер доминирующего и практически независимого элемента, превратилась в абсолютно неуправляемый, анархический фактор, который может положить конец существованию человечества. Сегодня человек стоит перед альтернативой: либо измениться как отдельная личность и как частица человеческого сообщества, либо исчезнуть с лица земли. Разрабатываются концепции спасения хотя бы части человечества, если спасти всех невозможно.

Доктрину глобального экологического катастрофизма поддерживают такие исследователи, как Д. Медоуз, Дж. Форрестер, Пол Эрлих и другие. Менее драматизированной формы технофобия прослеживается в работах Л. Мамфорда, Ж. Эллюля, Г. Маркузе, Т. Адорно и других авторитетных на Западе исследователей. По их мнению, путь к спасению лежит через изменение авторитарной социальной реальности, через уничтожение авторитарной «монотехники», разрушение «мегамашины» (Л. Мамфорд). Существует и такой рецепт: подчинить дальнейшее развитие техники принципу разумности и полезности, безвредности для современности и для будущего согласно девизу Ж. Ж Руссо «Назад, к природе!»

Теодор Адорно писал об издержках технизации сознания. По его мнению, с одной стороны, работа техников носит чрезвычайно строгий, рациональный характер. С другой стороны, они особенно страдают из-за односторонности, сухости, нечеловеческого характера этой рациональности. Поэтому для них особенно важна попытка сбросить «балласт разума и критики» во всех тех областях, которые непосредственно не являются такой технической работой. Однако всё же им не следует мириться с распадением существования на «разумную» половину, которая связана с профессией, и «безответственную» половину, которая связана со свободным временем.

И. Вайцбаум в книге «О силе компьютера и бессилии разума» размышлял о массовизации безответственности, об ответственности в силу обязанности, о необходимости подотчётности моральной, этической ответственности. А. Йонас в книге «Принцип ответственности. Опыт этики для технологической цивилизации» пишет о необходимости перейти от ориентированности на прошлое ответственности к ориентированности на будущее самоответственности, которая определяется способностью контролировать и возможностью располагать властью. По мнению Фридриха Рапа, достижения техники требуют неизбежной расплаты за них. Эта обусловленная техникой неизбежность может быть смягчена, но не может быть принципиально устранена, поскольку она имеет свою основу. Следует иметь в виду, что бэконовское «natura non nisi parendo vincitur» 30 имеет силу и в наши дни. Поистине: техника мертва без людей, овладевших техникой.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения