Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Философия науки и техники. Цикл лекций. Часть II. Философия техники. Тема 10. Социально-гуманитарное направление в философии техники

10.1. Основание гуманитарного направления в философии техники

Признанным лидером в исследовании социальных аспектов технического прогресса является Карл Маркс (1818–1883). Об этом писали Х. Шторк, Гюнтер Рополь, Ганс Ленк, целые главы в своих произведениях отводя анализу взглядов Маркса. В частности, Х. Шторк называет Маркса пионером в формировании философии техники как особого направления 22. Влиятельным философом техники называет Маркса и современный немецкий философ Ханс Ленк 23.

В пятой главе «Капитала» Маркс проводит основательный анализ человеческого труда, поскольку именно он «потребляется» (то есть имеет потребительную стоимость), а технические средства — лишь его проводник. Хотя Маркс поддерживал работу своего друга Ф. Энгельса о роли труда в процессе становления человека, его симпатии были всё же на стороне органопроекции Э. Каппа. Истина ему была дороже! Маркс писал: «Предмет, которым человек овладевает непосредственно… есть не предмет труда, а средство труда. Так, данное самой природой, становится органом его деятельности, органом, который он присоединяет к органам своего тела, удлиняя, таким образом, вопреки Библии, естественные размеры последнего». Для Маркса орудия труда — это «овеществлённая сила знания» 24.

Вытеснение ручного труда машинным привело к революционным преобразованиям трудового процесса. Характер новой эпохи Маркс определял через прогресс средств труда, представляющих собой не только мерило развития рабочей силы, но и показатель самих общественных отношений. Последствия революции в развитии средств труда, которая привела к вытеснению ручного труда и связанному с этим массовому увольнению тех, кого заменила машина, Маркс подробно рассматривает в восьмой главе «Капитала». При переходе от ремесленной техники к технике машинной карликовое орудие человеческого организма, мускульная энергия были заменены силами природы, а на смену традиционным знаниям, использовавшимся в процессе ручного труда, пришли естественнонаучные знания точных наук.

Промышленный труд вытесняет труд ремесленный, тем самым машина становится кровным врагом ремесленника. «Мертвый» (машинный) труд полностью господствует над «живым» и успешно конкурирует с ним, делая его придатком машинного производства. В мануфактуре и ремесле рабочий заставляет орудие служить себе, а на фабрике он служит машине, являясь её живым придатком. За этими техническими переменами следует вторая степень зависимости рабочего: он зависит не только от работодателя, но и от средств труда, что придаёт его отчуждённости явно техническое измерение. Очень скоро обнаруживается, что работодателю теперь не нужно столько рабочих: многие трудовые операции делают «умные» машины. Наступает время массовых увольнений, миллионы тружеников становятся безработными. Кровным врагом рабочего становится машина — средство труда. Маркс пишет: «Не подлежит никакому сомнению, что машины сами по себе не ответственны за то, что они «освобождают» рабочего от жизненных средств существования» 25. Причина, по Марксу, — в капиталистическом применении машин.

Машина аксиологически нейтральна! Она «враждебна» к ремеслу не сама по себе. Она просто оказалась не в тех руках, следовательно, необходимо передать её в другие руки: в руки ставших безработными рабочих. А работодателя экспроприировать как экспроприатора, отдав политическую и экономическую власть рабочим, пролетариату. Такова логика учения Маркса.

Следует отметить ещё один важный аспект в технофилософской концепции Маркса, относящийся к оценке характера самого технического прогресса. Придерживаясь твёрдой диалектической концепции в философии, Маркс полагает, что любой из системообразующих элементов этого процесса непременно должен содержать в себе и относительный регресс. Речь идёт о техническом развитии как важной составляющей социального прогресса. По этому поводу он пишет: «В наше время все как бы чревато своей противоположностью. Мы видим, что машины, обладающие чудесной силой сокращать и делать плодотворнее человеческий труд, приносят людям голод и изнурение. Новые, до сих пор неизвестные источники богатства, благодаря каким-то странным и непонятным чарам, превращаются в источник нищеты. Победы техники как бы куплены ценой моральной деградации. Кажется, что по мере того, как человечество подчиняет себе природу, человек становится рабом других людей, либо же рабом своей собственной подлости».

10.2. Попытка отказа от «власти» техники в угоду этике

Французский философ техники и культуролог Жак Эллюль (р. 1912) приобрёл известность, опубликовав книгу «Техника» (1954). Все работы Эллюля были посвящены анализу и изучению современного ему технического общества. Основное исследовательское кредо автора сводится к оспариванию марксовой концепции о решающей роли способа производства в историческом развитии общества. По мнению Эллюля, в основе классификации исторических эпох должна быть положена степень развития техники. Эти идеи последовательно освещались в его книгах «Техническое общество» (1965), «Политические иллюзии» (1965), «Метаморфоза буржуазии» (1967), «Империя нелепости» (1980). Сюжетами их были проблемы современного технического общества, техники, технической личности, политики, положение общественных классов и искусство.

Центральные понятия в теории Эллюля — «техника» и «технофилософия». Технику он определяет как «совокупность рационально выработанных методов, обладающих абсолютной эффективностью в каждой области человеческой деятельности». «Феномен техники», согласно Эллюлю, характеризуется такими важными особенностями, как рациональность, артефактность, самонаправленность, саморост, неделимость, универсальность и автономность. Эти семь признаков, по мнению автора, образуют характерное содержание техники в качестве основной доминирующей формы человеческой деятельности. Таким образом, именно техника определяет все другие формы деятельности, всю человеческую технологию и все общественные структуры — экономику, политику, образование, здравоохранение, искусство, спорт и так далее.

Технику на современном этапе её развития Эллюль рассматривает в широком мировоззренческом плане как тип рациональности. Она замещает природу техносферой, технической средой, подменяя собой среду естественную. Техника — это навязанная извне сила, данность, с которой человеку приходится считаться; она навязывает себя просто тем, что существует. Техника как данность, как нечто самодовлеющее ведёт весьма опасную и рискованную игру. В этой игре человек должен сделать ставку только на те действия, которые он предпринимает, чтобы достичь своих добрых целей и осуществить свои благие намерения.

С точки зрения автора, техника призвана помочь людям построить свой дом здесь, на Земле. «Претензиям» техники превратиться во всеобуславливающее и всепорождающее начало, её стремлению к всевластию подлежит оказывать активное противодействие и давать серьёзный отпор. На роль такого противодействия претендует сформулированная Эллюлем этическая концепция отказа от власти техники. Эта концепция практически основывается на прямом и полном отрицании так называемого «технологического императива», согласно которому люди могут, а следовательно, должны делать всё, что технически им доступно и принципиально выполнимо. Эллюль фактически требует отказаться от подобной установки. Этика отказа от власти техники требует не просто ограничения указанного императива, а полного его отрицания.

Исходным принципом этой этической концепции является идея самоограничения человека, которая неизбежно ведёт к замене «технологического императива» противоположной установкой, согласно которой люди должны договариваться между собой, не делать всего того, что они вообще в состоянии технически осуществить. Эту установку можно назвать «антитехнологическим императивом», она становится и актуальной, и судьбоносной, так как на фоне непомерного усиления власти техники приходит убеждение в полном отсутствии внешних сил, способных противостоять технике и активно противодействовать её всевластию. Однако реальной альтернативы технике всё же не существует, поэтому приходится с ней «уживаться». В этих условиях остаётся одно: следовать этике отказа от власти техники. Такая этика требует не только самоограничения, но и отказа от техники, разрушающей личность. Для этого, по мнению Эллюля, необходима революция: только она сможет обратить технику из фактора порабощения человека в фактор его освобождения. Философ называет эту революцию «политико-технической» — это своеобразная утопическая модель развития современного западного общества.

«Политико-техническая» революция обусловлена необходимостью решения пяти проблем (аспектов) развития общества. Во-первых, необходимо оказать безвозмездную помощь странам «третьего мира» с целью предоставить им возможность для извлечения всей пользы из западной технологии, самостоятельного строительства своей истории. Во-вторых, следует отказаться от применения силы в «какой бы то ни было форме» и от «военных арсеналов, подавляющих нашу экономику», а также полностью ликвидировать «централизованное бюрократическое государство». При этом автор полагает, что это не приведёт ни к падению организованности, ни к неразберихе, так как, по его мнению, некому будет создавать путаницу, беспорядок и замешательство. Далее необходимы отказ от роста цен, поощрение малого бизнеса. Снижение уровня жизни должно компенсироваться повышением её качества. В-третьих, необходимо добиться всестороннего развёртывания способностей и диверсификации занятий. С этим связаны расцвет национальных дарований, признание всех автономий, создание свободной и достойной жизни малым народам, обеспечение им подъёма образования, причём не обязательно с созданием своей государственности. В-четвёртых, необходимо добиться резкого сокращения рабочего времени, замены 35-часовой рабочей недели двухчасовой ежедневной работой. Кроме того, предполагается вести пропаганду по вопросам о смысле жизни, о новой культуре, открывая простор для нового размаха творческих способностей и так далее. Наконец, в-пятых, критерием прогресса предлагается считать количество «сэкономленного» человеком времени. Оплату труда предполагается вести не деньгами, а путём продуктообмена, причём независимо от количества вложенного труда.

Целью «политико-технической» революции признается не захват власти, а реализация позитивных потенций современной техники, ориентированных на полное освобождение человека. В социально-утопическом проекте Эллюля предусматривается налаживание самоуправления на уровне коммун. В целом складывается впечатление, что автор свою этику отказа от власти техники «срисовал» с краткой истории строительства коммунизма в СССР. Все эти инициативы с сокращением рабочего времени, бесплатными пайками и прочим были реализованы в деятельности КПСС, которая привела СССР к полному и окончательному его краху. Тем не менее истории свойственно повторяться, как писал Маркс, «то в виде фарса, то в виде трагедии».

10.3. Революция в технике и эволюция в обществе: технофилософские поиски франкфуртской школы

Франкфуртская школа философии техники представлена именами известных в России философов Макса Хоркхаймера (1895–1973), Герберта Маркузе (1898–1979), Теодора Адорно (1903–1969). Школа под таким названием сложилась в 1930–1940-х годах вокруг возглавлявшегося с 1931 года Хоркхаймером Института социальных исследований при университете во Франкфурте-на-Майне. В связи с приходом фашистов к власти большинство сотрудников института вынуждены были эмигрировать. Теоретическое наследие представителей франкфуртской школы связано с разработкой идей Макса Вебера, в частности с выработкой критической теории общества с целью совершить «высший суд над классовым подавлением» ради создания «общества без несправедливостей». Заявленная «критическая теория общества» исходит из того, что человек как активное, творческое и свободное существо в условиях современного общества разочаровывается («аннигилируется»), лишается своего «второго измерения», каким является его духовность. Вместе с этим он теряет и свою самость и спонтанность своего существования, отчуждается от самого себя, своей подлинной сущности. Определённую долю ответственности за эти процессы несёт техника. Она выступает генератором массовой культуры, лишённой духовности, рассчитанной на усредненение культурных образцов, то есть их удешевление, на «массовый обман» (Т. Адорно).

По мнению Теодора Адорно, в так называемой «массовой» культуре теряется уникальность, самостоятельность человека, происходят унификация всех людей, превращение их в серую некритическую массу. Причём ограничивается вся культура, проектируется историческая тотальность, к человеку предъявляется требования, порабощающие его. При этом поработителем выступает не техника, а её хозяин. Адорно исходит из того, что никоим образом нельзя противопоставлять технику и гуманизм: такое противопоставление — продукт ложного сознания. Можно сказать, что сам разрыв между техникой и гуманизмом, каким бы не оказался неизлечимым, является образчиком созданной обществом видимости, пишет Адорно. Философа интересует вопрос, каким образом следует приобщать техников к философии техники? Отвечая на него, он отвергает бытовавшую в то время мысль о том, что предмет преподаётся им как бы извне. Он предлагает апеллировать к самосознанию: «С помощью наших понятийных средств мы должны побудить их к этому самосознанию». Но на этом пути нас встречают трудности, такие, как «профессиональная ограниченность, патриотизм», чувство отторжения гуманитарного знания.

Адорно замечает, что «техники труднее воспринимают культуру», так как предпочитают расслабление делом, «не позволяют пичкать себя массовой продукцией, которую поставляет индустрия культуры». С другой стороны, техники страдают из-за односторонности, сухости, нечеловеческого характера своей рациональности. В книге «О технике и гуманизме» Адорно ставит вопрос об ответственности техников за плоды своего труда. По мнению философа, при решении данного вопроса необходимо исходить из того, что каждый из нас может оказаться не самим собой, а только носителем специально предписанных функций. Та область, которую обычно называют этикой, лишь опосредованно проникает в то, что выполняется на работе. Адорно отвергает возможность существования моральных норм, препятствующих познанию 26.

Согласно Адорно, противоречие между общественным и техническим разумом нельзя игнорировать, от него невозможно просто открещиваться, его необходимо предметно решать. В конечном счёте вопрос о том, принесёт ли современная техника пользу или вред человечеству, зависит «не от техников и даже не от самой техники, а от того, как она используется обществом». Может оказаться, что в определении социальной роли техники наиболее чёткие мысли содержатся в марксистской оценке техники. В данном аспекте весьма интересны суждения Адорно, касающиеся проблемы «нового идеала образования». Он считает, что этот идеал разрушен, что культуре не удалось создать свою собственную человечность. Культура расплачивается за неистинность, за видимость, оторванность от гуманистической идеи, что «люди сбрасывают с себя культуру». Адорно заключает: «Сегодня лишь в критике образования, в критическом самосознании техники… проступает надежда на такое образование, которое уже больше не выглядит как гумбольдтовское, ставившее перед собой расплывчатую задачу воспитания личности» 27.

Адорно был прекрасным музыкантом, литератором, социологом. В книге «Негативная диалектика», не претендуя на создание принципиально новой философской методологии, он пытался показать на примере своих творческих интересов анатомию жизни. Основной вклад Адорно в философию состоит в его эстетических воззрениях, в которых он рассматривает опыт постижения индивидуального, нетождественного. В философско-эстетической концепции новой музыки как протокольной фиксации «непросветлённого страдания» в противоположность гармоническому преобразованию страстей, характерному для классики, Адорно ориентируется на творчество композиторов «новой венской школы». Концепция «новой музыки» у него тесно связана с критикой массовой стандартизованной современной культуры и формирующегося в её лоне «регрессивного слышания», которое диссоциирует восприятие на стереотипные элементы. Работы Адорно оказали положительное влияние на эстетику, музыковедение, идеологию молодёжных движений своего времени.

Проблемы социализации личности в Германии активно рассматривались в работах другого представителя франкфуртской школы, философа и социолога Юргена Хабермаса (р. 1929). Последователь Т. Адорно, сторонник раннебуржуазных просветительских идей, идеолог студенческих движений 1960-х годов, формирования правового государства в послевоенной Германии, Хабермас считается видным представителем «второго поколения» теоретиков франкфуртской школы. Исходя из концепции «свободы и коммуникационного действия», он формирует своё негативное отношение к западной философии техники, склонной к технократическому мышлению. Хабермас придерживается концепции, согласно которой техника объявляется силой, отнимающей у человека его свободный творческий дух, лишающей его возможности свободного действия, самовыражения и самоорганизации и в конечном счёте обращающей его в раба собственных творений. Эмансипацию человека Хабермас связывает с вытеснением «инструментального разума», подчинением его человеческому разуму как целостности, объединяющей индивидуальный и общественный разум. Он связывает её с установлением «коммуникационной демократии», сочетающей научно-технической прогресс с ценностями и нормами человеческой цивилизации, «лингвистическим поворотом» в философии и социальных науках, который влечёт за собой отказ от субъективистской феноменологии, основанной на анализе внутреннего сознания времени. Рациональность сосредоточивается не в сфере разума, а в языковых формах взаимопонимания.

Коммуникационную парадигму Хабермас противопоставляет производственной парадигме марксизма. Исследования теории коммуникационного действия он проводит по пяти основным направлениям. Во-первых, им предлагается новая теория общества, отличная от проекта Адорно и Хоркхаймера. Во-вторых, разрабатывается концепция коммуникационной рациональности средствами герменевтики, различных теорий языка. В-третьих, ведётся разработка теория социального (коммуникационного) действия. В-четвёртых, проводятся исследования на основе новых понятий «жизненного мира» и «системы» с анализом их взаимоотношения в исторической перспективе. Наконец, в-пятых, с помощью этих понятий анализируются тенденции и кризисы современности.

Отношение Хабермаса к теории К. Маркса с годами изменилось от восторженного до критического. Маркс усматривал в капитализме черты политизированного общества, основанного на коллективном труде. Социализм, согласно Марксу, должен развиваться стабильно благодаря системному управлению. Однако, по мнению Хабермаса, вне поля зрения Маркса остались проблемы, касающиеся формы коммуникации, но именно они дают ключ к разумному переустройству общества. Исправить теорию Маркса Хабермас попытался с помощью своей концепции «коммуникационного действия».

Хабермас критикует и теорию Т. Адорно как имеющую пессимистическую окраску и неплодотворную, неспособную к преодолению существующих в обществе противоречий. Как пишет Хабермас, Адорно и Хоркхаймер пытались придуманный ими «инструментальный разум» спасти с помощью самого инструментального разума, то есть навязать ему задачи заведомо непосильные. В своём двухтомнике «Теория коммуникационного действия» Хабермас уповает на правила коммуникаций в условиях речевого действия, разговора, дискуссии, дискурса. В его понимании дискурс — это больше, чем свободный разговор. Это — диалог на основе нормативного высказывания на уровне высокой теоретической зрелости, то есть разговор «совершеннолетних» (Mundigkeit), с участием как можно большего количества народа. Подобный «мунданный» диалог, дискурс, как общение врача с пациентом, должен привести к излечению от недугов. По мнению автора, такой дискурс является образцом, моделью, для выработки коммуникационной компетенции.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения