Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Элвин Тоффлер. Метаморфозы власти. Часть VI. Метаморфозы власти на планете. Глава 30. Быстрые и медленные

Одним из самых больших дисбалансов власти на земле в настоящее время является разделение стран на богатых и бедных. Это неравномерное распределение власти, которое влияет на жизни миллиардов из нас, скоро будет трансформировано по мере распространения новой системы создания благосостояния.

С конца Второй мировой войны мир был разбит на капиталистический и коммунистический, Север и Юг. В наши дни, поскольку значение этого старого разделения ослабевает, возникает новое. Ибо отныне мир будет разделён на быстрых и медленных.

Быть быстрым или медленным — это не просто метафора. Целые экономические системы принадлежат или к быстрым, или к медленным. Примитивные организмы имеют медленно функционирующие нервные системы. Более развитая нервная система человека обрабатывает сигналы быстрее. То же верно о примитивных и о развитых экономических системах. С исторической точки зрения, власть перешла от медленных к быстрым — говорим ли мы о видах или странах.

В быстрых экономиках прогрессивная технология ускоряет производство, но не только. Их скорость определяется скоростью сделок, временем, необходимым для принятия решений (особенно о вложениях), скоростью, с которой новые идеи создаются в лабораториях, скоростью, с которой они выбрасываются на рынок, обращением капитала и прежде всего скоростью, с которой данные, информация и знания пульсируют через экономическую систему. Быстрые экономики порождают благосостояние — и власть — быстрее, чем медленные.

Напротив, в крестьянских обществах экономические процессы движутся чрезвычайно медленно. Традиции, ритуалы и невежество ограничивают социально приемлемый выбор. Прежде чем рыночная система появилась как инструмент для выбора капиталовложений, традиция руководила технологическими решениями. Традиция, в свою очередь, опиралась на «правила или табу для сохранения производственных приёмов, которые доказали свою работоспособность в течение медленного хода биологической и культурной эволюции», согласно экономисту Дону Лавойю 466.

В условиях, когда большинство людей существуют на грани выживания, эксперимент был опасен, новаторство подавлялось и прогресс в методах создания благосостояния происходил так медленно, что его едва было заметно от одного поколения к другому. За моментами нововведений следовали столетия стагнации.

Исторический взрыв, который мы теперь называем промышленной революцией, ускорил экономический метаболизм. Улучшились дороги и средства связи. Предприниматели в поисках прибыли активно внедряли новое. Были внедрены технологии грубой силы. У общества появился более высокий доход, что позволило сократить социальный риск от экспериментов. «Так как теперь техническое экспериментирование намного удешевилось, — указывает Лавой, — производственные методы смогли изменяться гораздо быстрее».

Всё это, однако, просто подготовило сцену для сегодняшней сверхскоростной символической экономики 467.

Штрихкод на пачке «Мальборо», компьютер в грузовике Федерал Экспресс, сканер за прилавком Сейфуэй, банковский автоответчик, распространение сверхумных сетей данных по всей планете, роботы с дистанционным управлением, информационализация капитала — все это первые шаги в формировании экономики XXI века, которая будет работать почти со скоростью реального времени.

В должное время весь цикл создания благосостояния будет отслеживаться, по мере того как он происходит.

Постоянная обратная связь будет исходить от сенсорных устройств, встроенных в умную технику, от оптических сканеров в магазинах и от передатчиков в грузовиках, самолётах и кораблях, которые посылают сигналы на спутники, так что менеджеры могут проследить за перемещением каждой машины в любой момент. Эта информация будет объединяться с результатами постоянных опросов населения и информацией из тысячи других источников.

Эффект ускорения, делая каждую единицу сэкономленного времени более ценной, чем предыдущая единица, тем самым создаёт контур положительной обратной связи, которая ускоряет ускорение.

Последствия этого, в свою очередь, будут не просто эволюционными, а революционными, потому что работа, менеджмент и финансы в режиме реального времени будут радикально отличаться даже от сегодняшних наиболее прогрессивных методов. Однако даже теперь, задолго до того, как начинают осуществлять операции в реальном времени, само время становится всё более важным фактором производства. В результате знания используются для сужения временных интервалов.

Это ускорение нервных импульсов экономики в странах с высокой технологией имеет ещё не замеченные последствия для стран с низкой технологией или вообще с неразвитой технологией. Ибо чем ценнее становится время, тем больше обесцениваются такие традиционные факторы производства, как сырье и труд. То есть именно то, что эти страны, в большинстве случаев, продают.

Как мы отметим в следующей части, эффект ускорения изменит все имеющиеся в настоящее время стратегии экономического развития.

Возвращение домой

Новая система создания благосостояния состоит из расширения глобальной сети рынков, банков, промышленных центров и лабораторий, мгновенно связывающихся друг с другом, постоянно обменивающихся огромными — и всевозрастающими — потоками данных, информации и знаний.

Это «быстрая» экономика завтрашнего дня. Именно эта ускоряющая, динамичная новая машина по производству благосостояния — источник экономического прогресса. В качестве такового она является также источником огромной власти. Быть отрезанным от неё — значит быть исключённым из будущего.

Тем не менее именно эта судьба ожидает многие из сегодняшних МРС, или «менее развитые страны».

По мере того как основная мировая система производства благосостояния набирает обороты, страны, которые хотят продавать, должны будут действовать со скоростью тех стран, которые в состоянии покупать. Это означает, что медленные экономики должны будут ускорить свои нервные реакции или потерять контракты и инвестиции и окончательно выбыть из соревнования.

Ранние признаки этого уже можно заметить.

Население Соединённые Штаты Америки в 1980-х годах потратило 125 миллиардов долларов в год на одежду. Половина её произведена на фабриках с дешёвым рабочим трудом, рассеянных по всему миру от Гаити до Гонконга. Завтра большая часть этой работы вернётся в Соединённые Штаты Америки. Причина тому — скорость.

Разумеется, изменения в налогах, тарифах, курсах обмена валют и другие факторы все ещё влияют на бизнес, когда делаются заграничные инвестиции или решения о покупке. Но гораздо более фундаментальными в конце концов являются изменения в структуре стоимости. Эти изменения, являющиеся частью перехода к новой системе создания благосостояния, уже приводят к возвращению фабрик и контрактов домой, в Соединённые Штаты Америки, Японию и Европу 468.

Корпорация Тэнди, главный производитель и продавец электронной продукции, не так давно вернула своё производство компьютеров Тэнди из Южной Кореи в Техас. Хотя азиатский завод был автоматизирован, завод в Техасе работал на основе «абсолютно непрерывного» потока и имел более сложное оборудование для тестирования. В Виргинии Тэнди основала полностью автоматизированный, работающий без участия человека завод для выпуска пяти тысяч мегафонов в день. Их поставляют японские производители, которые раньше изготавливали их в странах Карибского бассейна, где низкая стоимость рабочей силы 469.

Разумеется, компьютерная промышленность работает с чрезвычайно большой скоростью. Но даже в промышленности, имеющей более медленную скорость, компания Эрроу, один из крупнейших американских производителей рубашек, недавно перенесла 20 процентов своего производства платьев и рубашек обратно в Соединённые Штаты Америки после 15 лет офшорного производства 470. Компания Фредерик Аткинс, покупатель для американских универмагов, увеличила отечественные закупки с 5 процентов до 40 процентов за три года.

Эти сдвиги вызваны, хотя бы частично, возрастающей важностью времени в экономике.

«Новая технология, — сообщает журнал «Форбс», — даёт отечественным производителям одежды важное преимущество перед их азиатскими конкурентами. Из-за быстро меняющихся тенденций в моде и практики смены стилей не меньше шести раз за год розничные торговцы хотят иметь возможность держать товарные запасы на низком уровне. Это требует быстрой реакции изготовителей, которые могут предложить быстрый оборот небольших партий всех стилей, размеров и цветов. Азиатские поставщики, находясь на другом конце света, обычно просят делать заказы за три месяца или более».

Напротив, итальянская группа Бенетон поставляет межсезонные новые заказы в течение двух-трех недель 471. Благодаря своей электронной сети Хаггар Аппарель в Далласе сейчас способен обновлять поставки своим 2500 заказчикам каждые три дня вместо ранее требовавшихся семи недель.

Сравните это с ситуацией в Китае, с которой столкнулись производители, испытывающие потребность в стали. В 1988 году Китай ощутил самую сильную за последнее время нехватку стали. Тем не менее пока фабриканты требовали поставок, 40 процентов общего годового производства страны оставалось на складах Генеральной корпорации по хранению и транспортировке — ГКХТ. Почему? Потому что это предприятие — как бы невероятно это ни показалось гражданам стран с быстрой экономикой — осуществляет поставки только дважды в год.

Тот факт, что цены на сталь взлетели запредельно, что из-за дефицита начал формироваться чёрный рынок, широко распространилось мошенничество и что компании, нуждающиеся в стали, стояли перед лицом кризиса, ничего не значил для менеджеров ГКХТ. Эта организация просто не была готова делать более частые поставки 472. Хотя это несомненно крайний пример, такие случаи не единичны. «Великая стена» отделяет быстрых от медленных, и эта стена поднимается всё выше с каждым минувшим днём.

Эта культурная и технологическая «Великая стена» объясняет, частично, высокий уровень провалов совместных проектов между быстрыми и медленными странами.

Многие сделки срываются, когда поставщик из медленной страны не соблюдает установленные крайние сроки. Разная скорость экономической жизни в этих двух мирах создаёт кросскультурную статику. Должностные лица в медленной стране обычно не понимают, как важно время для партнёра из быстрой страны — или почему оно имеет такое значение. Требования ускорить кажутся неразумными, нахальными. Однако для партнёра из быстрой страны нет ничего важнее. Задержанная поставка воспринимается почти так же, как сорванная поставка.

Возрастающая стоимость ненадёжности, бесконечных переговоров, неадекватного прослеживания и контроля и запоздалых ответов на требования почти немедленной информации ещё больше уменьшают конкурентоспособность низко оплачиваемого ручного труда в медленных экономиках.

А также расходы вследствие задержек, отставания, нерегулярности, бюрократических проволочек и медленного принятия решений — не говоря уже о необходимости давать взятки, чтобы ускорить дела.

В развитых экономиках скорость принятия решений становится важным моментом. Некоторые управляющие ссылаются на список «решений в процессе принятия», или РПП, как важной ценности, вроде «работы в процессе выполнения». Они пытаются заменить последовательное принятие решений «параллельной обработкой информации», которая порывает с бюрократизмом. Они говорят о «скорости на рынок», «быстрой реакции», «быстром времени цикла» и «конкуренции во времени».

Увеличение точности определения времени, требуемое такими системами, как «доставка вовремя», означает, что продавец должен отвечать гораздо более жёстким ограничительным требованиям выполнения графика, чем раньше, поэтому легче, чем когда-либо, поскользнуться.

В свою очередь, по мере того как покупатели требуют более частых и своевременных поставок из-за океана, поставщики из медленных стран вынуждены держать более крупные товарные запасы или буферные склады за свой счёт, рискуя, что хранящиеся товары скоро станут устаревшими и не будут продаваться.

Новый экономический императив очевиден: заграничные поставщики из развивающихся стран или усовершенствуют свою технологию до уровня мировых стандартов скорости, или они будут грубо отрезаны от своих рынков, пав жертвой эффекта ускорения.

Стратегическая недвижимость

Вероятность того, что многие из беднейших стран мира будут изолированы от динамичной мировой экономики и оставлены пребывать в застое, усиливается тремя другими мощными факторами, которые проистекают, прямо или косвенно, из появления новой системы создания благосостояния на земле.

Говоря об экономической мощи или беспомощности МРС, можно спросить, что они имеют для продажи остальному миру. Можно начать с редкого ресурса, который только несколько стран в тот или иной момент могут предложить остальному миру: стратегическое местоположение.

Экономисты обычно не относят стратегическую в военном плане недвижимость к продаваемым ресурсам, но для многих МРС это так.

Страны, стремящиеся к военной и политической мощи, часто готовы за это платить. Как Куба, многие МРС теперь продали, сдали в аренду своё местоположение или сооружения Советскому Союзу, Соединённым Штатам или другим странам для военных, политических и разведывательных целей. Ведь Куба, давая Советам небольшой плацдарм в девяноста милях от побережья США и усиление политического влияния во всей Центральной Америке, получала от Москвы субсидию в 5 миллиардов долларов в год.

В течение почти полувека Холодная война означала, что даже самые бедные страны (при условии, что они стратегически удобно расположены) имели что продать тому, кто предложит наивысшую цену. Некоторые, как Египет, умудрились продать свою благосклонность сначала одной сверхдержаве, затем другой.

Но если ослабление напряжённости в американо-советских отношениях — хорошая новость для всего мира, это, несомненно, плохая новость для стран вроде Филиппин, Вьетнама, Кубы и Никарагуа периода сандинистов, каждая из которых успешно торговала доступом к своей стратегической географии. Отныне маловероятно, что два самых крупных покупателя стратегического местоположения будут вырывать их из рук друг друга, как раньше.

Более того, с расширением возможностей в логистике, с увеличением дальности полёта самолётов и ракет, количества подводных лодок и убыстрением операций по переброске войск самолётами потребность в дальних базах, ремонтных сооружениях и заблаговременных поставках уменьшается.

Поэтому МРС должны предвидеть конец рынка продажи подобного стратегического местоположения. Если не найти другие формы международной поддержки, это перекроет каналы, по которым миллиарды долларов «иностранной помощи» и «военной поддержки» текли в некоторые МРС.

Потепление в американо-советских отношениях, как мы увидим, является реакцией Советского Союза на новую систему создания благосостояния в странах с высокой технологией. Развал рынка стратегического местоположения является косвенным следствием этого.

Даже если великие державы будущего (какие бы страны это ни были) станут продолжать размещать базы, устанавливать станции для прослушивания спутников или строить аэродромы и базы для подводных лодок на территории других государств, «аренда» будет заключаться на меньшие сроки. Сегодняшние ускоряющие перемены делают все союзы более слабыми и кратковременными, не поощряют великие державы делать долгосрочные вложения в фиксированные места.

Войны, угрозы, мятежи будут вспыхивать в неожиданных местах. Следовательно, военные великих держав будут всё больше подчёркивать важность мобильных сил быстрого развёртывания, разработки военно-морских и космических операций, а не создания фиксированных установок. Всё это будет дальше уменьшать возможности заключения выгодных сделок для стран, которые хотели бы продать или сдать в аренду участки земли.

Наконец, усиление военной мощи Японии в Тихом океане может привести к тому, что Филиппины и другие страны Юго-Восточной Азии будут только приветствовать США или другие силы в качестве противовеса воспринимаемой угрозе со стороны Японии. Может оказаться, что они захотят заплатить за защиту, а не спрашивать деньги.

Из-за новых вспышек региональных войн или внутренних конфликтов на многих континентах торговля оружием будет процветать. Но что бы ни произошло, будет труднее извлекать прибыль из Соединённых Штатов и Советского Союза. Это нарушит тонкое равновесие сил между МРС — как, например, между Индией и Пакистаном — и послужит толчком к потенциально сильным сдвигам власти также внутри самих МРС, особенно среди элиты, тесно (и иногда коррумпированно) связанной с программами помощи, военными поставками и разведывательными операциями.

Короче говоря, пора расцвета Холодной войны позади. Впереди гораздо более сложные сдвиги власти. И рынок стратегического местоположения в МРС уже никогда не будет прежним.

Без сырья

Второй удар поджидает страны, которые планируют своё развитие на основе экспорта сырья, такого, как медь или бокситы.

Здесь также перемен, смещающих власть, уже недолго ждать.

Массовое производство требовало больших объёмов небольшого числа ресурсов. Напротив, с распространением демассифицированных методов производства потребуется намного больше разных ресурсов в гораздо меньших количествах.

Кроме того, более быстрый метаболизм новой мировой системы производства означает также, что ресурсы, которые сегодня считаются жизненно важными, могут быть бесполезны завтра — наряду со всеми добывающими отраслями, железнодорожными запасными путями, шахтами, портовыми складами и другими приспособлениями для их транспортировки. Напротив, сегодняшний мусор может вдруг приобрести огромную ценность.

Нефть сама по себе считалась бесполезной до тех пор, пока новые технологии, и особенно двигатель внутреннего сгорания, не сделали её жизненно необходимой. Титан был главным образом бесполезным белым порошком, пока не стал представлять ценность для производства самолётов и подводных лодок. Но новые технологии появлялись медленно. Сейчас все иначе.

Сверхпроводимость, если брать простой пример, в конце концов уменьшит потребность в энергии, сведя на нет потери при трансмиссии, и в то же время потребует новое сырье. Новые приспособления для того, чтобы автомобили меньше загрязняли окружающую среду, возможно, больше не будут зависеть от платины. Новые фармацевтические препараты могут потребовать органических веществ, которые сейчас или неизвестны, или не ценятся. В свою очередь, это может превратить бедные страны в важных поставщиков, ослабляя сегодняшних крупных экспортеров.

Более того, по словам Умберто Коломбо, председателя комиссии ЕС по науке и технике, «в сегодняшних развитых обществах изобилия каждый очередной прирост в доходе на душу населения связан со всё меньшим увеличением количества используемого сырья и энергии». Коломбо приводит цифры из Международного Валютного Фонда, показывающие, что «Япония… в 1984 году потребила только 60 процентов сырья, требовавшегося для того же объёма промышленной продукции в 1973 году» 473. Передовое знание позволяет нам делать больше при меньших затратах. Этим оно отбирает власть у поставщиков сырья.

Помимо того, быстро распространяющиеся научные знания увеличивают способность создавать заменители для импортируемых ресурсов. Действительно, страны с передовой экономикой, возможно, скоро смогут создавать массу новых полезных материалов, таких как «нанокомпозиты» 474, буквально из ничего. Чем прозорливее окажутся страны с высокой технологией в отношении своих микроманипулируемых веществ, тем меньше они будут зависеть от импорта большого количества сырья из-за границы.

Новая система благосостояния слишком многогранна, слишком быстро движется, чтобы быть прикованной к нескольким «жизненно важным» материалам. Таким образом, власть будет перетекать от производителей простого сырья к тем, кто контролирует «маленькие» количества временно важных веществ, а от них — к тем, кто контролирует знания, необходимые для создания новых ресурсов.

Дорогостоящая дешевая рабочая сила

Все это уже плохо, но третий удар по корпусу МРС, вероятно, окажется ещё сильнее и изменит властные отношения среди и внутри них.

Ещё на задымленной заре индустриальной эры капиталистические производители искали золотой Грааль дешёвого труда. После Второй мировой войны охота за иностранными источниками дешёвой рабочей силы стала массовым явлением. Многие развивающиеся страны поставили все своё экономическое будущее на теорию, что продажа рабочей силы по дешевке приведёт их к модернизации.

Некоторые, как «четыре тигра» Восточной Азии — Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур, — даже выиграли свои ставки. Им помогла твёрдая трудовая этика, культурные и другие уникальные факторы, в том числе тот факт, что две жестокие войны — корейский конфликт в 1950-х годах и Вьетнам в 1960-х и ранних 1970-х — вкачали миллиарды долларов в их регион. Некоторые японцы говорят об этом долларовом вливании как о «божественном ветре». Из-за их успеха сейчас почти весь мир верит, что смещение от экспорта сельскохозяйственной продукции или сырья к экспорту товаров, производимых дешёвой рабочей силой, — это дорога к развитию. Но если смотреть в перспективе, ничто не может быть дальше от истины.

Несомненно, в игры с дешёвым трудом все ещё играют во всём мире. Даже сейчас Япония переводит заводы и контракты из Тайваня и Гонконга, где заработная плата выросла, в Таиланд, Малайзию и Китай, где заработная плата ещё составляет одну десятую от японской 475. Несомненно, что многие возможности ещё существуют для богатых стран найти резервы дешёвой рабочей силы в МРС.

Но как и аренда военных баз или поставка руды, продажа дешёвой рабочей силы также достигает своих пределов. Причина этому проста: при новой возникающей системе создания благосостояния дешевый труд становится всё более дорогим.

С распространением новой системы сами затраты на рабочую силу становятся всё меньшей частью от общей стоимости производства. Сегодня в некоторых отраслях промышленности затраты на рабочую силу составляют только 10 процентов общей стоимости производства. Экономия в 1 процент по 10-процентному показателю составляет лишь одну десятую долю процента.

Напротив, лучшая технология, более быстрые и лучшие информационные потоки, уменьшение затрат на складирование или организация прямых поставок могут дать экономию гораздо больше, чем то, что можно выжать из почасовых рабочих.

Поэтому может быть выгоднее держать передовое предприятие в Японии или Соединённых Штатах с горсткой высокообразованных, высокооплачиваемых сотрудников, чем отсталую фабрику в Китае или Бразилии, зависящую от массы плохо образованных, низкооплачиваемых рабочих.

Дешевизны рабочей силы, по словам Умберто Коломбо, «больше недостаточно, чтобы обеспечить рыночное преимущество развивающимся странам» 476.

Гиперскорости

Таким образом, на горизонте виднеется опасное отделение быстрых экономик от медленных, событие, которые вызовет огромные смещения во власти по всему так называемому Югу с большими последствиями для всей планеты.

Новая система создания благосостояния несёт в себе возможность намного лучшего будущего для огромного населения, которое сейчас принадлежит к бедной части планеты. Однако если лидеры МРС не смогут предвосхитить эти перемены, они обрекут свой народ на постоянную нищету, а себя — на бессилие. Ибо даже тогда, когда китайские производители ждут свою сталь, а традиционные экономики во всём мире медленно движутся каждая со своей скоростью, Соединённые Штаты Америки, Япония, Европа и в данном случае Советы тоже спешно разрабатывают планы построения сверхзвуковых самолётов, способных перевозить 250 тонн людей и груза со скоростью в 5 махов, что означает, что такие города, как Нью-Йорк, Сидней, Лондон и Лос-Анджелес, будут в двух с половиной часах пути от Токио.

Йиро Токуяма, ранее возглавлявший престижный исследовательский институт Номура и сейчас являющийся главным советником исследовательского института Мицуи, руководит исследованием, в котором принимают участие 15 стран. Изучается то, что называют «три Т»: телекоммуникации, транспорт и туризм. Спонсируемое конференцией по экономическому сотрудничеству стран тихоокеанского бассейна, это исследование сосредоточено на трёх ключевых факторах, которые могут ещё больше ускорить темп экономических процессов в регионе.

Согласно Токуяме, воздушные перевозки над Тихим океаном могут достичь 134 миллионов… к концу века. Общество японских аэрокосмических компаний, добавляет Токуяма, подсчитало, что нужно построить от 500 до 1000 сверхзвуковых самолётов. Многие из них будут летать над Тихим океаном, дальше ускоряя экономическое развитие этого региона и обеспечивая также более быстрые телекоммуникации. В докладе, подготовленном для исследования «трех Т», Токуяма излагает коммерческие, социальные и политические последствия этого развития 477.

Он также описывает предложение Тайсей, японской строительной фирмы, построить искусственный остров длиной в пять километров, который служил бы в качестве АДС, или «аэропорта добавленной стоимости», способного обслуживать сверхзвуковые самолёты, и предоставлять центр по проведению международных конференций, магазины и другие сооружения, соединённые высокоскоростными железными дорогами с густонаселённой территорией.

Тем временем в Техасе миллиардёр Росс Перо строит аэропорт, окружённый передовыми производственными сооружениями. По его замыслу, самолёты могут реветь днём и ночью, привозя компоненты для обработки или сборки за одну ночь в сооружениях в аэропорту. На следующее утро самолёты отправят их во все части света 478.

Одновременно в области телекоммуникаций передовые экономики вкладывают миллиарды в электронную инфраструктуру, существенную для операций в сверхбыстрой экономике.

Распространение сверхумных сетей продвигается быстро, и сейчас есть предложения по созданию специальных высокоскоростных оптоволоконных сетей, соединяющих суперкомпьютеры по всей территории Соединённых Штатов с тысячами лабораторий и исследовательских групп. (Существующие сети, по которым проходят 1,5 миллиона бит информации в секунду, считаются слишком медленными. Предлагаемые новые сети будут посылать 3 миллиарда бит в секунду, текущих через всю страну, то есть три «гигабит».)

Новая сеть нужна, говорят её сторонники, потому что существующие медленные сети уже перегружены и задыхаются. Они утверждают, что этот проект заслуживает поддержки правительства, потому что он поможет Соединённым Штатам идти впереди Европы и Японии в той области, в которой США сейчас лидируют.

Это, однако, только особый случай в общем хоре голосов. По словам Митча Капора, основателя корпорации Лотус Девелопмент, гигантского производителя программного обеспечения, «нам необходимо построить национальную инфраструктуру, которая будет информационным эквивалентом национального строительства дорог в 1950-е и 1960-е годы». Ещё более уместной аналогией было бы сравнение сегодняшних компьютеризированных телекоммуникационных инфраструктур с железнодорожными и автомобильными сетями, которые были необходимы в начале промышленной революции.

Таким образом, происходит формирование электронной нервной системы для экономики, без которой любая страна, сколько бы у неё ни было «фабричных труб», будет обречена на отсталость.

Электронные пропасти и динамичные меньшинства

Для МРС, как и для остального мира, власть берёт начало из кобуры, бумажника и книги или — в наше время — компьютера. Если мы не хотим анархии в мире, с миллиардами бедных людей, нестабильными правительствами, возглавляемыми нестабильными лидерами, каждый с пальцем на кнопке запуска ракет или химического или бактериологического оружия, нам нужны глобальные стратегии для предотвращения раскола, который вырисовывается перед нами.

Исследование «Требования к разведданным на 1990-е годы», проведённое американскими научными экспертами, предупреждает, что в самые ближайшие годы МРС приобретут сложное новое вооружение — огромная орудийная мощь будет добавлена к их уже громадным арсеналам. Почему?

С уменьшением экономической мощи МРС их правители стоят перед лицом политической оппозиции и нестабильности. В этих обстоятельствах они скорее всего сделают то, что всегда делали правители со времён возникновения государства: они тянутся к наиболее примитивной форме власти — военной силе 479.

Но наиболее острый дефицит, перед которым стоят МРС, — это экономически значимые знания. В XXI веке дорога к экономическому развитию и власти уже не будет пролегать через эксплуатацию сырьевых ресурсов и ручного труда, а, как мы видели, через применение человеческого разума.

Стратегии развития, таким образом, не имеют смысла, если они не учитывают полностью новую роль знаний в создании благосостояния и императив ускорения, идущий с ними рука об руку.

Поскольку знания (что в нашем определении включает такие вещи, как воображение, ценности, образы и мотивацию наряду с формальными техническими умениями) занимают все более центральную роль в экономике, бразильцы и нигерийцы, жители Бангладеш и Гаити должны рассмотреть, как они могут лучше получить или произвести этот ресурс.

Ясно, что каждый пропащий ребёнок в северо-восточной Бразилии или где-либо в мире, который остаётся невежественным или интеллектуально недоразвитым из-за плохого питания, представляет собой постоянный подрыв будущего. Потребуются новые революционные формы образования, которые не основаны на старой фабричной модели.

Также будет необходимо приобретать знания другими способами. Это может принять необычные — а иногда даже противоправные — формы. Кража технических секретов — уже процветающий бизнес во всём мире. Следует ожидать, что умные МРС не упустят такой возможности.

Другой способ получить технические разработки по созданию благосостояния — это организовать «утечку мозгов». Это можно сделать в небольшом масштабе, подкупая или привлекая группы исследователей. Но некоторые умные страны подсчитают, что во всём мире имеются определённые динамические меньшинства — часто преследуемые группы, — которые, если им дать шанс, могут влить энергию в пригласившую их страну. Китайцы в Юго-Восточной Азии, индийцы в Восточной Африке, сирийцы в Западной Африке, палестинцы в некоторых странах Среднего Востока, евреи в Америке и японцы в Бразилии — все сыграли эту роль в тот или иной период 480.

Выходцы из другой культуры, каждый привнёс не просто энергию, порыв и коммерческую или техническую сообразительность, но и интерес к знаниям — ненасытную жажду новейшей информации, новых идей, умений. Эти группы показали нечто вроде гибридной экономической устойчивости. Они усердно работают, внедряют новое, дают образование своим детям, и даже если становятся богатыми в этом процессе, они стимулируют и ускоряют рефлексы принявшей их страны. Мы, несомненно, увидим, что различные МРС занимаются поисками таких групп и приглашают их обосноваться на их территории в надежде получить инъекцию необходимого адреналина в свою экономику 481.

Умные правительства также будут поощрять создание неправительственных ассоциаций и организаций, поскольку такие группы ускоряют распространение экономически полезной информации через бюллетени, собрания, конференции и поездки за рубеж. Ассоциации торговцев, инженеров-пластиков, работодателей, программистов, профсоюзов, банкиров, журналистов и так далее служат каналами для быстрого обмена информацией о том, что работает и что не работает в соответствующих областях. Это важное, часто недооцениваемое средство коммуникации.

Правительства, серьёзно относящиеся к экономическому развитию, также должны будут признать новое экономическое значение свободы слова. Неспособность позволить новым идеям циркулировать, в том числе экономическим и политическим идеям, даже если они неудобны для государства, является почти всегда prima facie доказательством, что государство слабо в своей сердцевине и что находящиеся у власти люди больше озабочены сохранением власти, чем экономическим улучшением жизни населения. Правительства, заинтересованные в том, чтобы стать частью нового мира, будут систематически открывать клапаны общественной дискуссии.

Другие правительства присоединятся к «консорциумам знаний» — партнёрским предприятиям с другими странами или с мировыми компаниями — для изучения новейших разработок науки и техники и особенно возможности создания новых материалов.

Вместо того чтобы потворствовать устарелым националистическим понятиям, они будут страстно — но с умом — следовать национальным интересам. Чем отказываться платить за право пользования патентом иностранным фармацевтическим компаниям по возвышенной причине, что здоровье выше таких грязных дел, как это сделала Бразилия 482, они охотно заплатят — при условии, что эти фонды останутся в стране в течение фиксированного количества лет и будут использоваться для финансирования исследовательских проектов, проводимых совместно с экспертами из местной фармацевтической фирмы. Прибыль от продукции, полученной в результате таких совместных исследований, может затем быть поделена между принимающей страной и международным концерном. Таким способом оплачивается передача технологии — и окупается патент. Эффективный национализм, следовательно, заменяет устаревший, саморазрушающий национализм.

Точно так же умные правительства будут приветствовать последние разработки в компьютерах, независимо от того, кто их произвел, вместо того чтобы пытаться создать собственную компьютерную промышленность за стенами из тарифов, которые не пропускают не просто продукцию, а передовые знания.

Компьютерная промышленность так быстро меняется в мировом масштабе, что никакая страна, даже США или Япония, не может поспеть за ней без помощи остального мира.

Ставя преграды некоторым иностранным компьютерам и программному обеспечению, Бразилия сумела создать собственную компьютерную промышленность, но производимая ей продукция отстала по сравнению с импортной. Это означает, что бразильские банки, производители и другие компании должны пользоваться технологией, неэффективной по сравнению с их иностранными конкурентами. Им приходится конкурировать с одной связанной рукой. Вместо выигрыша страна несет убытки.

Бразилия нарушила первое правило новой системы создания благосостояния. Делай что хочешь с медленно меняющимися отраслями промышленности, но не становись на пути быстро движущейся промышленности. Особенно такой, которая обрабатывает самый важный ресурс — знания.

Другие МРС будут избегать подобных ошибок. Некоторые, мы можем предположить, будут действительно делать скромные вложения в существующие фонды производственного капитала в Соединённых Штатах Америки, Европе и Японии — при условии, что их собственные техники, учёные и студенты будут сопровождать капитал и разделять ноу-хау, разработанное образованными в результате стартовыми группами. Этим способом бразильцы, индонезийцы, нигерийцы или египтяне смогут оказаться на переднем рубеже промышленности завтрашнего дня. При умелом руководстве эта программа окупит себя или даже принесёт прибыль.

Прежде всего МРС смогут совершенно по-новому взглянуть на роль сельского хозяйства, рассматривая его не обязательно как «отсталый» сектор, а как сектор, который потенциально, с помощью компьютеров, генетики, спутников и других новых технологий, сможет однажды стать более прогрессивным, чем все «фабричные трубы», сталелитейные заводы и шахты в мире. Сельское хозяйство, основанное на знаниях, может оказаться на острие экономического прогресса завтра.

Кроме того, сельское хозяйство не будет ограничиваться выращиванием продуктов питания, а все больше будет выращивать урожай энергии и запасы питания для новых материалов. Вот несколько идей, которые в последующие годы будут подвергнуты проверке. Но никакие подобные усилия не принесут плоды, если страна отрезана от участия в быстро движущейся мировой экономике и телекоммуникаций и компьютерных сетей, которые её поддерживают.

Плохое распределение телекоммуникаций в современном мире ещё более драматично, чем плохое распределение продуктов питания. В мире насчитывается 600 миллионов телефонов — при этом 450 миллионов находится только в 9 странах 483. Неравномерное распределение компьютеров, баз данных, технических публикаций, расходов на исследования говорит нам больше о будущем потенциале наций, чем все цифры общевалового производства, которые с таким трудом подсчитывают экономисты.

Чтобы включиться в новую мировую экономику, такие страны, как Китай, Бразилия, Мексика, Индонезия, Индия, а также Советский Союз и страны Восточной Европы, должны найти ресурсы, необходимые для внедрения собственных электронных инфраструктур. Сюда должны входить не только телефонные услуги, но и современные высокоскоростные системы данных, способные связываться с новейшими глобальными сетями.

Хорошо то, что сегодняшние медленные страны, возможно, смогут перескочить целую стадию развития инфраструктуры, совершив скачок от коммуникаций Первой волны к коммуникациям Третьей волны без вложения больших сумм, которые были необходимы для построения сетей и систем Второй волны.

Например, система Иридиум, о которой объявила корпорация Моторола, разместит 77 крошечных спутников на низкой орбите, что позволит миллионам людей в отдалённых или малонаселённых регионах, вроде советской Арктики, Китайской пустыни или внутренних районов Африки, посылать и принимать голосовые, информационные и цифровые сигналы по мобильным телефонам.

Нет необходимости тянуть медные или даже оптоволоконные кабели через тысячи миль джунглей, льда или песка. Мобильные телефоны будут связываться прямо с ближайшим спутником, который будет передавать сообщения. Другие разработки точно так же резко сократят огромные расходы на телекоммуникации, делая их доступными современным бедным странам. Широкомасштабное производство и сверхконкуренция между американскими, европейскими и японскими поставщиками также снизит цены.

Новые ключ к экономическому развитию очевиден.

«Пропасть», которую надо преодолеть, — информационная и электронная. Это пропасть не между Севером и Югом, а между медленными и быстрыми.

Приме­чания: Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце издания.
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения