Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Элвин Тоффлер, Хейди Тоффлер. Революционное богатство. Часть III. Реорганизация времени. Глава 7. Аритмичная экономика

Вплоть до последнего времени бездумный культ акселерации, поддерживаемый многочисленными гуру от бизнеса, порождал жизненные лозунги типа «Будь первым! Будь на острие! Стреляй сейчас, целься потом!» Следование этим упрощённым рекомендациям привело к появлению множества низкокачественных, плохо проверенных продуктов, разочарованных потребителей, неудачливых инвесторов, к утрате стратегического фокуса и кадровой текучке менеджеров среднего и высшего звена. В этих рекомендациях игнорировались проблемы синхронизации и десинхронизации. Это очень поверхностный способ обращения с глубинной основой времени.

Неправильное временное согласование может нанести существенный вред — и даже погубить отдельные компании. Но дело не ограничивается рамками отдельных предприятий. Гораздо серьёзнее — нарушение связей между многочисленными фирмами. Более того, можно предположить, что от этого могут пострадать целые отрасли, целые секторы экономики отдельной страны и даже глобальная экономика в целом.

Экология времени

В маленьком озерце или пруду можно найти множество взаимосвязанных форм жизни, в том числе хозяев и паразитов; одни из них быстро размножаются, другие медленно; все они изменяются с различной скоростью, взаимодействуя друг с другом в своеобразном экологическом танце.

Внутри каждого учреждения — каждой больницы, школы, правительственного учреждения или ратуши — существует то, что можно назвать экологией времени, где разные подразделения и процессы взаимодействуют и развиваются с разной скоростью. Хотя достичь идеальной синхронизации невозможно, в обычных условиях нарушения временного согласования удаётся ограничивать приемлемыми рамками.

Однако существующие сегодня условия не являются обычными. Хотя рекомендации вышеупомянутых гуру были нереалистичными, ускорение, к которому они призывали, было и остаётся вполне реальным. Никогда ещё компании не испытывали столь сильного давления, направленного на ускорение их деятельности. Водопад технологических инноваций и требования потребителей или клиентов плюс конкуренция — всё это заставляет постоянно убыстрять темпы изменений. Если одно подразделение при этом отстаёт, его нерасторопность отражается на функционировании всей организации. Один упущенный момент вызывает отток внимания и энергии от выполнения других задач. Время делается фактором, определяющим политику компании. Зачастую руководителя организаций попадают в трудные ситуации, связанные с противоречивыми графиками и временными горизонтами. Особенно часто зоной боев становятся подразделения, связанные с информационными технологиями.

Жертвы времени

Хорошо известно, что время, необходимое для создания программного обеспечения или радикальной перестройки, очень трудно оценить. Трудно даже оценить то время, какое может занять такая оценка. Тем не менее от сотрудников информационно-технологических отраслей часто требуется именно это.

Разработчики программ, настаивающие на том, что для завершения проекта им требуется длительное время, сталкиваются с неудовольствием своих боссов и смежников, чья работа напрямую зависит от результатов их труда. Но когда менеджеры в области информационных технологий обещают слишком быстрый результат, их могут уволить, если на последующих операциях дело застопорится.

При десинхронизации, когда возникает необходимость пересмотра графиков и бюджетов, неизбежно столкновение самолюбий и властных полномочий; в дело вступает тяжёлая артиллерия эмоций. Само время в форме намеренных проволочек или навязанных сроков может быть использовано в качестве смертоносного оружия.

Битвы вокруг временных согласований особенно часто возникают в исследовательской и конструкторской деятельности. Под нажимом инвесторов, требующих скорейшей отдачи, менеджеры часто вынуждены снижать финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ или переводить фонды из исследовательского сектора в конструкторский, а остатки тратить не на фундаментальные исследования, а на прикладные. В результате могут затормозиться инновации как раз тогда, когда они наиболее необходимы.

«Временные битвы» внутри быстро изменяющейся фирмы могут принимать и другие формы. Они могут помешать важным сделкам и отвлечь на себя столько внимания и энергии менеджмента, что существенно снизят способность фирмы адаптироваться к переменам.

Блюз постслияния

Все ещё более усложняется, когда дело касается двух или более компаний сразу, каждая из которых имеет собственную внутреннюю экологию времени. Битвы вокруг синхронизации значительно осложняют партнёрство, деятельность совместных предприятий и особенно болезненны до и после слияний.

Даже когда преодолены все главные трудности, попытки синхронизировать внутренние ритмы двух фирм после их «бракосочетания» требуют времени, денег, отвлекают внимание от прочих дел, нарушают естественный цикл операций — и вызывают стрессовое состояние у людей, и без того травмированных процессом реорганизации. Люди ненавидят, когда их подгоняют или, наоборот, заставляют действовать медленнее. Об этом мало пишут, но на самом деле многие партнёрства и слияния именно из-за болезненности синхронизации оказываются в конфликтных ситуациях. В качестве примера можно привести корпорацию «АОЛ-Тайм Уорнер». Далеко не всегда самыми сложными являются технологические проблемы.

Внутри каждой фирмы может возникнуть десинхронизация между подразделениями, функциями, иерархическими уровнями, региональными отделениями. Очень часто она возникает в силу культурных несоответствий.

Когда несколько лет назад место генерального директора компании «Сименс Никсдорф» занял новый человек, он, похоже, если верить «Файнэншл таймс», «был более обеспокоен временем», чем долларами. «Сименс», немецкий электронный гигант, приобрёл фирму «Никсдорф», фирму по производству персональных компьютеров, чтобы дополнить свой компьютерный бизнес.

Генеральный директор знал, что часть фирмы нуждалась в «радикальном техническом перевооружении каждые полгода». Однако основная фирма была старше, стояла выше на иерархической лестнице и отличалась более медленной реакцией. Менять продукт — это одно. Но, как сетовал на пресс-конференции новый руководитель, «чтобы изменить ментальность корпорации, обычно требуется от трёх до пяти лет, а у нас их нет». Этот генеральный директор уже не работает в «Сименсе», не входит в «Сименс» и «Никсдорф».

Переходя от отдельных компаний к более крупным единицам — целым отраслям промышленности, — мы обнаружим там примеры десинхронизации, которая обходится гораздо дороже. Некоторые из этих отраслей заработали репутацию нарушителей синхронизации, и

Налог на время

Спросите любого американца, который когда-либо нанимал подрядчика, чтобы построить или реконструировать дом. Он сразу же скажет, что шансы получить свой дом под ключ в заранее оговорённые сроки абсолютно иллюзорны. Проволочки могут тянуться месяцами. Оборудование — все, от смывных бачков до панелей встроенных шкафов — крайне редко прибывает вовремя. Хуже, чем опыт строительства или ремонта, может быть только общение с муниципальными чиновниками и бюрократами, выдающими всевозможные лицензии и разрешительные документы, которые постоянно требуются в этом процессе.

Мы попросили известного калифорнийского архитектора разобраться с задержками строительства по его проекту сотен домов в хайтековском центре. «Я был шокирован», — ответил застройщик, которого совсем не просто шокировать.

«Строительство наших домов, включая земельный участок, стоит 228 тысяч долларов. Чтобы сдать дом под ключ, требуется 120 дней. Но на практике менее 180 дней не получается, — говорит он. — Это означает выплату лишних процентов на заем в 110 тысяч долларов. В перерасчете на каждый дом это будет 1741 доллар — или ещё больше, если кредитный процент выше. И это без учёта затрат на задержки при получении разрешений и согласований с природоохранными органами, для подключения к электрическим, газовым и водопроводным сетям.

Крадут наше время и субподрядчики, — добавляет он. — Присылают разбитую сантехнику — приходится возвращать и ждать замену. А если субподрядчик задерживается с выполнением заказа, он хочет компенсировать потери, увеличивая расценки при заключении следующего договора. Приплюсуйте сюда другие затраты. Налог на собственность. Зарплату менеджерам. Я плачу управляющей фирме, чтобы она наблюдала за исполнением проекта. Её счета все растут. А если наши клиенты расторгнут договор из-за постоянных задержек?

Я попросил бухгалтера оценить известную стоимость задержек со строительством. Я практикую жёсткий режим экономии, но по крайней мере при осуществлении этого проекта приходится увеличивать почти на 4 процента стоимость каждого дома. Более крупные фирмы могут каким-то образом снизить эту цифру. Но если бы я был частным лицом и строил один дом сам для себя, издержки в процентном отношении были бы гораздо выше. Все зря потерянное время выливается в штраф — своего рода налог на время, затраченное на каждый проект».

В Соединённых Штатах Америки, где затраты на жилищное строительство составляют 544 миллиарда долларов в год, 3–5 процентов «налога на время» — совокупная стоимость бесполезных, несвоевременных, десинхронизированных операций — ежегодно выливаются в сумму 16–27 миллиардов.

Если, положим, сметное строительство одного среднего дома должно обойтись в 150 тысяч долларов, то на эту сумму можно построить более 1 миллиона 400 тысяч домов для малообеспеченных американцев каждые десять лет. Так можно было бы в большей мере решить проблему бездомных.

Но это только деньги, которые впустую тратятся непосредственно в самом жилищном строительстве. Однако плохо организованное исполнение в этой сфере, в свою очередь, воздействует и на другие, вызывая десинхронизацию в индустрии поставок и трудовых ресурсах. Недостаток сухой штукатурки, изоляции, квалифицированных плотников и тому подобного — вещь заурядная. Проследите за этим по всей цепочке, и суммы издержек значительно возрастут.

Если строительство — это черная дыра несинхронизованных операций, что же говорить о примере другого рода — гигантской оборонной индустрии Америки?

Существуют крупные фирмы, которые производят все — от высокотехнологичных коммуникационных модулей, искусственных спутников и систем вооружения до относительно простой продукции вроде футболок или ботинок. Эта индустрия постоянно подвергается нападкам со стороны Конгресса за перерасходование средств, неоправданные траты и неэффективность. Сиденье унитаза за 700 долларов или молоток за такую же цену — не важно, анекдот это или правда — стали в стране символом скандальных бессмысленных трат.

Однако следует отметить, что десинхронизация в той или иной отрасли индустрии иногда частично обусловливается воздействием извне. Вот пример. Чтобы предотвратить коррупцию и максимизировать эффективность, Министерство обороны США так тщательно надзирает за определёнными процессами, санкционированными Конгрессом, что эти действия приобретают поистине византийские черты, делаются настолько усложнёнными, что многие наделённые здравым смыслом фирмы вообще отказываются заключать контракты с Пентагоном. Хуже того, те фирмы, которые принимают на себя обязательства по выполнению оборонных заказов, часто попадают в стальную клетку, сконструированную уже самим Конгрессом.

Редактор журнала «Армед Форсиз Джорнал Интернэшнл» охарактеризовал это одной меткой фразой. «Столкнувшись с угрозой, которая может осуществиться через 20 лет, — писал он, — правительство реагирует программой, рассчитанной на 15 лет в пятилетнем оборонном плане, за который отвечает нанятый на трехгодичный срок персонал, финансируемый всего лишь на ближайший год».

Итак, таков эффект десинхронизации в отдельных фирмах, группах фирм и целых индустриях, однако десинхронизация встречается и в более крупных масштабах, когда две связанные друг с другом отрасли промышленности развиваются с различной скоростью.

Технологический балет

Эпоха персональных компьютеров, начиная с 1970-х годов и поныне, была отмечена своеобразным па-де-де: «Майкрософт» запускал всё более и более мощные версии программ «Виндоус» для ПК, а «Интел» соответственно выпускал все более быстродействующие и емкие чипы для их поддержки.

В течение ряда лет две эти компании в своём симбиозе рассматривались как некая единая фирма, называемая в обиходе «Винтел». Синхронизация, пусть иной раз несовершенная, обеспечивала им феноменальное распространение ПК во всём мире. По контрасту с этим тесно связанные компьютерная и коммуникационная индустрии не раз обнаруживали, что у них нет партнёра для «танцевального дуэта». И никакого балета не возникало.

В течение последнего полувека развитие компьютерной индустрии в Соединённых Штатах Америки носило дикий, спонтанный и нерегулируемый характер. Производители компьютеров зачастую были недовольны медленными темпами развития в чрезмерно регулировавшейся индустрии телекоммуникаций. Хотя базовые технологии этих двух индустрий соответствовали друг другу, все более разнились темпы перемен в них. Согласно мнению многих аналитиков, прогресс в разработке микросхем, компьютеров и в смежных областях был бы гораздо более впечатляющим, не будь этого противоречия. Сходным образом — и это представляет особый интерес — в последние годы развитие сетей существенно отстаёт от увеличения быстродействия компьютеров. Впрочем, к 2005 году эта десинхронизация обрела обратный характер.

Каковы совокупные потери от эффекта десинхронизации на уровне фирм и отраслей — неизвестно, но вполне можно себе представить, насколько больший эффект производит десинхронизация в целых секторах экономики в эпоху революционного богатства.

Ужин без суши

Когда мелкий бизнесмен Минору Наито решил отпраздновать день рождения дочери в шикарном токийском суши-ресторане, была суббота. Господин Наито подошел к ближайшему банкомату, чтобы получить наличные. Но на часах было 6 вечера, а машина прекращала работу в 5. Так что пришлось в тот день обойтись без суши.

Тот факт, что банкоматы закрывались в столь ранний час, было, по словам «Нихон Кейзай Симбун» — японского аналога «Уолл-стрит Джорнал», — «особенно поразительным, поскольку всё больше магазинов в Японии работают в круглосуточном режиме». Короче говоря, банковский сектор оказался десинхронизованным с развитием розничного сектора в Японии.

Столкнувшись с конкуренцией иностранных банков и страховых компаний, которые предлагали свои услуги клиентам 24 часа в сутки, относительно скромный токийский Соуа-банк в конце концов открыл первые круглосуточные банкоматы (хотя поначалу они и закрывались уже в 10 вечера). Но один из крупнейших японских банков — UFJ — последовал этому примеру только в 2003 году.

Чтобы уничтожить разрыв между временем шопинга и графиком работы банков, требуются новые информационные технологии. Это означает постепенный отказ от старых, так называемых унаследованных информационных технологий или их апгрейд. Это не может быть сделано без изменения расчетов времени информационных потоков, бухгалтерских процедур, рабочих графиков, отчётов и прочего, ускоряя темпы развития одних участков, но по необходимости позволяя другим временно отставать. Каждый новый компьютер, каждая новая операционная система, новый тип использования или перемены в сети неизбежно меняют темпы, ритмы и уровни синхронизации данной организации. В Японии, как и везде, синхронизация для одного человека является десинхронизацией для другого.

Более того, вполне закономерно возразить, что противоречия в темпах перемен открывают бесчисленные возможности для менеджеров-синхронизаторов, которые, синхронизируя одни функции или работу одних организаций, тем самым создают новые препятствия для других.

Проблемы синхронии становятся всё более, а не менее сложными, поскольку, как и во времена промышленной революции, мы сейчас вновь трансформируем навыки работы, игры и мышления во временном измерении. Мы существенно изменяем способ обращения с таким основополагающим фактором, как время. Покуда мы не поймём его роли в создании богатства, мы никогда не освободимся от того давления, которое оказывает время, и от непомерных ненужных затрат.

Содержание
Новые произведения
Популярные произведения