Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Карл Митчем. Что такое философия техники? Часть III. Проблема ответственности и техника. Глава 14. Теологический призыв к ответственности

«Нашей историей мы объективно поставлены в определённую связь между собой опытных знаний, ответственности и решений, — связь, от которой мы не можем освободиться».

Дитрих Бонхефер, 1935 год. 29.

Термин ответственность — перевод с латинского respondere, означающего обещать взамен, отвечать. В этом смысле его обычно применяют к первоначальному (религиозному) опыту иудейско-христианско-исламской традиции, подразумевая под этим словом призыв Божий, которому люди могут внимать или отклонять. В этом естественном своём виде, к тому же систематически упоминаемом в литургической практике, термин ответственность явно не играл никакой заметной роли в религиозно-этических традициях Запада.

Религиозное употребление английского слова rеsропsibilitу ответственность) впервые отмечено в середине XIX века в различных религиозно-практических или пасторских дискуссиях. Не трудно обнаружить книги этого времени, в которых говорится об ответственности пасторов или, в других случаях, о христианской ответственности бизнесменов и предпринимателей. В таких случаях, особенно когда речь идёт о предпринимателях или бизнесменах, уже есть явный намёк на промышленную, то есть техническую деятельность. Однако применение термина ответственность в теологии, хотя и несколько запоздало, связано с появлением и нарастающим осложнением проблемы природной среды, сферы и способов применения техники, а в связи с этим брошенным техникой вызовом религиозным философам, теологическим моралистам и церковным учреждениям.

Основная идея еврейского философа Мартина Бубера (1878–1965) заключается в проведении различия между двумя видами реальности: оно-реальностью и ты-реальностью с оно-реальностью (то есть природной, предметной реальностью) (У Бубера этот тип реальности — отражение отношения субъекта к объекту. — Прим. ред.) можно устанавливать отношения только с помощью строго технических средств; к ты-реальности (к реальности человеческой) (Эта реальность отражает субъект-субъектные, то есть интерсубъектные отношения. — Прим. ред.) человек должен не как-то относиться, а должен отвечать ей, вступать с ней в диалог. Неоднократные попытки Мартина Бубера защищать и утверждать верховенство нетехнического я-ты отношения над отношением я-оно (человека — к мёртвой природе, предметному окружению), его призывы к освобождению идеи ответственности от сферы специализированной этики, включая её в живую жизнь 30, были явно продиктованы уже утвердившимся преобладанием отношений я-оно в современном техническом мире.

Между взглядами Бубера и выдающегося современного протестантского теолога Карла Барта (1886–1968) нет, пожалуй, принципиальной разницы. Барт проводит главное различие не между разными видами отношений в мире, а между мирскими, посюсторонними — с одной стороны, и трансцендентальными отношениями — с другой. Бог — сущность совершенно иного рода, он не постижим для человеческого разума. Следовательно, имеется коренное различие между человеческими попытками постичь Бога, совокупность которых мы называем религией, и ответом человека на Божественное откровение, которое мы называем верой. Центральным пунктом диалектики отношений между ними и является понятие ответственности.

Человек поступает хорошо постольку, поскольку он призван Богом быть ответственным Наше действие свободно лишь в той мере, в какой оно является нашим ответом на слово, сообщенное нам Богом Следовательно, благо человека в его ответственности. В своём наиболее простом и высшем выражении ответственность сущность и в то же время субстанция теологической этики 31.

Эта эмфаза в определении понятия единства отношения Бог-человек и призыв не ввязываться в утилитаристские расчёты, якобы являющиеся чуть ли не главным в христианской этике, отчасти есть реакция на удушающее присутствие в нашем мире технического окружения и особенно реакция против претензии современной техники на то, будто у неё Божественные корни Теологи не замедлили апеллировать к идее ответственности и в этой связи начали заново формулировать и разъяснять принципы католической морали. Бернард Харинг (1912), например, писал: «Понятие спасения души, заповеди, закона нисколько не утратили своего значения. Однако, несмотря на это, ни одно из этих понятий не является средоточием католического учения и образования. Для нашего (католического) духа понятие ответственности самое подходящее. Даже чисто этимологически ответственность обозначает внутреннюю, сущностную характеристику религии» 32.

Согласно Бернарду Лоренгану (1904–1984), быть ответственным есть такое же трансцендентальное предписание, как, например, быть внимательным, благоразумным 33 и тому подобное.

Употребление термина ответственность было самым популярным на II Ватиканском соборе. В провозглашённой по случаю этого события «Gаudium еt Sреs» (радость и надежда — лат.) кроме того, что говорится о достижениях науки и техники, говорится также следующее: одновременно с ростом могущества человека наступает пора усиления ответственности индивидов и человеческих сообществ. Далее утверждается, что мы являемся свидетелями рождения нового гуманизма, в рамках которого человек определяется прежде всего согласно мере своей ответственности по отношению к своим собратьям и к истории 34.

В этом аспекте моральной и персональной теологии (в чем согласны все теологи) сексуальная мораль наших дней вообще и применение искусственных противозачаточных средств в особенности придают понятию ответственности особое значение как основы новой формулировки католической морали в условиях очевидных осложнений и противоречий, порождённых современной техникой.

Отвергая распространённое в последнее время планирование рождаемости, папа Павел VI предложил, со своей стороны, идею ответственной шкалы рождаемости. Речь здесь идёт об ответственности, при которой, признавая необходимость лимитирования рождаемости, предлагаются справедливые с точки зрения папы ограничения и в сфере современной техник 35. Термин ответственность постоянно встречается и в современной католической биомедицинской этике.

Однако католическая церковь не ограничилась пастырским посланием в истолковании понятия ответственности. Первое же собрание Всемирного Совета церквей провозгласило: Человек сотворен и предназначен быть существом свободным и ответственным перед Богом и перед ближними своими. Любая тенденция, возможность действовать и поступать ответственно противоречит замыслу Божьему по отношению к человеку, а также усилиям человека к спасению. Ответственное общество — это общество, в котором свобода есть свобода индивидов, которые ответственны перед правосудием и общественным порядком. Оно должно быть таким обществом, в котором те, кто облечен политической властью и экономическим могуществом, ответственны за выполнение людьми своих обязанностей перед Богом, а также за их благосостояние 36.

Заметьте, как в этой выдержке из документа традиционный наказ о любви к Богу и к ближнему заменён призывом быть ответственным перед Богом и своими ближними. И это делается с вполне сознательной ссылкой на требования технического общества Это раскрывается в предпосланной Декларации вступительной статье, в которой разъясняется, что в документе предпочтение отдано термину свободное общество, означающее общество не только свободное от тоталитаризма, но и совершенно свободное для человека в эру высокоразвитой техники, стремящейся к деперсонализации и подавлению личности 37. Сам же термин ответственность понимается как поиск идеологически наиболее нейтрального мира. И всё же, как нам кажется, наиболее основательно христианская этика ответственности разработана X. Ричардом Нибуром в книге «Тhе Rеsроnsiblе Sе1f» (Ответственная личность, 1963).

В этой изданной после смерти автора работе чётко противопоставляется антропология человека-как-существа-ответственного антропологии человека-творца и человека-как-горожанина, тем самым, казалось бы, брошен вызов тезису о возможности становления симбиоти-ческого отношения между ответственностью и техникой в рамках христианской доктрины. Под углом зрения образа человека-творца моральный поступок понимается по модели техники, то есть как сознательный поиск и достижение той или иной цели. Так, этика художника — телеологична и даже, можно сказать, по своей сути утилитарна. С точки зрения человека-как-горожанина моральный поступок, напротив, понимается как реализация по всем существующим правилам связи с окружающим миром. По своей структуре этика горожанина в целом деонтологична. При образе человека-как-ответственного-лица, однако, напряжение между телеологией и деонтологией снимается путём обращения к: чувственно воспринимаемой конкретной реальности, путём анализа природы этой реальности с намерением научиться действовать в гармонии с тем, что уже стало реальностью и существует перед нами То, что имплицировано в идее ответственности, — это образ человека как естественного существа, вступившего в диалог и действующего (лишь) в ответ на действие по отношению к нему 38. Этику ответственности поэтому можно было бы в известном смысле назвать экологической этикой.

В то же время концепция ответственности Нибура (как до него концепция Макса Вебера) легко могла стать добычей технически высокоразвитых культур с ясно выраженным утилитаристским оттенком. Макс Вебер противопоставлял то, что он называл этикой конечных целей — этике ответственности 39. Было бы, пожалуй, правильнее назвать веберовскую этику конечных целей этикой интенций, намерений, а концепцию этической ответственности (ориентированную на последствия технической деятельности общества и человека) комплексностью уже другого типа. И когда эта комплексность принимает технически определённый характер (хотя ни Вебер, ни Нибур этот аспект этики ответственности не рассматривали), необходимо учитывать и возникшую комплексность технической ситуации и объективно, не предвзято, согласовывать технические действия с разумными основаниями. Нельзя не замечать того, что стало реальностью. К тому же хорошо известно, что в социальной политике довольно легко отстаивать принцип ответственности, ссылаясь на сохранение status quо как гарантии стабильности. Например, этим приёмом воспользовались Нелсон Рокфеллер против Барри Голдуотера в США (во время президентских выборов) и Войцех Ярузельский против Леха Валенсы в Польше. Такой подход возможен даже в тех случаях, когда те или иные деятели исходят из вполне добрых намерений. Так, произошло, например, с авторами сборника «Responsible Technology: A Christian Perspective» (Ответственная техника: христианская перспектива, 1986), изданного Кальвинистским Центром христианских учёных. Любая радикальная акция может оказаться не ответственной из-за её привязки к одному лишь аспекту исследуемого вопроса. Ответственность легко может обрести черты консерватизма из-за своей одноплановости, причём консерватизма не в смысле образа жизни, отвергающего лишь технику и технологию, а в смысле отстаивания любого существующего status quо.

Приме­чания:

Список примечаний представлен на отдельной странице, в конце раздела.

Содержание
Новые произведения
Популярные произведения