Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Фрэнсис Фукуяма. Великий разрыв. Часть I. Великий Разрыв. Глава 5. Особая роль женщин

Мы убедились, что преступность и, в меньшей степени, дефицит доверия могут быть связаны с изменениями, которые имели место в структуре семьи. То, что семья претерпела такие драматические изменения за последние тридцать лет, несомненно, связано с двумя основными потрясениями, пережитыми обществом в 1960-х и 1970-х годах, — сексуальной революцией и всплеском феминизма. Многие люди рассматривают эти изменения как результат исключительно добровольного культурного выбора. Правые порицают упадок семейных ценностей, в то время как левые видят в существовании традиционных норм проявление эгоистических стремлений тех, кто не способен на большее. Однако изменения ценностей имели технологическое и экономическое развитие конца индустриальной эры, которое только и может объяснить время их возникновения. Это не значит, что люди не имеют свободы воли или не совершают морального выбора, но акты морального выбора имеют место в рамках определённого технологического и экономического контекста, что делает определённые исходы более вероятными в одни периоды времени, чем в другие.

Рождаемость

Доступность противозачаточных средств и легализация абортов во многих развитых странах начиная с 19б0-х годов — главное условие, объясняющее резкое падение рождаемости.

Однако противозачаточные средства и аборты — это только одна сторона дела. Многие страны — такие, как Франция и Япония — столкнулись с падением рождаемости ещё до 1960-х годов. Сама по себе возможность контроля над рождаемостью не объясняет того, почему рождаемость оказывается на определённом уровне. Почему общий уровень рождаемости Италии упал до 1,2, а не до 0,2? Ведь существование противозачаточных средств делает более низкую цифру столь же вероятной, как и ту, которая имеет место в действительности?

Демографы используют для объяснения уровня рождаемости, как правило, экономические модели. Их доводы таковы: родители желают детей так же, как они желают других экономических благ. Конечно, они любят и ценят их, но не до такой степени, чтобы отказаться от всех других хороших вещей на свете. Стоимость ребёнка состоит из ряда компонентов: прямых расходов на пищу, одежду, жилище и образование детей, и упущенной выгоды родителей, в особенности матерей, которые жертвуют временем и доходами на период воспитания ребёнка. Расходы окупаются той любовью и привязанностью, которую родители питают к ребёнку, а также, возможно, и напрямую, когда позднее он сможет зарабатывать деньги. Все же наличие детей означает односторонний перевод средств — от родителей к детям, и люди сопоставляют его с другими типами затрат.

В современном информационном обществе как прямые, так и косвенные расходы на детей значительно возросли. По мере того как благосостояние, выраженное в доходах на душу населения, увеличивается, а технологическая усложнённость экономики усиливается, профессиональное мастерство и образование (то, что экономисты называют человеческим капиталом) становятся всё более важными для жизненного успеха молодого человека. В бедных странах, таких, как Индия, дети могут становиться источниками дохода для семьи, начиная работать с семи-восьмилетнего возраста. В США, напротив, имеется немного видов хорошо оплачиваемой работы, которую мог бы выполнять восьмилетний ребёнок, и все меньше работы даже для тех, кто имеет один только школьный аттестат. В 1990-х годах затраты на то, чтобы дать одному ребёнку четырёхлетнее образование в колледже, могли доходить до 100 тысяч долларов. В то же время родители, особенно матери, вероятно, были бы частью работающего населения и получали бы более высокий доход. Для женщин цена перерыва в работе на несколько месяцев или лет, необходимых для воспитания ребёнка, может исчисляться десятками и сотнями тысяч долларов. Биологические причины побуждают родителей стремиться к максимальному успеху своего репродуктивного поведения, но люди мыслят рационально и понимают, что их дети смогут чего-то добиться лишь в том случае, если получат необходимые навыки, образование и другие блага, без которых невозможна жизнь в современном обществе 1.

Хотя сказанное в целом удовлетворительно описывает ситуацию с рождаемостью, имеется много специфических факторов и аномалий, которым оно не даёт достаточного объяснения. Почему, например, общий коэффициент рождаемости во Франции начал падать ещё в XIX веке — раньше, чем в других странах с сопоставимым уровнем развития? Почему Япония, которая в 1950-х годах имела гораздо более низкий ВВП на душу населения и гораздо меньшую долю работающих женщин, чем США, Британия, Канада, испытала неожиданное и резкое сокращение рождаемости, в то время как последние три страны испытывали «беби-бум» 2? Почему произошёл сам «беби-бум»? И почему имеющая целью увеличение рождаемости политика Швеции, направленная на то, чтобы экономически поощрять многодетные семьи, дала результаты в 1980-е годы, а в 1990-е сделалась неэффективной?

Может показаться, что дополнительно к экономической модели рождаемость определяется также множеством других факторов, включая некоторые культурные, которые трудно подвергнуть количественной оценке. Культурные влияния зачастую оказываются сильнее экономических. В США имеются общины — такие, как иудеи-хасиды или мормоны, — уровень рождаемости в которых значительно выше, чем для нации в среднем, поскольку их религиозные верования предписывают многодетность. Послевоенный «беби-бум» объясняется отсроченным исполнением желания иметь потомство представителями поколения, которое обзавелось бы семьями во время депрессии и войны, и стремлением найти безопасность и уют семейной жизни после годов испытаний.

Подобным же образом трудно поверить, что падение рождаемости в Европе на протяжении последнего поколения не связано с изменениями культурных предпочтений относительно важности семейной жизни как таковой по сравнению с другими хорошими вещами, а является всего лишь поштучным подсчётом стоимости детей в плане затрат и упущенной выгоды 3. Для многих образованных европейцев и американцев стало менее модным иметь детей и содержать семью. Одна молодая шведка, высказывание которой процитировала «Нью-Йорк таймс», объясняла: «Иногда мне кажется, что если у меня не будет ребёнка, я, наверное, упущу что-то важное… Но ведь сегодня женщины наконец имеют столько возможностей жить так, как им хочется. Они путешествуют, работают, учатся. Это захватывает и требует многого. Вот я и не вижу, как всё это совместить с обязанностями матери» 4.

Тенденции рождаемости, в свою очередь, в некоторой степени объясняют рост количества разводов, который характерен для Великого Разрыва. Имеется тенденция к более частым разводам в первые несколько лет брака; поэтому в странах, переживших «беби-бум», можно ожидать увеличения числа разводов, когда дети, родившиеся в эти годы, достигнут возраста 20–30 лет. К тому же рост продолжительности жизни означает, что браки будут длиться дольше и скорее закончатся разводом, чем смертью одного из супругов. Следовательно, паттерны рождаемости и смертности, описанные выше, заставляют ожидать увеличения числа случаев расторжения брака в 1970-х и 1980-х годах.

Распад семей, который имел место в действительности, носил, однако, гораздо более драматический характер, чем этого можно было бы ожидать на основании этих демографических факторов, поэтому нужно искать другие причины. Однако прежде чем мы сможем выявить искомые социальные факторы, нужно понять биологический контекст, внутри которого эти изменения происходят.

Биологическое происхождение семьи

Одной из основополагающих составляющих антропологии после Боаса является идея, что не существует такого явления, как естественная, или нормальная человеческая семья. Значительная часть усилий антропологов посвящена изучению огромного разнообразия, существующего в системах родственных связей человека; выделить в них чётко прослеживаемые универсальные закономерности трудно. Безусловно, тот тип семьи, который антропологи называют супружеской, или нуклеарной семьёй из двух поколений и который был распространён в США в 1950-х годах, не был характерным для большей части остального мира в тот период и не был типичным для многих западных обществ на ранних стадиях развития. Поэтому распад нуклеарной семьи на Западе начиная с 1960-х не представлял ipso facto отклонения от определённой разновидности вековой нормы.

С другой стороны, если мы сравним родственные отношения человека в более широком контексте с таковыми у других видов животных, мы увидим, что они служат определённым целям эволюции, несмотря на все внешнее разнообразие. Мало кто стал бы спорить с мнением, что отношения между матерью и детьми имеют биологическое основание, как это имеет место и для других существ. При звуке плача новорождённого у матери начинает выделяться молоко, она инстинктивно кладет младенца на левую руку, поскольку звук сердцебиения матери ребёнка успокаивает 5. Множество исследований показывает, что мать и младенец спонтанно обмениваются информацией и взаимодействуют разнообразными способами, которые регулируются скорее генетически, нежели культурными традициями 6. Присутствие матери жизненно важно для благополучия младенца; многие виды отклоняющегося поведения, которые проявляются в более поздние периоды жизни, могут иметь в своём истоке разрыв связи мать — ребёнок в относительно раннем возрасте 7.

Роль мужчины в воспитании детей более проблематична, и у других видов участие самца в выращивании потомства носит самый различный характер. Как бы ни нравилось людям смотреть на моногамную семью у птиц как на естественную модель человеческой семьи 8, у подавляющего большинства видов, размножающихся половым путём, вклад самца в дело создания и выращивания потомства состоит немногим более чем в одном сперматозоиде. Это верно и для ближайших человеку высших приматов — человекообразных обезьян. Для шимпанзе, к примеру, характерен промискуитет, они не образуют устойчивых пар на сколько-нибудь заметный промежуток времени; хотя самцы обеспечивают защиту и пропитание зависящим от них членам родственной группы, детёныши шимпанзе растут фактически в семье с одним родителем. Степень участия самца в выращивании потомства для любого данного вида определяется характером ресурсов, которые необходимы для выживания молодняка в зависимости от среды обитания вида и способности самца их обеспечить 9.

Что касается человека, то для мужчин характерны противоречивые устремления. С одной стороны, человеческие дети требуют гораздо большего участия родителей в их воспита нии, чем детёныши других видов, чем и определяется важная роль отца. Человеческие существа имеют такой большой мозг, что, несмотря на довольно длительный период вынашивания, рождаются неспособными к самостоятельной жизни; большая часть процесса созревания, которая у других животных происходит в течение беременности, у человеческого детёныша совершается уже после его рождения. Таким образом, ребёнок появляется на свет более беспомощным, чем потомство большинства других видов животных, включая всех человекообразных обезьян. Ребенку требуется чрезвычайно длительное время для того, чтобы стать способным к самостоятельной жизни, и в течение этого времени он слаб, уязвим и зависим от своих родителей. Мать, конечно, является sine qua non (Sine qua non (лат.) — необходимое условие. — Прим. ред.) для выживания малыша, но потребности младенца так велики, что и мужчина играет очень важную роль в их удовлетворении. Во времена охотников-собирателей, когда сформировалась генетика современного человека, мужчины были необходимы для поставки протеина в виде мяса животных и для защиты племени как от других человеческих групп, так и от неблагоприятных природных факторов. Это делает понятным, почему моногамная семья гораздо более распространена у человека, чем среди других животных.

С другой стороны, семейные связи оказываются довольно хрупкими в силу биологических факторов: для мужчины побудительные мотивы оставаться со своими детьми гораздо слабее, чем для женщины. Самое глубоко заложенное стремление любого животного — передать свои гены следующему и дальнейшим поколениям. Для женщины, как и для большинства матерей в животном царстве, это значит обеспечить своим детям как можно лучший набор генов, а в дальнейшем предоставить им ресурсы, необходимые для того, чтобы сделать их жизнеспособными и способными размножаться. Самки, как правило, обеспечивают более высокий уровень того, что биологи называют «родительским вкладом», чем самцы. В частности, среди млекопитающих самки должны вынашивать плод, выкармливать детёныша, находить еду для своих детей и, часто, защищать их от хищников или неблагоприятных природных факторов. Несмотря на то что у человека мужские особи делают для своих детей больше, чем самцы других видов, их вклад в выращивание потомства (и цена) остаётся меньшим, чем вклад женщин. Имеется, к примеру, довольно низкий естественный предел численности потомства, которое женщина способна выносить в течение жизни, по сравнению с числом детей, которых может зачать мужчина: женщина может родить в течение жизни примерно дюжину детей, в то время как мужчина может произвести тысячи. Женщина, таким образом, увеличит шансы передать свои гены, если предъявит к потенциальному супругу высокие требования — во-первых, чтобы обеспечить своим детям наилучшие гены из доступных, и, во-вторых, чтобы гарантировать им после рождения доступность ресурсов мужчины. Мужчины, с другой стороны, стремятся максимально увеличить свои шансы на передачу генов благодаря спариванию с как можно большим числом партнёрш.

Тот факт, что женщины в своём выборе сексуального партнёра, как правило, более избирательны, чем мужчины, верен не только практически для всех человеческих культур, но и для всех видов животных, которые размножаются половым путём.

По словам биолога Роберта Трайверса, «у большинства видов женские особи весьма разборчивы в своём выборе брачного партнёра, в то время как мужские особи разборчивы намного менее. За самкой обычно ухаживает множество самцов, но она выбирает лишь одного или немногих. Этот выбор никоим образом не является случайным. Все исследования предпочтений самки в природе показывают, что её выбор осуществляется строго определённым образом. Большинство самок одного и того же вида осуществ ляют свой выбор по одним и тем же критериям, в результате чего самка многократно спаривается с немногими самцами и совсем не спаривается со многими другими. Самцы же, напротив, ухаживают за многими самками и готовы совершить копуляцию с большинством из них или со всеми, если удастся. К тому же бывает, что самцы ухаживают и за неподходящими для этого объектами. К примеру, иногда можно наблюдать, как самцы ухаживают за другими самцами, за самками других видов, чучелами самок и за неодушевлёнными предметами. Иногда можно видеть, как они ухаживают за сочетаниями вышеперечисленных объектов 10.

Согласно Трайверсу, имеется только несколько известных видов, у которых выбор потенциального супруга происходит в обратном порядке. К ним относятся плавунчик, мормонский сверчок и некоторые виды морских коньков 11. Иными словами, мужчины биологически предрасположены к тому, чтобы быть менее разборчивыми, чем женщины, и в большей степени склонны к промискуитету.

Можно задаться вопросом, как возможно, что гетеросексуальные мужчины могут проявлять больший промискуитет, чем гетеросексуальные женщины, если для каждого полового акта требуется партнёр противоположного пола. Дело в том, что в большинстве обществ богатые или имеющие высокий статус мужчины имеют намного больше возможностей для сексуального общения с женщинами (и поэтому намного больше партнёров и детей от этих партнёров), чем имеющие низкий статус. Последние, вообще говоря, хотели бы иметь те же возможности, но просто не могут их получить. В некоторых выражение полигамных обществах (ацтекский император Монтесума имел предположительно четыре тысячи наложниц; индийский император Удаяма — шестнадцать тысяч, а китайский император — десять тысяч) это фактически означает, что существенная часть мужчин низкого статуса лишена возможности удовлетворять свои сексуальные потребности и иметь собственную семью. В современных обществах, где полигамия запрещена законом, имеющие высокий статус мужчины продолжают наслаждаться большими сексуальными возможностями. Единственное различие состоит в том, что главы американских корпораций имеют разных жен и детей от них последовательно, а не одновременно, как турецкие паши или китайские мандарины. Мужчины и женщины по-разному смотрят на физическую близость. Для мужчин это — возможность расстегнуть пояс; для женщин — шанс вовлечь мужчину в отношения большей близости. Даже если оба вступают в сексуальный контакт, их намерения различны, и один из участников в конце концов обычно остаётся обманутым.

Это подтверждается повседневными наблюдениями мужской и женской сексуальности и объясняет, почему в основном мужчины, а не женщины являются потребителями проституции и порнографии. Оно объясняет и то, почему в среднем мужчины-гомосексуалы имеют намного больше партнёров, чем гетеросексуалы, а лесбиянки намного меньше; в первом случае причиной является не принадлежность геев к лицам с гомосексуальной ориентацией, а отсутствие женской избирательности, что и приводит к обилию партнёров 12.

Биология, таким образом, говорит нам, что мужчина играет в семье определённую роль, заключающуюся в том, чтобы поставлять ресурсы женщине и её детям, но указывает и на то, что эта роль легко разрушается. То, что мужчины остаются в моногамной паре и принимают активное участие в воспитании детей, меньше зависит от инстинкта, чем от тех социальных норм, санкций и давления, которые исходят от общества. Как указывают антропологи Лайонел Тайгер и Робин Фоке, хотя нормы родственных отношений сильно меняются от культуры к культуре, лежащая в основе структура остаётся постоянной: «Как бы ни различались социальные системы, они должны иметь какие-нибудь средства для того, чтобы гарантировать связь матери с ребёнком по меньшей мере до тех пор, пока ребёнок не обретет способность самостоятельно передвигаться и не сможет выжить с реальным шансом достичь зрелости» 13. Такие средства могут предоставлять отец, брат матери или другие члены сообщества, но это должно быть кем-то сделано. Проблема заключается в гарантиях выполнения этой функции: «Большая часть обществ создаёт детально разработанные и жёсткие правила для того, чтобы удерживать соединяющиеся пары вместе. Эти правила вовсе не отражают естественности супружеских уз, а говорят о том, как на самом деле они ненадёжны. Огромное разнообразие и власть обычаев, регулирующих родство и брак, — не выражение врождённой склонности образовывать семьи, а механизмы защиты матери и ребёнка от потенциальной хрупкости супружеской связи» 14.

Противоположные биологические побуждения, испытываемые мужчинами — содержать семью и избегать семейных обязательств, — могут объяснить разнообразие форм семьи и сложности возникновения семьи нуклеарной. Последняя вовсе не является ни исторически новым и преходящим образованием, как полагают её критики, ни универсальным и естественным, как хотелось бы думать её защитникам. С одной стороны, в XIX веке было принято считать (такого же мнения многие придерживаются до сих пор), что нуклеарная семья — это современное изобретение и появилась в результате индустриализации 15. Ранее, как полагают, существовали большего размера родственные группы, такие, как племя или клан, в которых нуклеарные семьи составляли лишь незначительную часть. Такие кланы все ещё встречаются на юге Китая, на Среднем Востоке и в других странах третьего мира. Со временем эти кланы распались на расширенные или сложные семьи, в которых три или более поколений жили совместно и вели общее хозяйство; затем, с приходом индустриальной революции, расширенные семьи распались на нуклеарные. Нуклеарная семья с такой точки зрения — только промежуточная станция, которая в будущем вполне может уступить место семьям с одним родителем или более свободным по форме типам семейных объединений.

На самом деле нуклеарная семья, не будучи универсальной, фактически занимает ведущее положение на протяжении всей человеческой истории в гораздо большей степени, чем изложенный выше подход предполагает, и являлась доминирующей формой родства уже во времена охотников и собирателей 16. Согласно антропологу Адаму Куперу, «современные социальные антропологи скептически смотрят на модели, которые были в ходу до недавнего времени и в которых африканские, американские и тихоокеанские общества представлялись как ассоциации родственных объединений, растворяющих семью и индивида в большем коллективе связанных родством людей. Наоборот, нуклеарные семьи обнаруживаются повсеместно и оказываются наиболее важным семейным институтом; их главы осуществляют практический выбор политического объединения» 17. Австралийские аборигены, островитяне южной части Тихого океана, пигмеи, бушмены Калахари и туземцы Амазонии — все они живут нукле-арными семьями 18. Большие развёрнутые системы родства, изучаемые антропологами, сложились в результате возникновения сельского хозяйства. В некотором смысле новое появление нуклеарной семьи, которое, как показал историк Питер Ласлетт, произошло в северной Европе задолго до промышленного переворота, обозначает собой возврат к очень древнему паттерну 19.

Таким образом, моногамные брачные отношения и нуклеарная семья не обязательно являются недавним историческим изобретением. Но, хотя отцы играют важную роль в человеческой семье и гораздо теснее связаны со своими детьми, чем это наблюдается у любой из человекообразных обезьян, характер этой роли сильно менялся с течением времени и в различных человеческих обществах. Другими словами, если с уверенностью можно сказать, что роль матери определена биологически, то роль отца в гораздо большей степени зависит от социальных факторов 20. По словам Маргарет Мид, «когда-то на заре человеческой истории было осуществлено социальное нововведение: самцы стали кормить самок и малышей». Функцией мужчины, «который в человеческом обществе должен добывать пищу для женщин и детей», стало обеспечение ресурсами. Однако такое поведение является выученным, а потому легко может прекращаться: «Имеющиеся в нашем распоряжении данные показывают, что перед мужчинами и женщинами стоят разные задачи. Мужчинам нужно прививать желание обеспечивать других, и это поведение, будучи результатом научения, остаётся весьма неустойчивым и может легко прекратиться при социальных условиях, которые не обеспечивают эффективного научения» 21. Другими словами, роль отца может быть самой различной в зависимости от культуры и традиции — от интенсивного участия в воспитании детей до сравнительно отстранённого присутствия в качестве защитника и строгого главы семейства или по большей части отсутствующего добытчика. Требуются большие усилия для того, чтобы разделить мать и новорождённого; напротив, обычно значительное количество усилий требуется для того, чтобы заставить отца принять участие в судьбе ребёнка.

Контроль над рождаемостью и работающие женщины

Рассматривая родственные связи и семью в биологическом контексте, легче понять, почему за время жизни последних двух поколений начался столь быстрый распад нуклеар-ных семей. Семейные узы относительно неустойчивы, если оказываются своего рода обменом женского плодородия на ресурсы мужчины. До Великого Разрыва все западные общества имели соответствующие сложные наборы формальных и неформальных законов, правил, норм и обязательств для того, чтобы защитить мать и ребёнка, ограничивая свободу отцов бросить одну семью и завести другую. Сегодня многие люди стали относиться к свадьбе как к публичному празднованию сексуального и эмоционального единения между двумя взрослыми людьми: поэтому-то в США и других развитых странах стали возможны однополые браки. Однако исторически институт брака сложился для того, чтобы дать законную защиту матери и ребёнку и обеспечить предоставление отцом достаточных экономических ресурсов для того, чтобы ребёнок смог превратиться в самостоятельного взрослого. Защита закона была дополнена также множеством неформальных норм.

Что ответственно за распад норм, ограничивающих свободу мужчины, и договора, на котором основывалась семья? Вскоре после окончания Второй мировой войны произошли два важных изменения. Первое касается новшеств в медицинских технологиях — в первую очередь появления противозачаточных таблеток, которые позволили женщинам лучше контролировать свой репродуктивный цикл. Второе — все увеличивающееся участие женщин в производственной деятельности в большинстве индустриальных стран и устойчивый рост их доходов по сравнению с доходами мужчин на протяжении следующих тридцати лет.

Значение противозачаточных средств состояло не просто в том, что они послужили причиной падения уровня рождаемости, поскольку рождаемость уже снижалась в некоторых странах ещё с XIX века, до того как противозачаточные средства или аборты стали широко доступны 22. В самом деле, если бы контроль над рождаемостью привёл к уменьшению числа нежелательных беременностей, трудно было бы объяснить, почему доступность противозачаточных средств сопровождалась взрывом внебрачной рождаемости и ростом количества абортов 23 или почему применение противозачаточных средств положительно коррелирует с уровнем внебрачной рождаемости по всем странам, входящим в Организацию экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) 24.

Главное воздействие Таблетки и сексуальной революции, которая последовала за её появлением, состояло в том, что (как показали экономисты Дженет Йеллен, Джордж Акерлоф и Майкл Кац) они резко изменили представление о риске, связанном с сексом, и, таким образом, изменили поведение мужчин 25. Причина того, что применение противозачаточных средств, количество абортов и число рождённых вне брака детей одновременно резко увеличились, заключается в падении четвёртого показателя — числа вынужденных браков. По подсчётам экономистов, за периоде 1965-го по 1969 год пример но 59 процентов белых невест и 25 процентов чернокожих шли к алтарю уже беременными. Молодые люди в эти годы, очевидно, имели множество добрачных связей, но социальные последствия — такие, как появление незаконнорождённых детей — были смягчены нормами ответственности мужчины за детей, которых они произвели на свет. К периоду 1980–1984 годов эти пропорции снизились до 42 процента и 11 процентов соответственно. Поскольку Таблетка и аборты впервые позволили женщинам вступать в сексуальные отношения, не беспокоясь о последствиях, мужчины почувствовали себя свободными от норм, требующих, чтобы они заботились о женщинах, которых они сделали беременными.

Второй фактор, который изменил поведение мужчин, — вступление женщин в ряды наёмной рабочей силы. То, что доходы женщин должны отражаться на показателях распада семей, — мнение, разделяемое многими экономистами и наиболее полно отраженное Гэри Беккером в его «Трактате о семье» 26. Предположение, которое стоит за этим соотношением, заключается в том, что многие браки заключаются на основе неполной информации: после свадьбы мужья и жены обнаруживают, что жизнь — это не бесконечный медовый месяц, что поведение их супруга изменилось по сравнению с тем, каким было до свадьбы, или что их собственные ожидания относительно партнёра изменились. Замена супруга на более устраивающего или избавление от обременительного брака были ограничены тем обстоятельством, что многие женщины были неспособны содержать себя сами из-за отсутствия профессиональных навыков или опыта. По мере того как растут заработки женщин, они становятся более способными содержать себя и растить детей без мужа. Растущие доходы женщин увеличивают также косвенные расходы на детей и тем самым служат причиной снижения рождаемости. Меньшее число детей означает уменьшение того, что Беккер называет совместным капиталом в браке, а это делает развод более вероятным.

Убедительные эмпирические данные говорят о связи более высоких заработков женщин как с разводами, так и с внебрачной рождаемостью 27. Диаграмма 5.1 отображает соотношение доли работающих женщин и уровня разводов в 1994 году для ряда страны ОЭСР. Точки лежат вдоль оси юго-запад — северо-восток, от Италии и Японии, которые имеют как меньшую долю работающих женщин, так и меньший уровень разводов, к скандинавским странам, таким как Швеция, имеющим высокие уровни по обоим показателям. Подобные же результаты можно получить, если построить диаграмму соотношения доли работающих женщин и внебрачной рождаемости.

Диаграмма

Более трудноуловимым следствием большего участия женщин в производственной деятельности было дальнейшее ослабление норм ответственности мужчин и усиление тенденции, созданной доступностью противозачаточных средств. Разводясь с зависимой женщиной, муж сталкивался с перспективой либо выплачивать алименты, либо видеть, как его дети скатываются к нищете. Теперь, когда жены получают доход, сопоставимый с доходом их мужей, такая перспектива волнует мужчин в меньшей степени. Ослабление норм мужской ответственности усиливает, в свою очередь, потребность женщин в том, чтобы получить специальность, чтобы не зависеть от все более безответственных мужей. Поскольку существует значительная вероятность того, что брак закончится разводом, современные женщины поступали бы глупо, не готовя себя к работе.

Имеется много факторов, характеризующих переход от экономики индустриальной эры к экономике информационной эры, но один из самых важных касается природы работы как таковой. Информационная экономика заменяет материальный продукт информацией: вместо строительства новых дорог разрабатываются транспортные схемы, благодаря которым водители более эффективно используют существующие трассы; вместо хранения больших запасов сырья системы управления обеспечивают своевременную доставку на фабрики именно того количества, которое необходимо, и именно в тот момент, когда нужно. В таком мире услуги образуют гораздо большую часть национальной экономики, а традиционное производство сокращается. Человеческий капитал оплачивается всё выше и выше. Не низкоквалифицированный продавец супермаркета, считывающий информацию с магнитной полоски товара с помощью считывающего устройства, получает высокую зарплату, а программист, который разработал это считывающее устройство.

В эпоху, когда автоматизация охватила все сферы производства, легко забыть, какой физически трудоёмкой была большая часть работы на протяжении большей части промышленной революции. Согласно Шошане Зубофф, которая тонко уловила сущность перехода от индустриальной к информационной экономике во времена промышленной революции, рабочим приходилось гораздо больше полагаться на своё тело. По её словам, уголь добывался киркой и лопатой — «инструментами самого примитивного рода, требующими предельного количества телесных усилий». Добыча глины требовала работы тяжёлой киркой. Огромную массу шлама нужно было размешивать и уплотнять до нужной консистенции. Пекарни производили хлеб почти полностью при помощи ручного труда, и тяжелейшей операцией было приготовление теста, «обычно выполняемое в одном тёмном углу мужчиной, раздетым до пояса, которому приходилось с трудом освобождать пальцы от клейкой массы, в которую он яростно погружал стиснутые кулаки» 28.

Не требующие высокой квалификации, сопряжённые с тяжёлым физическим трудом рабочие места имелись в изобилии. В 1914 году Генри Форд повысил в два раза обычный для того времени уровень заработной платы за час работы на своих автомобильных фабриках, предлагая пять долларов в день, потому что нуждался в привлечении низкоквалифицированной рабочей силы; Детройт был наводнён новыми рабочими и вырос в размере в несколько раз за первые несколько десятилетий XX века. Исследования показывают, что в начале столетия образование в колледже не давало больших преимуществ; заработная плата выпускников колледжа не только была ненамного выше заработной платы тех, кто имел только диплом средней школы, но выпускники колледжа к тому же теряли заработки за четыре года, которые могли приносить им жалованье и прочие выгоды 29. Появление профсоюзов гарантировало устойчивый рост реальной заработной платы, что делало 1940-е и 1950-е годы золотым веком низкоквалифицированного труда голубых воротничков в автомобильной, металлургической, консервной и в других отраслях промышленности.

Этот мир, изобилующий вакансиями для низкоквалифицированных голубых воротничков, исчез в 1970–1980-х годах. В результате международной конкуренции, дерегулирования и — что наиболее важно — технологических изменений, было создано множество новых рабочих мест, требующих высокой квалификации, и множество видов низкоквалифицированного труда начало исчезать. Внимание к образованию и, соответственно, разрыв между теми, кто получает четырёхлетнее или более продолжительное высшее образование, и теми, у кого есть только диплом средней или неполной средней школы, стали устойчиво углубляться. Таблица 5.1 демонстрирует значительное уменьшение количества рабочих мест на производстве, которое имело место в странах Большой Семёрки между 1970-м и 1990 годами, наиболее заметное в США и Великобритании.

Диаграмма

В своей наиболее выраженной форме экономика эпохи информации заменяет физический труд умственным, а в таком мире женщинам неизбежно отводится гораздо большая роль. Между 1960-м и 1995 годами суммарная доля работающих женщин выросла в США с 35 до 55 процентов; доля работающих женщин в возрасте от 20 до 29 лет в первые годы после рождения ребёнка выросла с 40 до 68 процентов. Доля работающих мужчин, с другой стороны, несколько снизилась: с 79 до 71 процентов. Такие изменения имели место также по всему индустриализированному миру (см. диаграмму 5.2), особенно в Скандинавии. Доля работающих женщин в начале этого периода в Японии была выше, чем в большинстве европейских стран (предположительно по причине недостатка мужских рабочих рук в результате Тихоокеанской войны), но потом росла гораздо медленнее.

Диаграмма

Помимо роста числа работающих женщин, доходы женщин тоже увеличивались. Диаграмма 5.3 показывает средние доходы мужчин и женщин, а также их соотношение в период между 1947-м и 1995 годами. Наблюдается устойчивый абсолютный прирост доходов у женщин на протяжении всего этого периода, хотя темп роста к 1990-м годам несколько снизился. Экономисты, которые изучают этот феномен, относят увеличение доходов женщин за счёт ряда факторов, включая опыт работы, связанное с ним повышение заработной платы, более высокий уровень образования и другие виды карьеры, выбираемые женщинами (скажем, юриста, а не школьного учителя) 30. Скорее всего наиболее важный фактор — первый. Вместо того чтобы прерывать карьеру на несколько лет, чтобы растить детей, теряя таким образом трудовой стаж, опыт, доступ к ответственной работе и руководящим должностям женщины стали рожать меньше детей и работать одновременно с воспитанием тех детей, которых всё-таки родили. Вместо того чтобы переходить на более традиционные для женщин профессии машинистки или клерка, они стали конкурировать с мужчинами в продвижении по службе.

Диаграмма

Период с конца Второй мировой войны до начала 1970-х годов был в общем благоприятным для американских мужчин — реальный их доход достиг своего пика в 1973 году. Действительно, относительное увеличение доходов было таково, что в первые годы «беби-бума» в конце 1940-х годов и в 1950-х годах соотношение доходов женщин и мужчин изменилось в пользу последних. Однако после 1973 года мужчины начали уступать свои позиции, так что к середине 1990-х их средний реальный доход упал более чем на 13 процентов 31.

Причины этого снижения, так же как и причины снижения доли мужчин в общем числе работающих, сложны. Последнее частично было следствием того обстоятельства, что большее число мужчин стало доживать до пенсии и, таким образом, добровольно оставлять работу в конце своей карьеры. Однако экономисты, изучающие рынок труда, обращают внимание и на другой важный фактор — молодые мужчины, особенно не имеющие достаточной квалификации и образования, всё чаще отказываются работать, даже при наличии рабочих мест 32. Действительно, для мужчин этой группы кризис был гораздо более острым, что показывает совокупная диаграмма. Рост неравенства доходов ударил по мужчинам сильнее, чем по женщинам; хотя мужчины, находящиеся на вершине распределения доходов, на всех парах летели вперёд, мужчины, находящиеся внизу, столкнулись с тем, что их реальные доходы падают с поразительной быстротой 33. Деиндустриализация была преимущественно мужским феноменом, поскольку в 1980-х годах работу голубых воротничков выполняли 41 процент мужчин и только 9 процентов женщин 34. Проигрыш мужчин, несомненно, напрямую был связан с выигрышем женщин. Особенно это касалось нижних страт рынка рабочей силы: женщины, поступающие на работу, оказались сообразительнее, упорнее, амбициознее и побеждали мужчин в конкуренции за рабочие места 35. Хотя мало кто из менеджеров по персоналу признается в этом, в ситуациях, когда мужчина и женщина с формально одинаковой квалификацией претендуют на одну и ту же низкоквалифицированную, но не тяжёлую физически работу, они обычно предпочитают взять женщи ну, потому что знают, что её поведение будет создавать меньше проблем, чем поведение мужчины.

Влияние, которое эти изменения оказали на семейную ситуацию представителей рабочего класса, очевидно. Вопреки распространённому мнению, женщины, получившие постоянную работу и увеличившийся доход в 1970-е и 1980-е годы, были не высокооплачиваемыми телеведущими или юристами, а относительно низкоквалифицированными работниками с заработками в нижней половине распределения доходов 36. Относительная ценность мужа-рабочего неожиданно рухнула вниз. В противоположность той ситуации, которая существовала на поколение раньше, многие женщины из рабочего класса вдруг обнаружили, что они приносят в дом больше денег, чем их мужья или бойфренды. Положение, вероятно, усугублялось для низкоквалифицированных мужчин ещё и тем, что женщинам легче заключить брак, продвигающий их вверх по социальной лестнице, чем мужчинам, оставляя тем меньший выбор возможных партнёрш. Относительная важность производства может в некоторой степени объяснить различия в показателях распада семей; по США и Британии деиндустриализация ударила гораздо сильнее, чем по Германии и Японии, и они испытали более резкий рост количества разводов и численности внебрачных детей.

Этот кризис был особенно тяжел для молодых чёрных мужчин. Как правило, безработица среди молодёжи возрастала и уменьшалась соответственно экономическим циклам, однако после экономических неурядиц 1970-х годов уровень безработицы среди молодых чёрных мужчин поднялся, но не снизился так быстро, как можно было бы ожидать, когда в 1980-е годы появилось много рабочих мест. На диаграмме 5.4 показаны уровни безработицы среди чёрных и среди белых тинейджеров. На протяжении большей части 1970-х годов безработица среди чёрных мужчин была меньше, чем среди чёрных женщин; к 1990-м годам она стала значительно выше.

Диаграмма

Обратной стороной медали безработицы среди чёрных мужчин и замораживания их доходов было значительное увеличение заработков чёрных женщин. К концу 1990-х годов чёрные женщины в большой степени догнали своих белых соотечественниц с точки зрения доходов, уровня образования, жизненных перспектив и тому подобного, как раз тогда, когда разрыв между черными и белыми мужчинами увеличился. Почему этот процесс произошёл именно таким образом, являлся ли он следствием расизма, структурного дефекта в экономике или культурных проблем, присущих мужчинам-афроамериканцам, — одна из самых больших загадок этого времени 37. (Проблема существует также и для белых тинейджеров мужского пола, хотя она и не так резко выражена.) Имеются данные о том, что рост участия чёрных женщин в работе по найму нельзя объяснить ничем, кроме влияния культурных факторов 38.

Как было показано в работе Герберта Гутмана, несмотря на то что среди чёрных уровень нестабильности семьи был выше, чем у белых, существующие показатели распада семьи не имеют исторических прецедентов 39. Аналитики — такие, как социолог Уильям Джулиус Уилсон — подчёркивают роль высокого уровня безработицы среди чёрных молодых мужчин в распаде городских семей и, как можно заключить из анализа данных по безработице, приведённых выше, в этом много правды 40. Однако, хотя нестабильность семьи особенно характерна для бедных афроамериканцев, она также затронула чёрные семьи среднего класса. Для последних соотношение доходов женщин и мужчин может быть более важно, чем относительный уровень безработицы. Диаграмма 5.5 позволяет сравнить изменения в соотношении среднего дохода женщин и мужчин среди чёрных жителей США по отношению ко всем жителям США в период между 1951-м и 1995 годами. Среди чёрных это отношение изменяется в пользу женщин гораздо быстрее, чем среди представителей других рас. Сразу после окончания войны эти соотношения были примерно одинаковы среди чёрных и среди всех американцев; к концу рассматриваемого периода чёрные женщины по сравнению с населением в среднем обогнали чёрных мужчин на 15 процентов. Когда это изменение в относительных заработках для людей, имеющих работу, сочетается с ростом безработицы среди чёрных мужчин по сравнению с безработицей среди женщин, становится ясно, что чёрные мужчины как группа потеряли за время жизни последнего поколения огромную часть своих позиций.

В соответствии с экономической теорией семьи, соотношение доходов женщин и мужчин, изображённое на диаграмме 5.3, во многом отражает судьбу американской семьи. В конце 1940-х годов и в 1950-х годах — в период «беби-бума», роста рождаемости и возврата к семейной жизни после потрясений военного времени — соотношение изменилось в пользу мужчин.

Диаграмма

Однако начиная с середины 1960-х годов соотношение стало меняться в пользу женщин, и этот более или менее непрерывный рост продолжался до середины 1990-х годов, когда он начал несколько замедляться — по причинам, которые остаются загадкой для большинства исследователей 41. Середина 1960-х годов, как мы убедились, вполне может рассматриваться в качестве отправной точки Великого Разрыва.

Приме­чания:
  1. Becker, Gary. A Treatise on the Family, enl. ed. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1991, pp. 135–178.
  2. Ogawa, Naohiro; Retherford, Robert D. The Resumption of Fertility Decline in Japan: 1973–1992 // Population and Development Review, 19 (1993): 703–741.
  3. С точки зрения экономики имело место не просто изменение относительной стоимости воспитания ребёнка и финансовых потерь неработающей матери, а независимое изменение в предпочтениях. Дети теперь просто не так желанны, как раньше.
  4. Цит. по: Specter, Michael. Population Implosion Worries a Graying Europe // New York Time, July 10, 1998, p. A 1.
  5. Rossi, Alice. The Biosocial Role of Parenthood // Human Nature, 72 (1978): 75–79.
  6. Rossi, Alice. A Biosocial Perspective on Parenting // Daedalus, 106 (1977): 2–31.
  7. Tiger, Lionel; Fox, Robin. The Imperial Animal. New York: Holt, Rinehart, and Winston, 1971, p. 64.
  8. На самом деле хотя птицы образуют устойчивые пары, они часто не моногамны. См.: Infidelity Common Among Birds and Mammals, Experts Say // New York Times, September 27, 1998, p. A 25.
  9. См. Hamilton III, William J., Significance of Paternal Investment by Primates to the Evolution of Adult Male-Female Associations // Taub, David M. Primate Paternalism. New York: Van Nostrand Reinhold, 1984.
  10. Trivers, Robert. Social Evolution. Menio Park, Calif: Benjamin/ Cummings, 1985, p. 214.
  11. Ibid., p. 215.
  12. Более подробное обсуждение этого вопроса см. в: Ridley, Matt. The Red Queen: Sex and the Evolution of Human Nature. New York: Macmillan, 1993, pp. 181–183.
  13. Tiger and Fox, Imperial Animal, p. 67.
  14. Ibid., p. 71.
  15. Исторический обзор того, как теории семьи менялись во времени, см. в: Popenoe, David. Disturbing the Nest. New York: Aldine de Gruyter, 1988, pp. 11–21.
  16. См. Harrell, Stevan. Human Families. Boulder, Colo.: Westview, 1997, pp. 26–50.
  17. Kuper, Adam. The Chosen Primate: Human Nature and Cultural Diversity. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1993, p. 174.
  18. Ibid., p. 170.
  19. См. Laslett, Peter; Wall, Richard. Household and Family in Past Time. Cambridge: Cambridge University Press, 1972; а также: Laslett, Peter; Wall, Richard. Family Forms in Historic Europe. Cambridge: Cambridge University Press, 1983.
  20. Blankenhorn, David. Fatherless America: Confronting America’s Most Urgent Social Problem. New York: Basic Books, 1995, p. 3.
  21. Mead, Margaret. Male and Female. New York: Dell, 1949, pp. 188–191. (Русский перевод соответствующей главы из этой книги; Мид М. Отцовство у человека — социальное изобретение // Мид М. Культура и мир детства. — М., 1988. Цитаты приводятся со с. 312–315. — Прим. перев.) Этот момент отмечен многими обозревателями — см., например: Blankenhorn, David. Fatherless America.
  22. По этому поводу см. Becker, Treatise, pp. 141–144.
  23. Я благодарен Лайонелу Тайгеру за указание на это.
  24. U. S. Department of Health and Human Services, Report to Congress on Out-of-Wedlock Childbearing (1995), p. 72.
  25. См. Akerlof, George; Yellen, Janet; Katz, Michael L. An Analysis of Out-of-Wedlock Childbearing in the United States // Quarterly Journal of Economics, 111 (May 1996): 277–317.
  26. Becker, Treatise, pp. 347–361.
  27. Becker, Gary S.; Landes, Elisabeth М. An Economic Analysis of Marital Instability//Journal of Political Economy, 85 (1977): 1141–1187. См. также: Cready, Cynthia; Fossett, Mark A. Mate Availability and African American Family Structure in the United States Nonmetropolitan South, 1960–1990 // Journal of Marriage and the Family, 59 (1997): 192–203.
  28. Zuboff, Shoshana. In the Age of the Smart Machine: The Future of Work and Power. New York: Basic Books, 1984, p. 37.
  29. Katz, Lawrence F.; Murphy, Kevin М. Changes in Relative Wages, 1963–1981: Supply and Demand Factors // Quarterly Journal of Economics, 107 (February 1992): 35–78.
  30. O’Neill, June; Polachek, Solomon. Why the Gender Gap in Wages Narrowed in the 1980s // Journal of Labor Economics, 11 (1993): 205–228.
  31. Oppenheimer, Valeric К. Women’s Rising Employment and the Future of the Family in Industrial Societies // Population and Development Review, 20 (1994): 293–342.
  32. Ibid.
  33. Bernhardt, Annette; Morris, Martina; Handcock, Mark S. Women’s Gains or Men’s Losses? A Closer Look at the Shrinking Gender Gap in Earnings // American Journal of Sociology, 101 (1995): 302–328.
  34. O’Neill and Polachek, Why the Gender Gap?
  35. Reardon, Elaine. Demand-Side Changes and the Relative Economic Progress of Black Men: 1940–1990 // Journal of Human Resources, 32 (Winter 1997): 69–97. По мнению автора, в то время как белые женщины заменили белых мужчин, чёрные мужчины были вытеснены белыми мужчинами — представителями среднего класса.
  36. Bernhardt, Morris, and Handcock, Women’s Gains or Men’s Losses, p. 314.
  37. Bound, John; Freeman, Richard B. What Went Wrong? The Erosion of Relative Earnings Among Young Black Men in the 1980s // Quarterly Journal of Economics, (1992): 201–232; Jeffries, John М.; Schaffer, Richard L. Changes in the Economy and Labor Market Status of Black Americans // National Urban League, The State of Black America, 1996. Washington, D. C.: National Urban League, 1997.
  38. Reimers, Cordelia W. Cultural Differences in Labor Force Participation Among Married Women // ABA Papers and Proceedings, 75y № 2 (1985): 251–255.
  39. Gutman, Herbert G. The Black Family in Slavery and Freedom, 1750–1925. New York: Vintage Books, 1977.
  40. См. Wilson, William Julius. The Truly Disadvantaged: The Inner City, the Underclass, and Public Policy. Chicago: University of Chicago Press, 1988, а также его же: When Work Disappears: The World of the New Urban Poor. New York: Knopf, 1996.
  41. Lewin, Tamar. Wage Difference Between Men and Women Widens // New York Times, September 15, 1997, p. A 1. Одно из предположений заключается в том, что более низкая квалификация бывших получательниц пособий, поступивших на работу вследствие реформы системы социальной помощи в середине 1990-х годов, уменьшила заработки женщин в целом.
Источник: The Great Disruption: Human Nature and the Reconstitution of Social Order. Free Press, 1999. Фрэнсис Фукуяма. Великий разрыв. — М., 2003. // Электронная публикация: Центр гуманитарных технологий. — 10.08.2008. URL: https://gtmarket.ru/laboratory/basis/3232/3237
Содержание
Новые произведения
Популярные произведения