Гуманитарные технологии Аналитический портал • ISSN 2310-1792

Аллегория

Наиме­нова­ние: Аллегория (образовано от греческого слова: ἀλληγορία — иносказание).
Опреде­ление: Аллегория — это условная форма высказывания, которая выражает абстрактное содержание некоторой мысли (понятия, суждения, идеи) посредством наглядного представления (образа). Как правило, аллегория представляет собой иносказание, при котором используемый образ означает нечто «иное», чем есть он сам, но его содержание однозначно закреплено за ним культурной традицией.
Текст статьи: Авторы: В. П. Шестаков. И. К. Игнатьева. М. Б. Хомяков. А. В. Симонов. Подготовка элект­ронной публи­кации и общая редакция: Центр гумани­тарных техно­логий. Инфор­мация на этой стра­нице периоди­чески обнов­ляется. Послед­няя редакция: 21.10.2017.

Аллегория — это условная форма высказывания (см. Высказывание), которая выражает абстрактное содержание некоторой мысли (понятия, суждения, идеи) посредством наглядного представления (образа). Как правило, аллегория представляет собой иносказание, при котором используемый образ означает нечто «иное», чем есть он сам, но его содержание однозначно закреплено за ним культурной традицией.

Аллегория традиционно служит одним из способов эстетического освоения действительности, так как она основывается на несовпадении образа с выражаемым ей значением, будучи условным знаком изображаемого. Аллегория всегда дидактична, она является таким видом художественной формы, в котором выражается заведомо нехудожественное содержание, например религиозные догматы, моральные нормы, научные истины и абстрактные идеи, полученные путём рационального познания. Поэтому восприятие аллегории не является непосредственным, оно требует работы абстрактного мышления.

В аллегориях часто используются абстрактные, отвлечённые понятия (например, такие как добродетель, совесть, истина), широко известные явления, типичные характеры, мифологические персонажи — носители определённого, закреплённого за ними аллегорического содержания. Главным приёмом аллегорических изображений является олицетворение. Например, в средневековом искусстве сложные понятия персонифицировались в наглядных образах людей или фантастических существ. В то же время для аллегорий характерно однозначное иносказание и прямая оценочность, закреплённая культурной традицией: смысл аллегории может быть истолкован достаточно прямолинейно в этических категориях «добра» и «зла».

Понятие аллегории близко к понятию символа, граница между ними в конкретных случаях может быть спорной. Различие состоит в том, что символ более многозначен, содержателен и органично связан со структурой чаще всего простого образа, в то время как смысл аллегории существует в виде некоей рассудочной формулы, которую можно «вложить» в образ и затем в акте дешифровки извлечь из образа. Аллегорией может выступать и целый ряд образов, связанных единым сюжетом. Нередко в процессе культурно-исторического развития те или иные аллегории утрачивали своё первоначальное значение и нуждались в ином истолковании, создавая таким образом новые смысловые и художественные оттенки.

Первые попытки вычленить аллегорию предпринимаются в эпоху эллинизма и связаны со стремлением истолковать древние почитаемые тексты как последовательность аллегорий (например, «Илиаду» и «Одиссею» Гомера). При этом содержание не отделялось от формы высказывания, и аллегория смешивалась с символом. Впервые термин «аллегория» встречается в I–II веках в трактатах об ораторском искусстве Псевдо-Лонгина («О возвышенном», — СПб., 1803, с. 178) и Цицерона («Оратор» 27, 94).

В христианской экзегетике (богословской науке, относящейся к истолкованию Священного Писания) аллегорический метод исследования текстов, заимствованный отцами Церкви у греческих толкователей поэм Гомера и у раввинов палестинского иудаизма, стал основным методом небуквальной интерпретации Священного Писания. Так, метод иносказательного толкования Торы подразумевал, что задача для изучающего Закон заключалась в нахождении скрытых смыслов того, что в Писании казалось противоположным истине и добру. Другими словами, небуквальный метод интерпретации использовался раввинами для дополнения буквального значения текста, реже — для его полного вытеснения. То иное, которое раввины искали за буквой Писания, могло быть различным. Это и юридические и моральные нормы, житейские советы и прочее. Практиковался также и поиск в тексте Писания того, во что должен верить иудей, — то есть определённых учений о Боге, мире и человеке. Среди последних особую роль играли интерпретации, ищущие указаний на предсуществование миру некоторых вещей и среди них — на существовавшего до творения мира Мессию. Кроме того, раввины пытались выявить в тексте и пророчества относительно будущего. В зависимости от того, были ли уже исполнены эти пророчества или их предсказания относились к концу мира, все пророческие интерпретации могут быть разделены на исторические (то есть уже исполнившиеся) и эсхатологические. Однако, хотя многие интерпретации раввинов отражают некоторые проникшие в иудаизм философские понятия, иудеи не ставили перед собой цели создания с помощью аллегорического метода какого-либо философского учения.

Филон Александрийский расширяет метод раввинов с помощью греческой философии. Именно он вводит впервые в экзегетику термин «аллегория», заимствовав его из греческой риторики, где тот бытовал как технический термин, обозначающий непрерывный ряд метафор. Филон же применяет его к отдельным терминам, нуждающимся в интерпретации. Он различает «тело Писания» — его «внешний смысл» — и внутреннюю «душу Писания», для поиска которой необходим аллегорический метод, а также расширяет понятие буквального смысла. За исключением условных эвфемизмов, не имеющих буквального значения вообще, всякая интерпретация, сохраняющая буквальный смысл, называется Филоном буквальной, отбрасывающая же букву — аллегорической. Таким образом, для Филона аллегорический метод есть понимание текста как «обозначающего иное». Другое новшество, внесённое Филоном, — понимание всякой аллегории как указания на философские смыслы. В связи с этим он разделяет аллегории на физические и этические, заимствуя, по всей видимости, эту классификацию у греческих истолкователей Гомера (по свидетельству Диогена Лаэртского, морального смысла в поэмах искал Анаксагор, а высказываниями Гомера о природе впервые занялся Метродор Лампсакский). Однако сам термин «философия» Филон понимает очень расплывчато, поскольку говорит о Моисее как о философе и об александрийских иудеях как о занимающихся в Субботний день «философией своих отцов».

Авторы новозаветных текстов, и прежде всего апостол Павел, заимствуют у Филона термин «аллегория» и весь набор синонимичных ему выражений, таких, как «тень», «тип», «притча» и другие. Дальнейшее развитие аллегорического метода связано с александрийской богословской школой, а именно с Климентом Александрийским и Оригеном, обосновавшими необходимость его применения в экзегетике. Согласно Клименту Александрийскому, аллегорический метод интерпретации оправдан наличием в Писании пророчеств, которые используют образную речь не для красоты слога, как в греческой литературе, но для затемнения истины, открывающейся лишь посвящённым в истинный гносис. После Климента и Оригена в святоотеческой литературе не было произведено сколько-нибудь значительного изменения аллегорического метода. Антиохийское богословие, противостоящее александрийскому, отвергало термин «аллегория», считая, что аллегорическое объяснение всегда означает отказ от буквы текста, а потому заменяло его термином «созерцание» (theoria). Так, Иоанн Златоуст, хотя и не отказался вовсе от применения термина «аллегория», предпочитает ему термин «тип» (typos). Августин в сочинении «Об истинной религии» (De vera religione) перечисляет четыре вида аллегорий; 1) аллегории истории; 2) аллегории фактов; 3) аллегории речи; 4) аллегории обрядов, употребляя, таким образом, этот термин в значении вообще всякого небуквального истолкования текста.

В Средние века аллегория получает широкое распространение как иносказательное выражение всех ценностей бытия (см. Бытие). Аллегорический метод интерпретации мира вообще (как текста, написанного Творцом) соответствовал средневековой онтологии (см. Онтология), поэтому и получил такое широкое распространение. Бог творит мир с помощью Слова, в Слове же — сущность всех вещей мира. Поэтому аллегория, раскрывающая в теле вещей их смыслы, вложенные сюда Творцом, постигает сущность вещей, а через неё — Самого Творца. В средневековой эстетике аллегория рассматривалась в качестве одного из четырёх смыслов, которыми обладает произведение искусства: аллегорический смысл наряду с грамматическим (буквальным), моральным и анагогическим (воспитательным).

В эпоху Возрождения аллегория широко используется искусством классицизма, который в образах и сюжетах античной мифологии иносказательно выражал абстрактные идеи добродетели, справедливости, добра и прочие.

Большое значение проблема аллегории получила в европейской эстетике середины XVIII — начала XIX века. Г. В. Ф. Гегель рассматривал аллегорию как наиболее характерную форму символической стадии развития искусства («Лекции по эстетике», кн. 1, ч. 2. Сочинения, т. 12. — М., 1938). В эстетике романтизма особое значение приобретает противопоставление аллегории и символа). Аллегория и символ трактуются здесь не просто как формальные художественные приёмы, а как всеобщие принципы, лежащие в основе исторического развития искусства.

Рационалистической интеллектуальной традиции XIX–XX веков аллегория оказалась чужда, однако аллегорическая образность была характерна, например для творчества П. Б. Шелли, П. Верхарна, Г. Ибсена, А. Франса. В XX веке проблема аллегории теряет своё значение и отодвигается на задний план, уступая место многочисленным исследованиям проблематики символа. До сих пор аллегория широко используется в различных литературных жанрах.

Источник: Аллегория. Гуманитарная энциклопедия [Электронный ресурс] // Центр гуманитарных технологий, 2010–2017 (последняя редакция: 21.10.2017). URL: http://gtmarket.ru/concepts/7325
Авторы статьи: © В. П. Шестаков. И. К. Игнатьева. М. Б. Хомяков. А. В. Симонов. Подготовка электронной публикации и общая редакция: Центр гуманитарных технологий.