Гуманитарные технологии Информационно-аналитический портал • ISSN 2310-1792
Гуманитарно-технологическая парадигма

Бессознательное

Наименование: Бессознательное
Определение: Бессознательное — это категория психологического дискурса, обозначающая неосознаваемое, нерефлексивное, спонтанное в сознании человека.
Редакция: Информация на этой странице периодически обновляется. Последняя редакция: 30.10.2016.

Бессознательное — это категория психологического дискурса, обозначающая неосознаваемое, нерефлексивное, спонтанное в сознании человека. В обыденном понимании бессознательное обычно связывается с тем, что выше сознания (над- или сверх-сознание, интуиция, духовность) или ниже сознания (под-сознание, с которым имеют дело иногда художники, но чаще — врачи). В философии признание бессознательного заведомо исключало мысль о тождестве психики и сознания (Р. Декарт, интроспекционисты). Бессознательное в философии имело разные обличья и разные имена: это самостоятельная непостижимая сущность бытия (мистики, романтики); аффекты и смутные идеи (Б. Спиноза); незаметные восприятия (Г. В. Лейбниц); порождающее начало, творящее мир (Ф. В. Й. Шеллинг); принцип свободной деятельности человека (И. Г. Фихте); воля, лежащая в основе мира (А. Шопенгауэр), духовное начало вселенной, опирающееся на панпсихизм или всеобщую способность к ощущению (Э. фон Гартман); воля к власти (Ф. Ницше), интуитивные идеи и восприятия (А. Бергсон) и другие. Все эти подходы, как правило, тяготели либо к онтологическому, либо к психическому бессознательному.

Открытие бессознательного как объекта научного исследования, которое связывают, прежде всего, с именем З. Фрейда, было результатом многих усилий. Вопрос о бессознательном так или иначе вставал у немецких естествоиспытателей (Г. Фехнер, Г. Гельмгольц) и психологов (Т. Липпс). Во Франции П. Жане изучал неосознаваемые явления психики, придавая сексуальности важное значение в возникновении неврозов, однако специфика бессознательного не была им выявлена: под-сознательное (subconscient) для Жане — это ослабленное сознание. Французский социолог Г. Лебон видел в «коллективном бессознательном» расовую подоснову всех человеческих проявлений и особенно массовых действий, грозящих социальными потрясениями. Отныне требовалось заявить о бессознательном в перспективе, свободной как от иррациональной метафизики и мистики, так и от естественнонаучного натурализма, придав бессознательному статус самостоятельного научного предмета на фоне господствовавших на рубеже веков медицинских, физиологических, психологических подходов. Это и сделал Фрейд, выделив в идее бессознательного её антропологические измерения и связав смысловые моменты бессознательного с тем, что есть в нём типического, повторяющегося, доступного причинным объяснениям. В своём подходе к бессознательному Фрейд осознанно противостоит и своим коллегам-естествоиспытателям, и обеим группам философов: тем, что мыслили бессознательное в отрыве от человека, гипостазируя мистическое бессознательное, и тем, что мыслили человека и его психику в отрыве от бессознательного, отождествляя сознание с психикой. Новые параметры работы с бессознательным задала изобретённая Фрейдом дисциплина — психоанализ: его целью является одновременно и лечение больного, и изучение его бессознательного.

Таким образом, если до Фрейда бессознательное мыслилось либо как остаток, или осадок, сознания, либо как оторванный от субъекта безличный и анонимный принцип, то для Фрейда бессознательное есть особый тип знания, который присутствует в субъекте независимо от его осознания и без его ведома. Фрейдовская идея бессознательного фиксирует «отрыв знания от истины», отрыв субъекта от самого себя, его внутреннюю «расколотость». Это и есть главная интервенция Фрейда в философские поля. И этот раскол оказывается едва ли более мощным ударом, чем открытия Н. Коперника и Ч. Дарвина: человек теряет власть над космосом, над миром живого, а в конце концов и над своей собственной душой. Он может быть принуждён думать и делать то, чего ему не хотелось бы думать и делать. Всё это означает радикальную децентрацию человеческого мира по отношению к самому себе.

Сначала Фрейд опирался в своей работе с бессознательным на естественнонаучную медицину того времени; этапами этой работы были поиск причин болезни (травма, вызванная внешним событием), изучение следствий (нарушения работы психического аппарата, блокировка потоков энергии), лечение (обеспечение необходимых психофизических разрядок). Фрейд верил в возможность выявить точные соответствия между нейрофизиологическими и психическими процессами, находящими конечное выражение в симптомах больного. В своей лечебной практике Фрейд пытался заставить пациента вспомнить травматические события, а затем осмыслить их и вследствие этого излечиться. Однако гипноз не был надёжной опорой лечения, и это заставляло искать новые пути. Они вели к работе со словом, к выговариванию (пациент) и выслушиванию (врач). Использование терапевтической роли слова, рассказа (talking cure) — это и есть психоанализ (и в этом уравнивании осознания и изменения Фрейд выступал как наследник Просвещения). Одновременно с этим менялись не только её приёмы, но и задачи исследования и лечения. Реальные события либо недоступны, либо несущественны; страдания больного обусловлены не объективными фактами, а их субъективными истолкованиями, представлениями, фантазиями. И потому естественнонаучные схемы объяснения с поиском причин всё более уступают место учёту психодинамических факторов — конфликта побуждений, защит, сопротивлений.

Идея конфликтности человеческой психики стала фундаментом концепции. Само возникновение бессознательного обусловлено психическим механизмом вытеснения неприятных, стыдных переживаний: они не могут всплыть на поверхность сознания, и эта зажатость проявляет себя болезненными симптомами — оговорками, ошибочными действиями, повторяющимися снами и прочим. Большая часть вытесненных впечатлений имеет, по Фрейду, сексуальную природу. Бессознательное состоит из «представителей» или репрезентаторов влечений (сами по себе влечения в бессознательном не даны), находящихся где-то на границе между психикой и соматикой. Бессознательные представления записаны в психике особыми знаками, которые складываются в целые сценарии. Бессознательное отличается особой подвижностью энергетических нагрузок, способных смещаться и сгущаться, безразличием к степеням реальности событий, отсутствием времени, способности к отрицанию, чувствительности к противоречиям. Это, однако, не значит, что в бессознательном нет вообще никакой логики: например, в нём нет линейного времени, но есть время акцентуаций и интенсивностей, нет отбора элементов, но есть их соположение и сбережение и прочее.

По Фрейду, бессознательное — это универсальный феномен человеческой психики, построенной как сложная многоуровневая система. Бессознательное у Фрейда фиксируется в рамках двух схем работы психики. В первом случае (в рамках «первой топики») бессознательное (в принципе неосознаваемое и не вербализуемое) противопоставляется сознанию и предсознанию (потенциально вербализуемому и осознаваемому). Во втором случае (в рамках «второй топики», начиная с 1920-х годов) бессознательное предстаёт прежде всего не как предмет или же место, но как атрибут, и относится уже не к какой-то одной определённой инстанции (или субстанции), но к трём различным уровням психической организации — Я, Оно и Сверх-Я. При этом Оно — это наследник архаических влечений, сексуальных и агрессивных; Сверх-Я — носитель усвоенных семейных и социальных запретов, порождающих чувство страха, вины, долга; Я — посредник и координатор между обоими этими давлениями, стремящийся воплотить в жизнь «принцип реальности». Бессознательное есть и в Я, и тем более в Сверх-Я, но главным носителем бессознательного выступает Оно.

Строя обоснование своего терапевтического и исследовательского подхода к индивиду, Фрейд опирался на общепринятый в науке того времени тезис о параллелизме онтогенеза и филогенеза, развития индивида и развития рода. При неразвитости современных Фрейду наук — таких, как антропология или лингвистика, — это толкало его к мифу. Аналогом семейных отношений, основанных на Эдиповом треугольнике (соперничество детей с родителями противоположного пола, сложная механика принятия детьми своего места в семье и своей социально-половой роли), стала гипотеза доисторического «убийства праотца», фиксирующая рождение запретов и механизмы последующего обмена женщинами, создающая закон и социальные нормы индивидуального поведения. Подобные расширения и обобщения размывали даже ту ограниченную степень надёжности, которую давали Фрейду психиатрические факты.

Фрейд до конца оставался практикующим врачом и в конечном счёте видел все социальные процессы через призму индивидуального страдания. В послефрейдовском развитии психоанализа внимание смещалось, с одной стороны, на до-индивидуальный уровень (раннее детство, отношения матери и младенца, важная роль аффективных контактов для последующего развития индивида), а с другой стороны, на сверх-индивидуальный уровень (учёт культурных и социальных интересов, мотивов, побуждений, представлений; это могут быть групповые, корпоративные, классовые, массовые и прочие бессознательные механизмы). Вследствие отказа от пансексуальности на смену субстанционалистскому, вещному бессознательному приходит бессознательное как структура отношений (социальных, межличностных). Внимание сдвигалось с конфликта сознания и бессознательного на формирование личности (последнее более свойственно американскому и немецкому психоанализу, нежели французскому, в котором главенствует образ трагической расщеплённости индивида и отвергаются адаптивные трактовки работы с бессознательным).

Эта смена подходов к бессознательному наиболее заметна в истории психоанализа при переходе от классического фрейдизма к неофрейдизму и постфрейдизму. Так, если у Фрейда имелась определённая биологизирующая тенденция в понимании бессознательного, то уже у его ученика К. Г. Юнга определяющим становится культурологическая картина бессознательного, опирающаяся на универсальные типы психики и соотношения между ними, а у А. Адлера преобладает социальная трактовка бессознательного. В дальнейшей истории психоанализа определились два главных подхода к бессознательному — сразвёрнутаский и лингвистический. Так, американские неофрейдисты (К. Хорни, Г. С. Салливан, Э. Фромм), отказавшись от «пансексуализма» Фрейда, но учитывая его классификацию типов характера в зависимости от индивидуальной «судьбы влечений», построили образы социальных характеров в социальных обстоятельствах. При этом, подчёркивает Фромм, фрейдисты видят индивидуальное бессознательное и слепы к социальному бессознательному, а марксисты, наоборот, видят бессознательное в социальном поведении, но не видят и не признают его в индивиде. Американские и английские школы психоанализа различались акцентами на тех или иных инстанциях психики, объединённых во фрейдовских схемах. Одни предпочитали укреплять Сверх-Я за счёт Оно и в поддержку Я (Анна Фрейд), другие, напротив, — развивать Я, приглушая требования Сверх-Я (Мелани Кляйн) и учитывая при этом, что Я — не постоянная величина, но результат идентификаций с другими людьми (Эго-психология), а стало быть, его функция — не обеспечение удовольствий, а построение полноценных эмоциональных отношений (Д. В. Уинникот). Соответственно выбранным акцентам менялись и представления о выбираемых стратегиях психоанализа.

Лингвистический вариант прочтения бессознательного, наиболее характерный для различных школ современного французского психоанализа, был представлен прежде всего Ж. Лаканом. Здесь трактовка бессознательного дальше всего отошла от фрейдовского субстанциализма в представлении о бессознательном. Несмотря на лозунг «возврата к Фрейду», лакановские представления о структуре психики и о роли бессознательного были существенно иными, нежели у Фрейда. Лакановское бессознательное «структурировано как язык», а то, что оно нам говорит, слышится как «речь Другого» (не привязанные ни к каким содержаниям материальные формы (означающие), динамика которых создаёт саму возможность языкового структурирования психики). Лакановские инстанции психики («реальное», «воображаемое» и «символическое») примерно соответствуют фрейдовским инстанциям (Оно — Я — Сверх-Я). При этом «реальное» фактически никак не представлено в психике (оно не может иметь даже вида фрейдовской «психической реальности»), «воображаемое» оказывается центрирующим началом всех субъективных иллюзий, а «символическое» — заданной культурой инстанцией прерывности, отсутствия языка как закона. Правда, у позднего Лакана намечается обратный сдвиг: от символического — к воображаемому и даже реальному, и это в общем соответствует постструктуралистскому стремлению к отказу от языка и порядка.

Лакановские представления о бессознательном подверглись критике в «антипсихиатрическом» движении (достаточно сильном в США, Италии, отчасти Франции). Для него семейные эдиповские структуры — репрессивны, структурированное бессознательное — тоталитарно, а Эдип — это «ошейник», сдерживающий творческие проявления человека. Значит, нужен переход от бессознательного как упорядоченной структуры к бессознательному как неупорядоченной динамике. Если для мыслителей структуралистской ориентации (и прежде всего для Леви-Стросса) бессознательное функционирование объекта (например, системы родства и брачных обменов) было одним из главных условий его объективного постижения, а само бессознательное понималось как совокупность означающих систем, доминирующих в данном обществе, то постструктурализм подменил «символически действенное», законосообразное бессознательное становлением аморфных интенсивностей. В «Анти-Эдипе» Ж. Делёза и Ф. Гваттари (1972) кочевание машинного «тела без органов» (образ А. Арто) основано на бессодержательных и непредсказуемых преобразованиях энергий. Постструктуралистский акцент в трактовке бессознательного сдвигался с гносеологии на эстетику и политику, где роль дословесных эмоций и аффектов была выше, чем роль слова и мысли.

Вследствие этого внимания к дословесному и внесловесному «постклассический», современный этап изучения бессознательного подталкивает исследователей в сторону «до-классического» дофрейдовского его этапа, в результате чего обнаруживаются сходства между допсихоаналитическими подходами к бессознательным аффектам, к тому, что в самом психоанализе не укладывалось в словесные формы (М. Борш-Якобсен [в американской транслитерации — Борч-Джекобсен], Ф. Рустан, И. Стенгерс, Л. Шерток, М. Шнейдер).

Если от психоаналитических картин бессознательного вновь обратиться к его изображениям в философии, мы опять столкнёмся с той парадоксальностью познания бессознательного, которую Фрейд сумел отодвинуть на задний план и даже, казалось, преодолеть построением психоанализа. Как найти такое место для познания бессознательного, которое было бы и вне его (позволяя тем самым надеяться на объективность), и внутри его (чтобы не быть ему чуждым)? В самом деле, если сознание осуществляет отбор и чего-то в себя не допускает, значит, оно уже имеет дело не с бессознательным, а с чем-то другим. А если бессознательное что-то из себя выталкивает, значит, оно уже способно распознавать и в широком смысле слова — осознавать. По сути, эта сложность была лишь экспериментально ограничена, но не преодолена в психоанализе. Если бессознательное всё равно господствует в человеческой психике и поведении, то зачем пытаться «поставить сознание на место бессознательного» (или, как говорил Фрейд, «Я на место Оно»)? Фрейд верил в победу воли и сознания над инстинктами и влечениями. Ему не хотелось видеть, что «конечный анализ» уходит в бесконечность: вторичные рационализации редко преодолевают бессознательное, но часто усиливают защиты, выстраиваемые против него субъектом.

В силу неистребимости подобных парадоксов современная западная философия — преимущественно философия сознания, а также философия языка — отторгала послефрейдовское, то есть уже явно тематизированное, понятие бессознательного. Однако, не будучи философским, это понятие побуждало философию к отклику и в конечном счёте воздействовало на самые разные формы философствования. Главные русла современной западной философии — экзистенциалистско-антропологическое и позитивистско-аналитические — отторгали бессознательное на разных основаниях. Насколько совместимо экзистенциалистское мышление (К. Ясперс, М. Хайдеггер, Ж.-П. Сартр) с психоанализом — вопрос до сих пор спорный. Экзистенциализм приемлет в лучшем случае бессознательное описательное, но не приемлет схемы причинного объяснения бессознательного, сексуальный детерминизм, обусловливающий судьбу человека его прошлым. С точки зрения «экзистенциального психоанализа» (Ж.-П. Сартр) вся психика сознательна, однако при этом многое в сознании нерефлексивно и не столь уж отличается от бессознательного. Феноменология отрицает «бессознательное сознание», подрывающее саму её опору в «непосредственных данностях сознания»; однако и в раннем учении Э. Гуссерля об интенциональности, и в позднем его учение о жизненном мире есть элементы, которые можно изучать и с точки зрения бессознательного.

Представители различных форм позитивистской философии не занимались разработкой проблемы бессознательного, но высказывали своё отношение к психоаналитическому познанию. Так, Л. Витгенштейн резко критиковал абсурдные спекуляции и фантастические псевдообъяснения во фрейдовской трактовке сновидений и других бессознательных явлений, а К. Поппер, пройдя через увлечение индивидуальной психологией А. Адлера, установил, что психоанализ недоступен фальсификации, а потому является не наукой, а мифом. В целом же с точки зрения критико-рефлексивных установок позитивистской философии науки психоаналитическое познание бессознательного не является ни экспериментальной наукой, ни наукой наблюдения; в нём нет ни правил сравнения между конкурирующими объяснениями, ни интерсубъективно значимых критериев (при смене анализа меняется и схема объяснения); это либо пара-недо-наука, либо просто ненаучное знание. В науках о духе гипотетико-дедуктивный мир не работает, а исследование смысловых связей вместо причинных не может быть научным.

Ближе к психоаналитическим подходам находится философская антропология (М. Шелер, А. Гелен, Г. Плесснер, Э. Ротхакер), в которой глубинные бессознательные процессы, лежащие в основе внутреннего мира человека, спроецированы на общество и культуру. Для франкфуртцев второго поколения (Ю. Хабермас) психоаналитическая работа с бессознательным важна как дополнение к освободительному проекту критики общества, будучи одной из форм исправления недостатков человеческой коммуникации. Акцент на коммуникации делает и А. Лоренцер в своей «глубинной герменевтике»; для него бессознательное — это «комплекс жизненных проектов», а его содержание — фигуры социального взаимодействия, запечатлённые в «одушевлённом теле». Анализ бессознательного органично включается в концепции синтетического типа (П. Рикер), где опосредуются крайности «чистой» феноменологии и «чистой» аналитической философии. Для П. Рикера критика фрейдовских понятий (и прежде всего понятия бессознательного) — это путь к новому пониманию сознания; при этом анализ процедур интерпретации оказывается связующим звеном между психоанализом (как герменевтикой культуры) и феноменологией.

В последние десятилетия новые подходы к бессознательному складываются на стыке различных дисциплин — в социальной психологии (сопоставительное межкультурное изучение социальных представлений), лингвистике (механизмы двуязычия и многоязычия, своеобразие отношения к родному языку), антропологии (воображаемые «ядра власти» в экономической антропологии М. Годелье), этнопсихиатрии (аналоги эдиповских структур на материале первобытных обществ) и прочие. Философы, которые являются одновременно практикующими психоаналитиками, делают попытки описать, учитывая работу бессознательного, некоторые построения классической западной философии (например, М. Давид-Менар читает «Критику чистого разума» сквозь призму идей Э. Сведенборга, влиявших на И. Канта). Актуальны вопросы, связанные с ролью аффектов в познании, например: «эпистемофилическое влечение» (бессознательный генезис познавательного интереса как такового); работа мысли в травматических ситуациях, связанных с символической кастрацией (лишением чего-то жизненно важного); построение идеалов как компенсаторный механизм психики, руководящий мыслью и поведением (М. Бертран); аффективные компоненты психических действий и состояний (признание реальности события, отказ, вера, согласие и прочие), во многом определяющих познавательные процессы (М. Шнейдер), и другие.

В России о З. Фрейде знали едва ли не с конца XIX века, а психоаналитическая теория и практика начали развиваться раньше, чем в ныне ведущих странах психоанализа — Франции и США. Сразу после революции психоанализ в России воспринимался как средство раскрепощения бессознательного, а тем самым — расцвета личности и производственного подъёма. Однако изменение идейно-политической и экономической конъюнктуры на рубеже 1920–1930-х годов упразднило этот запрос: личный порыв плохо совмещался с планированием и централизацией во всех сферах жизни общества. Много споров велось о том, насколько идея бессознательного и принципы психоанализа совместимы с марксизмом, но насаждение единомыслия и единовластия в 1930-х годах прекратило эти споры вплоть до конца 1980-х годов, когда началась републикация Фрейда и оживление психоанализа на российской почве. Вместе с тем, нечто важное применительно к изучению проблемы бессознательного делалось и в промежутке между этими периодами.

Инициатором изучения самой темы бессознательного в советской науке послевоенного периода был Ф. В. Бассин. Уже на Всесоюзном совещании по философским вопросам высшей нервной деятельности и психологии (1962), где впервые после так называемой Павловской сессии (совместная сессия Академии наук СССР и Академии медицинских наук СССР, проходившая в Москве с 28 июня по 4 июля 1950 года, организованная с целью борьбы с влиянием Запада на советскую психиатрию) наметился отход от догматических интерпретаций рефлекторной теории, Бассин показал значение проблемы бессознательного. Основой её изучения в СССР были, помимо естественнонаучных подходов к высшей нервной деятельности, теория установки грузинского психолога Д. Н. Узнадзе, обобщения данных современных наук — таких, как лингвистика, кибернетика, нейрофизиология, психология. Каждая из этих наук изучала свой срез в проблеме бессознательного; наиболее исследованным был психологический аспект проблемы (А. Н. Леонтьев, А. Г. Спиркин, М. Г. Ярошевский и другие). Бессознательное не входило в набор категорий марксизма и потому его изучение никогда не поощрялось. Однако интерес к этой проблеме выживал в рамках других, институционально более приемлемых исследований по таким темам, как сознание и познание, научное и художественное творчество, структура личности, смысл и направленность педагогических воздействий, порождение речи, переработка информации и некоторых других. Усилиями группы энтузиастов во главе с Ф. В. Бассиным (в неё входили грузинские психологи, сторонники теории установки — А. Шерозия и А. С. Прангишвили, а также французский психиатр Леон Шерток) в октябре 1979 года в Тбилиси был организован международный симпозиум «Бессознательное: природа, функции, методы исследования», многотомные труды которого в течение десяти лет (1979–1989) были наиболее полным источником знаний о бессознательном для советского читателя. Этот Конгресс уже был свидетельством реабилитации проблемы бессознательного в советской науке, но ещё не был реабилитацией психоанализа, который стал вновь проникать в Россию только с 1989 года. Этот этап принёс свободу психоаналитических практик и институций — в той мере, в какой они возможны в современной России, но пока не дал каких-либо содержательных результатов в области познания бессознательного.

Библиография:
  1. Автономова Н. С. Концепции бессознательного: эпистемологический статус. — «ФН», 1985, № 5.
  2. Автономова Н. С. К спорам о научности психоанализа. — «Вопросы философии», 1991, № 4.
  3. Бассин Ф. В. Проблема бессознательного. О неосознаваемых формах высшей нервной деятельности. — М., 1968.
  4. Бессознательное, ред H. О. Лосского и Э. Л. Радлова. — СПб., 1914.
  5. Бессознательное: природа, функции, методы исследования, т. I, II, III. — Тбилиси, 1978.
  6. Бочоришвили А. Т. Проблема бессознательного в психологии. — Тбилиси, 1961.
  7. Клеман К., Брюно П., Сэв Л. Марксистская критика психоанализа. — М., 1976.
  8. Куттер П. Современный психоанализ. Введение в психологию бессознательных процессов. — СПб., 1997.
  9. Лакан Ж. Функция и поле речи и языка в психоанализе. — М., 1995.
  10. Лакан Ж. Инстанция буквы в бессознательном, или Судьба разума после Фрейда. — М., 1997.
  11. Лакан Ж. Семинары. Кн. 1. Работы Фрейда по технике психоанализа (1953–1954). — М., 1998.
  12. Лапланш Ж., Понталис Ж. Б. Словарь по психоанализу. — М., 1996.
  13. Левчук Л. Т. Психоанализ: от бессознательного к «усталости сознания». — Киев, 1989.
  14. Лейбин В. М. Психоанализ и философия неофрейдизма. — М., 1977.
  15. Лейбин В. М. Фрейд, психоанализ и современная западная философия. — М., 1990.
  16. Лоренцер А. Археология психоанализа. — М., 1996.
  17. Московичи С. Век толп. — М., 1996.
  18. Овчаренко В. И. Психоаналитический глоссарий. — Минск, 1994.
  19. Попова Н. Г. Французский постфрейдизм: критический анализ. — М., 1986.
  20. Психоанализ и науки о человеке. — М., 1995.
  21. Рикер П. Герменевтика и психоанализ. Религия и вера. — М., 1996.
  22. Руткевич А. М. От Фрейда к Хайдеггеру. — М., 1985.
  23. Руткевич А. М. Психоанализ. Цикл лекций. — М., 1997.
  24. Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. — М., 1966.
  25. Фрейд З. Введение в психоанализ: лекции. — М., 1989.
  26. Фрейд З. Избранное. — М., 1989.
  27. Фрейд З. Очерки по психологии сексуальности. — Рига, 1990.
  28. Фрейд З. Психология бессознательного. — М., 1990.
  29. Фрейд З. Психоаналитические этюды. — Минск, 1991.
  30. Фрейд З. Толкование сновидений. — Киев, 1991.
  31. Фрейд З. «Я» и «Оно». Труды разных лет. Т. 1, 2. — Тбилиси, 1991.
  32. Фрейд З. О клиническом психоанализе. — М., 1991.
  33. Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. — М., 1992.
  34. Фрейд З. По ту сторону принципа удовольствия. — М., 1992.
  35. Фромм Э. Миссия Зигмунда Фрейда. — М., 1996.
  36. Чхартишвили Ш. Н. Проблема бессознательного в советской психологии. — Тбилиси, 1966.
  37. Шерозия А. Е. К проблеме сознания и бессознательного психического. Опыт исследования на основе данных психологии установки. Т. 1, 2. — Тбилиси, 1969–1973.
  38. Шерток Л., Соссюр Р. де. Рождение психоаналитика: от Месмера до Фрейда. — М., 1991.
  39. Эткинд А. Эрос невозможного. История психоанализа в России. — СПб., 1993.
  40. Юнг К. Г. Архетип и символ. — М., 1991.
  41. Amado Levy-Valensi E. La nature de la pensée inconsciente. — P., 1978.
  42. Bertrand M., Doray B. Psychanalyse et sciences sociales. — P., 1989.
  43. Bonnet G. Les voies d’accès de l’inconscient. — P., 1987.
  44. Borch-Jacobsen. Le lien affectif. — P., 1991.
  45. Cent ans après. — P., 1998.
  46. Chiland С. Homo psychanalyticus. — P., 1990.
  47. Descombes V. L’inconscient malgré lui. — P., 1977.
  48. David-Menard M. La folie dans la raison pure. Kant lecteur de Swedenborg. — P., 1990.
  49. Die Philosophen und Freud. — Wien, Münch., 1988.
  50. Dor J. L’a-scientificité de la psychanalyse, t. I, II. — P., 1988.
  51. Doray В., Rennes J.-M. (dir). Carrefours: sciences sociales: le moment moscovite. — P., 1995.
  52. Dupuy J.-P. La panique. — P., 1991.
  53. Ellenberger H. F. The discovery of the Unconscious. The History and Evolution of Dynamic Psychiatry. — NY, 1969.
  54. Julien Ph. Le retour à Freud de Jacques Lacan. — P., 1990.
  55. Lacan avec les philosophes. — P., 1991.
  56. Le moment cartesien de la psychanalyse. Lacan, Descartes, le sujet, E. Porge, A. Soulez (dir). — P., 1996.
  57. Mendel J. La societé n’est pas une famille. De la psychanalyse à la sociopsychanalyse. — P., 1992.
  58. Nadal J. L’éveil du rêve. Psychanalyse des sources inconscientes de la violence. — P., 1985.
  59. La psychanalyse une science? — P., 1989.
  60. Psychoanalysis and existential Philosophy. — NY, 1962.
  61. Ricoeur P. De l’interprétation. Essai sur Freud. — P., 1965.
  62. Ricoeur P. Le conflit des interprétations. Essais d’hermeneutique. — P., 1969.
  63. Roudinesco Ε. La bataille de cent ans. Histoire de la psychanalyse en France. T. 1–2. — P., 1986.
  64. Roustang F. Un destin si funeste. — P., 1976.
  65. Roustang F. Elle ne le lâche plus. — P., 1980.
  66. Salloway F. J. Freud, Biologist of the Mind. Beyond the psychanalytic Legend. — NY, 1979.
  67. Whyte L. The Unconscious before Freud. — NY, 1960.
Источник: Бессознательное. Гуманитарная энциклопедия [Электронный ресурс] // Центр гуманитарных технологий, 2010–2016 (последняя редакция: 30.10.2016). URL: http://gtmarket.ru/concepts/7238
Текст статьи: © Н. С. Автономова. Подготовка электронной публикации и общая редакция: Центр гуманитарных технологий.
Ограничения: Настоящая публикация охраняется в соответствии с законодательством Российской Федерации об авторском праве и предназначена только для некоммерческого использования в информационных, образовательных и научных целях. Копирование, воспроизведение и распространение текстовых, графических и иных материалов, представленных на данной странице, не разрешено.
Реклама: